Что значит политеизм в контексте Б-жественного замысла?

Здравствуйте! Позвольте задать такой вопрос. Как известно, в мире огромная доля людей (например, Индия, Китай) до сих пор придерживается политеизма и нет никаких признаков перехода к монотеизму до сих пор. Хотелось бы приблизиться к пониманию того, что это значит в контексте Б-жественного замысла и какую роль играет политеизм данных народов в развитии человечества?

Спасибо. N. Отвечает рав Меир Мучник Здравствуйте, N.! Вы задаете интересный вопрос.

И Вы верно его сформулировали: «Хотелось бы приблизиться к пониманию». Идеального ответа у меня для Вас нет, но хотя бы приблизиться к пониманию можем попытаться. Действительно, вся суть нашей религии, нашего мировоззрения — в монотеизме, к которому пришел наш отец-основатель Авраам. Он отказался от принятого тогда поклонения множеству богов и открыл Единого Б-га, Который стоит над всеми силами, и построил с Ним близкие отношения.

Сначала только он и его потомки сохранили эту связь. На более поздних этапах от иудаизма «ответвились» христианство и ислам, каждая из этих религий исказила его, но, с другой стороны, оказалась ближе к монотеизму, чем изначальное идолопоклонство, и, таким образом, обращая в свою веру другие народы, еще языческие, приближала их к истине. Так, по словам Рамбама[i], эти религии играют свою роль в подготовке человечества к признанию истинного Б-га, когда придет Машиах и Истина раскроется во всей полноте.

Но эта схема также дает нам идею о том, «какую роль играет политеизм в развитии человечества» — опять же, Ваша хорошая формулировка. Речь идет именно о развитии человечества, о разных его этапах. Каковы обычно этапы развития?

В каком направлении оно идет? От «более детского» состояния к более взрослому. Первое — более «естественное», «первозданное».

Второе — более «культурное», «цивилизованное». Со взрослыми легче иметь дело: у них больше вежливости и понимания. Но в той или иной мере взрослость может представлять собой «слои», наработанные именно для того, чтобы было «легче иметь дело». А под этими слоями могут разыгрываться всякие эмоции и продолжать существовать «внутренний ребенок».

У ребенка, который уже вышел из полного младенчества, не просто есть силы и энергия: они бьют ключом и, в сравнении с взрослым состоянием, пребывают в «необузданной», «дикой» форме. Взросление — это, в том числе, и процесс их «обуздания»: как сказано, не всегда полное внутреннее умиротворение, часто лишь внешнее сдерживание. Но потому взросление также — притупление или внешнее подавление естественных чувств и инстинктов, которые дети не сдерживают.

Это не значит, что дети всегда видят правду, на которую взрослые предпочитают закрывать глаза. У детей также бывает необузданное воображение. Парадоксально, у них сосуществуют и необузданная грубость и дерзость, и необузданные страхи, у которых глаза велики: воображают себе всяких чудовищ, которые «к ним придут». Но частица правды в том, что им видится, может быть.

Когда европейцы, уже будучи ближе к монотеизму под влиянием христианства, открывали и колонизировали остальной мир, что они обнаруживали? Первозданную, еще не тронутую цивилизацией природу, а в ней — пребывающих в похожем состоянии людей. В глазах европейцев те туземцы были «дикарями». И не только «примитивными»

в плане научно-технического развития, но с такой же необузданной и «неотесанной» энергией, как у дикой растительности джунглей, в которых некоторые из них жили, и как у обитавших там же диких животных. Не с танцами, а с плясками, не с классическим балетом, а с «Весной священной». И — с такой же «дикой»

и «необузданной» религиозностью. Это видно и из Торы, цель которой, особенно на том этапе, когда она была дана, не только и не столько сообщить, что есть Б-г, — тогда было очевидно, что «Кто-то там» есть.

Но именно что «цивилизовать» и «воспитать» веру в Б-га, сделать ее более взрослой: отказ от человеческих жертвоприношений, запрет рвать на себе волосы и наносить себе раны в скорби по умершим; всё это было нормой среди язычников. Неслучайно и белые колонизаторы чувствовали, что туземцами «надо управлять», но также и цивилизовать, и «воспитать»

их, как детей, так они видели свою миссию. Вот только взрослость у европейцев-христиан — представителей силы Эйсава — была во многом напускной и лицемерной, оторванной от реалий жизни и существа человека. В церкви можно было молиться очень смиренно и торжественно, наслаждаться красноречивыми проповедями, но за ее пределами предаваться — нет, не человеческим жертвоприношениям, а всего лишь разврату и кровопролитным войнам. Хотя иногда и во имя религии пойти на ту же войну или сжечь кого-то на костре.

И тех же туземцев, если затрудняются «цивилизоваться» или просто мешаются на пути нашего освоения и окультуривания их пространства, истребить, загнать в резервации и т. д. Тем не менее всё-таки процесс цивилизации шел, и Тора тоже этим занимается.

А главное, что Тора подчеркивает, — как сказано, монотеизм. Но что это на самом деле такое? Вера, что есть только один Б-г и кроме Него ничего нет? Да, но…

не так просто. На самом деле не случайно в Торе много выражений типа «Б-г богов» (Дварим ), «велик Господь более, чем все другие боги» (Шмот ) — которые, значит, существуют?

Иначе легко быть «великим более», чем ничто. Как пишут Рамбам (начало «Законов об идолопоклонстве») и Рамбан[ii] (комментарий к Шмот 20:5), Б-г действительно управляет миром посредством мощных сил, ангелов, «созвездий», но они лишь марионетки в Его руках, «чиновники» и «представители» в Его системе управления.

Поэтому молиться надо только Ему, ибо решает Он. В «детском» состоянии воображение необузданное, поэтому некоторые виды идолов и их количество могут заставить «взрослого» монотеиста вытаращить глаза в недоумении.

Но в то же время была в этих чувствах доля правды, которую ощущали и наши великие люди. Мы ангелов не ощущаем вовсе, а «звезды и созвездия» для нас — чисто физические объекты в далеком космосе. Но те люди ощущали реальные силы, как мы ощущаем идеи, надо было только правильно к этому относиться, что в те времена было непросто.

Ибо с ощущением тех сил приходил великий соблазн — приписывать им независимое от Б-га могущество и влияние и молиться им о благах: то самое идолопоклонство. Когда евреи создали тельца, то не какой-то суеверный простак с больным воображением, а сам Аарон, великий праведник и пророк, уже общавшийся с Б-гом, «увидел, что телец живой», что он «поедает траву» (Раши к Шмот 32:5). Не просто статуя, а реальная живая сила.

Те люди это видели и чувствовали. Испытанием было — правильно трактовать увиденное. Как тот же Авраам открыл Единого Б-га? Не просто додумался.

Он увидел сначала восход солнца во всей его красе и почувствовал, что солнце — бог! Великая сила. Потом на смену дневному светилу пришло ночное, луна с ее загадочностью, по-своему манящей, и Авраам подумал, что она — еще более мощный бог. Но когда ее вновь сменило солнце, он пришел к выводу: должно быть, над этими силами стоит одна — Единая, Которая ими управляет, — Б-г!

Но пришел он к этому только после того, как ощутил те силы. Величие Б-га именно в том, что Он «выше всех богов». Мы настолько привыкли к идее монотеизма, что для нас «просто» понять, что есть только один Б-г.

Но часто — не потому, что принципиально придерживаемся этого убеждения, а потому, что не ощущаем потребности спорить. Ибо в любом случае мало ощущаем Его здесь, на земле, с ее природой, в которой не видим ничего Б-жественного. Он там, «на Небесах», а там нам не видно. Ну, значит, можно принять, что Он — Такой, Каким определяет религия, почему бы и нет.

Но принимаем и слова мудрецов о том, что «над каждой травинкой стоит ангел и ударяет по ней, говоря: расти!» Значит, этих ангелов много — как травинок, да и травинки в мире не одни. Но мы этих ангелов всё равно не видим, они тоже «на Небесах», в другом измерении. Ну и ладно, самим не видно, можем принять на веру.

Политеизм реально видит Б-жественное во многих, а то и во всех объектах и явлениях этого мира. И напоминает нам о той доле правды, которая в этом есть. Нет, корова не священна, но в ней есть проявление существования Б-га, над ней тоже стоит ангел — не в меньшей степени, чем над травинкой. И величие нашей веры, нашего монотеизма — не в полном отвержении всего этого, а в осознании: над всеми этими великими и разными силами — от травинки и коровы до солнца и луны — стоит Единый Б-г.

Его величие именно в многообразии всех созданных Им объектов, сил и явлений, — как их материальной манифестации, так и стоящих за ними духовных сил. Сегодня часто даже те, кто продолжает придерживаться политеизма, — уже не такие «дикари». Тем не менее: как дети своим существованием, среди прочего, напоминают взрослым о том, в чем именно заключается их взрослость, так и политеизм, неважно какими людьми исповедуемый, напоминает нам, приверженцам монотеизма, в чем именно он, наш монотеизм, заключается. С уважением, Меир Мучник [i] Рамбам (раби Моше бар-Маймон, Маймонид, 4895-4965 / 1135-1204, Испания — Египет) — величайший еврейский мыслитель и законоучитель.

[ii] Раби Моше бар-Нахман, Рамбан (4954-5030/1194-1270, Испания — Эрец-Исраэль) — величайший законоучитель, комментатор Танаха и Талмуда, каббалист.