Глава шестая

Мишна шестая

В мишне указаны дополнительные вещи и элементы одежды, с которыми женщине разрешено выходить в Шаббат во «владение многих».

[יוֹצְאִין בְסֶלַע שֶׁעַל הַצִּינִית. הַבָּנוֹת קְטַנּוֹת יוֹצְאוֹת בְּחוּטִין וַאֲפִלּוּ בְקִיסְמִין שֶׁבְּאָזְנֵיהֶן. עַרְבִיּוֹת יוֹצְאוֹת רְעוּלוֹת, וּמָדִיּוֹת פְּרוּפוֹת. וְכָל אָדָם, אֶלָּא שֶׁדִּבְּרוּ חֲכָמִים בַּהוֹוֶה:]

Выходят с монетой сэла на ранке. Маленькие девочки выходят с нитями и даже с палочками в ушах. Жительницы Аравии выходят закутанными, а жительницы Мидии -- застегнутыми, и каждый человек тоже -- но мудрецы говорили об обычном.

Комментарий рава Овадьи из Бартануры

С монетой сэла -- с монетой, на которой вычеканено изображение. (1) На ранке -- к ранке на ступне прикрепляли для исцеления монету с чеканным изображением. (2) Девочки выходят с нитями -- маленьким девочкам прокалывали уши, но не вешали серьги до тех пор, пока они не подрастут. Поэтому в отверстие вдевали нить или палочку, чтобы оно не заросло. И даже с палочками -- об этом сказано, чтобы подчеркнуть, что, хотя это и не украшение, все же, поскольку так принято ходить, это -- не ноша.(3)(4)

Жительницы Аравии -- еврейки, живущие в Аравии. Выходят закутанными -- закутанными с головой, и всё лицо закрыто, кроме глаз, так же как у арабок.(5)(6) Жительницы Мидии -- еврейки, живущие в Мидии.(7) Застегнутым -- закутанными в покрывало. На одном краю покрывала, возле шеи, закрепляют ремешок, а на противоположенном краю прикрепляют камешек или орех, и привязывают ремень к этой застежке, чтобы покрывало не спадало.(8)(9)

Комментарий «Дополнительная душа»

(1) Монета «сэла»

В мишне уточнено, что «монета», о которой ведется речь, это именно сэла ([סֶלַע]) -- крупная серебреная монета, называемая в Торе «шекель» или «шекель а-кодеш» (см. например, Шмот 21:16 и 32; см. Бхорот. 50а).

Рамбан в своем комментарии к Торе указывает, что Моше «установил для народа Израиля денежную единицу и назвал эту серебреную монету шекель ([שֶּׁקֶל]), потому что каждая монета должна была быть определенного веса ([במשקל] -- бе-мишкаль), не меньше, и без примесей к серебру». Рамбан также поясняет, что «эта монета названа в Писании «священной» ([הַקֹּדֶשׁ] -- а-кодеш), поскольку с ее помощью выполняли оценку имущества, посвященного Храму», как написано (Ваикра 27:25): «Всякая оценка твоя должна быть по священному шекелю». Кроме того, «с помощью этой монеты оценивали стоимость затраченного на возведение Шатра Откровения» (см. Шмот 38:24-26). И вообще, «везде, где для выполнения заповеди требуется определенная денежная сумма, она исчислена в священных шекелях» (Рамбан, Шмот 30:13).

Важно отметить, что в Мишне и в самом Талмуде словом «шекель» называется более мелкая серебряная монета, равная половине сэлы. И в обыденной речи в тот период называли «шекелем» именно половину сэлы, т.е. половину «священного шекеля» Торы, которую приносили из года в год в дар Храму. А сам священный шекель, о котором говорится в Торе, называли его арамейским именем -- «сэла».

Интересно, что, когда Рамбан в конце своей жизни поселился в Земле Израиля, он обнаружил там старинную монету сэла, о которой и рассказал в письме к своему сыну. На этой монете, «словно на печати, были высечены ветвь миндального дерева с одной стороны и некий сосуд -- с другой, и с обеих сторон монеты сохранилась четкая надпись». С одной стороны было написано: [שָׁקַל השְׁקָלִים] (шакаль а-шекалим -- «отвесил шекели»), а с другой -- [ירושלם הקדושה] (*Йерушалаим а-кдуша -- «*святой Иерусалим»). Рамбан поясняет, что ветвь миндаля, изображенная на монете -- это расцветшая ветвь Аарона (см. Бемидбар 17:23). А «сосуд» на другой стороне монеты -- это изображение сосуда, в котором хранился манн (см. Шмот 16:33).

(2) «С монетой на ранке»

В Талмуде разъяснено, что [הַצִּינִית] (а-цинит -- «ранка»), о которой говорится в этой мишне, -- это ушиб или ранка на ступне.

Крупная серебреная монета, которую прикрепляли к ранке для излечения, выполняла сразу несколько функций. Во-первых, она защищала ранку от острых предметов и неровностей дороги (очевидно, подразумевается, что человек идет босиком). Во-вторых, серебро благотворно действовало на рану. И, наконец, особым целительным действием обладало само высеченное на монете изображение. По совокупности этих трех обстоятельств в качестве защитной накладки использовали именно монету сэла. А поскольку монета была необходима для защиты ноги, в том числе, и в Шаббат, она считалась элементом одежды, а не «ношей» (Шаббат 65а, Раши).

И хотя мудрецы запретили лечение в Шаббат, этот запрет был вызван лишь опасением, что люди станут изготовлять лекарства в сам Шаббат (см. выше -- коммент. 10-11 к мишне 6:5). Но в данной ситуации такого опасения нет, и поэтому, если ранка причиняет страдания, использовать монету для ее защиты и исцеления разрешено (Рамбам, Шаббат 19:13; Шулхан арух 301:28; см. также Шулхан арух 328:43, Мишна брура 130). Но прикрепить монету следует до наступления Шаббата (Мишна брура 301:109).

Вместе с тем, разрешено выходить в Шаббат с закрепленными на ранке тампоном, кусочком ткани или бинтом, которые хотя и не лечат, но, тем не менее, защищают ранку от повреждений, и поэтому тоже не считаются «ношей» (Шулхан арух 301:22, Мишна брура 77 и 108). Понятно, что разрешено выходить не только с защитной повязкой на ноге, но и на любом другом участке тела. Однако это разрешено лишь в том случае, когда тампон или повязка защищают саму ранку, а не предназначены только для того, чтобы одежда не испачкалась от выделений, исходящих от ранки -- в таком случае они бы защищали не человека, а одежду, и считались бы «ношей» (Орхот Шаббат 3, 134/214, 217/).

(3) Нити и палочки

Раши поясняет, что девочкам в раннем возрасте прокалывали для серег отверстия в мочках ушей. Но сами серьги девочки начинали носить гораздо позднее, когда уже подрастали. А пока в отверстие, чтобы оно не зарастало, вдевали нить или вставляли тонкую палочку. Но если нити еще могут рассматриваться в качестве украшений, то палочки, безусловно, нет. И, тем не менее, в них разрешено выходить в Шаббат, поскольку и в будние дни они являются частью обычного убранства девочки. Именно поэтому в отношении «палочек» в мишне употреблено слово «даже»: маленькие девочки выходят не только с нитями, которые еще могут рассматриваться в качестве украшений, но даже с палочками -- ведь они тоже считаются не «ношей», а частью обычного убранства (см. Раши, Шаббат 65а; р. Овадья из Бартануры).

В Гемаре оговорено, что отец великого мудреца Шмуэля (Гемара так и называет его авуа ди-Шмуэль -- «отец Шмуэля) не позволял своим дочерям выходить в Шаббат с цветными нитями в ушах (Шаббат 65а). Он опасался, что девочки могут вынуть цветные нити, чтобы показать подругам, а затем по забывчивости пронести их в руках по «владению многих» (Раши). Но в отношении простых нитей такого опасения не существует. И именно так определен закон в кодексе Шулхан арух: в нитях можно выходить, лишь «когда они не цветные, а в цветных -- запрещено» (303:20).

Выше уже упоминалось, что, поскольку в наше время у женщин уже не принято снимать на улице и показывать друг другу свои украшения и кольца (Тосафот, Шаббат 64б), в этом отношении принято облегчать (Рамо 303:18; Арух а-шулхан 303:22). В частности, в Шаббат разрешено выходить в серьгах и в других подобных украшениях на улицу (Орхот Шаббат 3, 28:190; см. коммент. 14 к мишне 6:1).

(4) Маленькие девочки тоже окунаются в микву

В своем комментарии Раши приводит еще одно объяснение этих строк данной мишны. Согласно этому объяснению, слово «в ушах» относится только к «палочкам», а под «нитями» подразумеваются те самые шерстяные и льняные нити, о которых говорится в первой мишне этой главы. Там указывается, что в Шаббат женщине запрещено выходить с «нитями» и «ремешками», которыми она заплетает волосы. Этот запрет вызван опасением того, что, если заповеданное окунание в микву придется на ночь Шаббата, то перед погружением женщина распустит нити и ремешки на волосах, а затем, после окунания, по забывчивости пронесет их по улице (см. коммент. 2-3 к мишне 6:1). Но в отношении маленьких девочек такого опасения не существует, потому что они, как правило, не окунаются в микву, а значит, и не распускают для этого ленты и нити. Поэтому маленькие девочки выходят с нитями в волосах.

Однако сам Раши оспаривает это объяснение, указывая на то, что и маленькие девочки порой окунались в микву: например, если они должны прикасаться к труме или вкушать ее. Кроме того, иногда в раннем возрасте бывают месячные, и затем девочке необходимо очисться, окунувшись в микву. В Гемаре (Нида 32а) даже приведено несколько подобных примеров. А, следовательно, запрет относительно нитей в волосах, вероятно, относится также к девочкам, и соответственно, первое объяснение предпочтительнее: речь в этой мишне идет о «нитях» в ушах (Раши, Шаббат 65а).

А Рамбам считает, что в мишне подразумеваются «нити», которые вешают для украшения вокруг шеи: в простых нитях выходить разрешено, но если они цветные, то девочка может снять их, чтобы похвастаться перед подругами -- и поэтому в них не выходят (Рамбам, Перуш а-мишнайот 6:6). Однако, как уже упоминалось, в наше время в этом отношении принято облегчать (см. коммент. 14 к мишне 6:1).

(5) «Покрывало для лица»

В мишне употреблено слово [עַרְבִיּוֹת] (арвийот -- «аравийки», «арабки»), но, как поясняет Раши, имеются в виду еврейки, живущие в Аравии, где у женщин принято закутывать лицо так, что видны только глаза. Женщины, облаченные в подобную традиционную арабскую одежду, названы в мишне [רְעוּלוֹת] (реулот -- «закутанные»), и это слово имеет арабский корень (Раши, Шаббат 65а).

Это слово использовано в Танахе, в книге пророка Йешаи, где сказано: «подвески, браслеты и покрывала для лица ([וְהָרְעָלוֹת] -- ве-а-реалот)» (3:19). Раши поясняет, что в стихе пророка подразумевается покрывало, закрывающее всё лицо женщины, кроме глаз. Вместе с тем, это слово может означать красивую шаль, в которую закутываются с головой (Раши, Йешая 3:19).

И поскольку в Аравии это обычный элемент женской одежды, то и для еврейской женщины «покрывало для лица» не считается в Шаббат «ношей» (Мишна брура 303:71).

(6) С бубенцами

В отличие от Раши, Рамбам считает, что слово [רְעוּלוֹת] (реулот) обозначает «колокольчики» или «бубенцы», которые нанизаны на ожерелье или нашиты на одежду аравийских женщин. И такое же значение, по мнению Рамбама, это слово имеет в процитированном выше стихе из книги пророка Йешаи (Рамбам, Перуш а-мишнайот 6:6; см. Шаббат 19:12). Но и при таком объяснении законодательный смысл данной мишны остается тем же: поскольку эти украшения являются постоянным элементом одежды женщин Аравии, они не считаются в Шаббат «ношей».

Правда, объяснение Рамбама вызывает дополнительные затруднения. Ведь, как уже было указано выше, мудрецы запретили производить в Шаббат музыкальные звуки (Эрувин 104а) -- в том числе, и с помощью предметов и украшений, предназначенных для производства мелодичных звуков, например, бубенцов (Рамо 301:23; Орхот Шаббат 2, 21:23 и 25). Но, возможно, перед Шаббатом бубенцы затыкали обрывками мягкой ткани так, чтобы «язычок» не издавал звуков, -- подобно тому, как это делали, например, с колокольчиками на шее домашнего скота (см. выше -- коммент. 1 к мишне 5:4, а также далее -- мишна 6:9).

(7) Еврейки из Мидии

Мидия (Мадай) располагалась на северо-западе Ирана -- между Каспийским морем и горами южной Армении. Персидский царь Кир (Кореш) создал объединенное персидско-мидийское государство, власть которого распространилась на обширные пространства от Индии до Эфиопии, в том числе и на Землю Израиля. Это объединенное государство существовало еще в период событий, описанных в «Свитке Эстер», как сказано: «...подробный рассказ о возвышении Мордехая и о том, как возвеличил его царь, -- все это было вписано в книгу летописи царей Мидии и Персии» (Эстер 10:2).

В период Второго Храма в Мидии существовали значительные еврейские общины, которые поддерживали связь с иерусалимским Великим Санэдрином (см. Санэдрин 11б). Евреи Земли Израиля считали Мидию очень далекой страной (Бава кама 9:5, 103а).

Жители Мидии отличались особой красотой, как об этом сказано в мидраше: «Десять мер красоты отпущено миру -- девять Мидии и одна всем остальным» (Эстер раба 1:17, Эц Йосеф). А раби Акива прославлял правила этикета и поведения, принятые среди мидийцев (Брахот 8б).

(8) Мидийская застежка

Раши поясняет, что застежка, с помощью которой одна часть одежды крепится к другой, называется [פריפה] (перифа), и соответственно, слово [פְּרוּפוֹת] (перуфот), употребленное в данной мишне, означает «застегнутые». Ведь женщины Мидии облачались в накидки, на одной стороне которых был ремешок, а на другой -- закреплен камешек или орех, используемый в качестве «застежки». Ремешок обматывали вокруг «застежки» на шее, под подбородком, чтобы накидка держалась крепко и не спадала (Раши, Шаббат 65а). И поскольку такой камешек или орех являлся обычным и необходимым элементом одежды, в Шаббат он не считается «ношей» (Мишна брура 303:72).

(9) «Об обычном»

В мишне подчеркивается, что выходить в Шаббат в подобных одеяниях -- т.е. «закутанными» или «застегнутыми» -- разрешено не только в Аравии или Мидии, но и в любой стране. А в мишне сказано именно об этих двух странах, так как там эти одежды были распространены, и мудрецы «говорили об обычном», т.е. о том, что принято (см. Рамбам, Перуш а-мишнайот 6:6).