Первенец Довик

У МЕНЯ НЕТ НИ малейшего сомнения в том, что явное чудо рождения Дова Хаима после двенадцати лет беспричинной бездетности было прямым следствием того, что мы удочерили Двору. Вполне возможно, что если бы я не нашел ее на вокзале, мы с Барбарой продолжали бы жить прежней жизнью до конца наших дней. Говоря по чести, мы были вполне довольны этой жизнью, отнюдь не метались в поисках своего «я» и не ощущали себя «нереализовавшимися», — разве что из-за отсутствия у нас детей.

С другой стороны, если бы мы усыновили не китайского ребенка, а еврейского, весьма сомнительно, выбрались ли бы мы в конце концов на нелегкую и долгую дорогу поисков собственного духовного наследия. Однако с того момента, когда крохотный сверток, лежавший на вокзальной скамье, оказался в моих руках, события неудержимо двинулись вперед, как бы повинуясь направляющей их железной воле. Желание «всего лишь» обратить свою девочку в еврейство вынудило нас сделать первые робкие шаги к соблюдению заповедей Торы.

И, в точности как предсказывал рабби Фрид, выполнение нами трех основных мицвот неизбежно повлекло за собой выполнение и многих других. Таким вот образом, ровно на восьмой день после рождения нашего первенца, бхора, я , естественно, оказался свидетелем выполнения заповеди брит-мила . Наш первенец, наш первый брит — от волнения у меня голова шла кругом. Церемония происходила в синагоге Ша-арей Эмет , и когда моэль склонился над своим подопечным, я стал произносить слова, произнести которые мечтал столько лет: «Итак, я готов исполнить заповедь, которой Г-сподь Б-г наш, да будет Он благословен, заповедал нам обрезать сыновей наших.»

Невинное дитя, ни о чем не подозревая, лежало на коленях сандака, моэль склонился над ним, и буквально через мгновение операция была закончена. Под энергичный рев До-ва Хаима моэль торжественно провозгласил: «Подобно тому, как вступил он сейчас в Завет, да вступит он в мир Торы, в брачную жизнь и в мир добрых дел.» Я был взволнован значительностью момента и с трудом сумел собраться для следующей своей задачи — приветственной речи. Пока Барбара укачивала засыпавшего Дова Хаима, я поднялся на возвышение, чтобы произнести слова, которые пришли мне на ум в те часы, когда я ожидал появления моего ребенка на свет.

Темой моей речи я выбрал брахот — благословения, произносимые каждое утро, — поскольку в этот момент я обнаружил в них новый смысл. Мне показалось, что я увидел в этих благословениях все будущее моего сына и весь цикл еврейского существования вообще. «Благословен Ты, Г-сподь, — начал я, — одаривший петуха способностью различать между днем и ночью.» Почему именно петуха?

Потому что петух наделен особой чувствительностью к свету зари, к первым лучам солнца и различает такие ничтожные перемены в освещении, которые недоступны человеческому глазу. Точное исчисление времени — это особый дар Всевышнего этому миру, особое благословение. Именно этот сросшийся с нами «хронометр» предопределяет начало процесса зарождения новой жизни, проводит границу между светом — человеческой жизнью, жизнью нашего первенца, — и тьмой, которая ей предшествовала.

«Благословен Г-сподь, — продолжал я, — который дал зрение слепому… одеяние нагому… свободу томящемуся в темнице.» Наш сын пришел в этот мир незрячим, нагим и крепко связанным со своей матерью.

Но уже мгновение спустя он узрел свет, и нагота его была укрыта. Его рождение высвободило из тьмы еще одну новую жизнь — новую служанку Всевышнего. Ивритское слово, обозначающее заключенных, асурим , — содержит букву самех — совершенно круглую, как бы запечатанную согласную. Уберите самех из этого слова, и вместо асурим у вас получится урим , — огни, источники света, то есть свет, принесенный в нашу жизнь нашим сыном, и свет Торы.

«Благословен Ты — Тот, Кто выпрямляет согбенных.» В течение девяти месяцев наш сын оставался согбенным внутри материнского чрева. Ивритское кфуфим содержит два пэй , то есть две буквы, изогнутые наподобие зародыша. Они разделены прямой чертой вава , который символизирует нашу надежду на то, что ребенок разогнется и будет расти вверх.

«Благословен Он — Тот, Кто распростер сушу над водой.» В наших молитвах мы просим Всевышнего о том, чтобы наш сын рос, взрослел и, в конце концов, обрел надежность и твердость суши — качества, которые могут дать только еврейские образование и воспитание. «Который удовлетворяет все наши нужды.» Наш случай замечательно иллюстрирует именно это утверждение.

У нас было все, чего мы хотели, кроме одного — кроме детей. И вот, как мы видим. Всевышний дал нам и это. «Который направляет нас на жизненном пути.»

Мы молим Всевышнего о том, чтобы наш сын вырос независимым, способным постоять за себя человеком, — одним словом, человеком, твердо стоящим на собственных ногах и, с Его помощью, понявшим, чего он хочет. «Который дарует Израилю силу.» Да ниспошлет Всевышний Дову Хаиму счастье вскоре обрести ту силу, о которой сказано: «Слава юности в ее силе». (Мишлей — «Притчи царя Соломона»

— 20:29) «Который увенчает Израиль славой.» Написано, что «Долголетие — это венец славы». (Мишлей 16:31) Пусть Всевышний наградит Дова Хаима долгой жизнью и благословит его детьми и внуками, как сказано: «Дети детей — вот венец старости». (Мишлей 17:6) «Который дарит силу усталому.»

Да пошлет Он Дову Хаиму и всем нам, собравшимся здесь, силу и энергию, позволяющую жить до старости в счастье и добром здравии. Пусть мы и дальше будем встречаться, как сегодня, только в дни праздников и в дни, когда мы удостаиваемся исполнить радостные миивот . ПОСЛЕДУЮЩИЕ НЕДЕЛИ запомнились мне как непрерывный круговорот мокрых пеленок, ночных кормлений и повторного освоения рутинных приемов обращения с новорожденными, которые так «радовали» нас с Барбарой четыре года назад, когда мы удочерили Двору.

Но все это отходило на задний план, когда мы думали о приближавшемся событии, ожидание которого буквально наполняло нас трепетом — о пидьон а-бен , «выкупе первенца». «Все первородное, которое отдают Г-споду, из людей и из скота, да будет принадлежать Тебе. Но за человеческих первенцев следует принять выкуп… Выкуплены они могут быть, когда им исполнится месяц, и мера твоего выкупа — пять шекелей серебра.»

( Бамидбар — «Числа» — 18:15—16) «Все первородное», — говорит Тора. Это означает, что ребенок, родившийся после того, как предыдущая беременность матери закончилась выкидышем, ребенок, появившийся на свет посредством кесарева сечения, а тем более приемный ребенок в счет не идут. Следовательно, Дов Хаим самым очевидным образом подлежал «выкупу».

Церемония происходила в синагоге, и я должен был вручить когену сумму, эквивалентную по стоимости пяти шеке-лям серебра, чтобы тем самым выкупить и востребовать своего сына. Барбара вынесла Довика на орнаментированном серебряном блюде, наполненном сладостями и драгоценностями, и передала его мне. Я поставил блюдо перед когеном , и он спросил: «Что ты предпочитаешь — отдать мне своего первенца или выкупить его за пять шекелей серебра?» Я ответил установленным образом: «Я предпочитаю выкупить своего сына.

Вот сумма выкупа, которую я обязан уплатить согласно закону Торы.» Довик не проявил ни малейших признаков волнения, но для меня и Барбары это был очень волнующий момент. Потом я сказал об этом на сеудат мицве (праздничной трапезе): «Любая мицва , которую мы выполняем, — сказал я, — может быть исполнена только после того, как Всевышний сделает нам подарок. Это подарок и дает нам возможность выполнить мицву .

Чтобы произнести благословение над хлебом, необходим хлеб; чтобы произнести браху перед чтением Торы, необходима святая Тора, величайший подарок на свете. Так и сегодня, чтобы иметь возможность произнести: “Благословен Г-сподь, который обязал нас выкупать первенцев,” — я должен иметь первенца. Без этого подарка, сделанного Всевышним — моего сына, — я не смог бы выполнить мицву “пидьон а-бен” . Стремясь выполнять обязанности, возложенные на нас как на евреев, — продолжал я, — мы часто забываем те дары, которые предшествовали этим обязанностям.

В моем случае это немыслимо. Сегодня просто невозможно не видеть, сколь велико милосердие Всевышнего. Пасук говорит: “Все, разверзающее лоно — первородно”, — тем самым указывая, что разверзание не происходит само собой, что это дар, чудо, нес , напоминающее о том, как разверзлось Красное море перед Моше и сынами Израиля, как разверзся Иордан перед Йего-шуа и сыновьями Израиля на их пути в Эрец Исраэль.» В этой второй в моей жизни попытке серьезно говорить о Торе я обсуждал проблемы зачатия и рождения детей, основываясь на том, что говорили наши мудрецы, благословенна их память, комментируя фрагмент текста Мегилат Эстер , посвященный персидской царице Вашти.

В заключение я упомянул браху: «Благословен Г-сподь — Тот, Кто исцеляет любую плоть». «Четыре года назад, — сказал я, — Всевышний привел в мир крохотную китайскую девочку. Когда ей исполнился месяц, мы отметили это китайской церемонией, символизирующей жизнеспособность и здоровье ребенка. Эта церемония была не более чем подражанием обычаям наших китайских хозяев.

Мы сами были не более, чем гостями в их доме, и уж наверняка никогда не смогли бы принять их религию. Но мы даже не могли представить себе, как далеко поведет нас это китайское дитя. Теперь эта девочка стала еврейкой, и меньше, чем через год после этого, наш первенец — первое дитя, родившееся у нас за тринадцать лет брака, — достиг месячного возраста. Наша сегодняшняя церемония имеет глубокое значение.

Сегодня я стою перед вами, неся бремя небесного царства, и выкупаю своего сына у когена , как предписывает мне Тора. Благословен Г-сподь, который исцеляет всякую плоть и творит чудеса!»