Глазами очевидца

День Торы в Америке 2009 года Первые посетители пришли в 10:20 — конечно же, женщины. — А где можно попить воды? — А кофе, кофе-то где? Кофе будет?

На ходу извиняюсь, говорю, что скоро будет, и убегаю на поиски звукооператора. В мужском зале все готово: видно, слышно — отлично! Тащу его в женский зал, показываю, что и где поставить. Женщины продолжают прибывать, комната заполняется.

Хорошо, что договорилась с Real to Reel про маленький усилитель и микрофон, хотя изначально думали, что в этой комнате хорошая акустика и будет слышно без микрофона. — А где можно повесить пальто? — спрашивает меня женщина в шикарном пальто. — Вот здесь, в шкафу.

или внизу, в раздевалке. — А там есть человек, который будет за ним следить? — Нет, — говорю я. — Извините, пожалуйста.

— Но ведь это опасно! — Если хотите — возьмите с собой, — предлагаю я. — Ладно, я повешу здесь. А вы здесь будете?

— Где-то здесь, — говорю я и неопределенно развожу руками. Женщины продолжают прибывать. Нужны стулья! Хватаю своих двух дочек, и вместе перетаскиваем все свободные стулья из мужского зала.

Прикидываю: сядет человек 60. Успокаиваюсь. Звукооператор меняет маленький усилитель на большой: — Этого будет недостаточно — много людей. Женщины продолжают прибывать.

Нужны стулья! В коридоре вижу р. Йеhуду Авреха: — Нужны стулья! Он кивает и исчезает.

Уже 11 часов. Женщины продолжают прибывать. P. Йеhуда Аврех привозит стулья, в комнате становится тесно.

Я двигаю столы назад. Женщины со стульями недовольны, что их двигают, а женщины без стульев хотят сесть. Р-т Хава Куперман начинает говорить. А женщины продолжают прибывать.

P. Йеhуда Аврех привозит ещё стулья, и ещё… …. В 11:20 всех усадили.

Двери закрыли. В коридоре P. Исроель Аккерман уже «разбил» столик с чаем и кофе и шидухальный «центр».

Напротив — стол с книгами. Между ними 3 метра. P. Йосеф Померанцев собирает стаканчики с недопитым чаем и кофе, меняет мешок в мусорке и уносит мусор на улицу.

Пробираюсь между тусующимися людьми к мужскому залу, заглядываю — аппаратура работает, видно и слышно хорошо. Женщины продолжают прибывать. В 11:40 стулья в комнату уже ставить некуда. Извиняюсь и прошу всех стоящих в коридоре женщин подождать до перерыва.

Прошу р. Йеhуду найти несколько мужчин, чтобы в перерыв убрать столы в женском зале. И он находит! В 12 часов просим всех женщин выйти из комнаты.

Женщины заполняют все пространство коридора. Более проворным удается пробиться к столику с кофе. Я и Ривка Померанцева первым делом бросаемся открывать окна — очень душно, а р. Йеhуда Аврех hа-коэн, доктор Яков Левинштейн hа-леви и раввин Калев Крелин убирают столы и ставят их в конце комнаты друг на друга (это не стилистическая описка, а описание реальных событий J)!

Места стало значительно больше. Опять нужны стулья! В 12:15 наконец-то всех усадили. Двери закрыли.

К сожалению, проворности добраться до мусорки хватило немногим, и пустые стаканчики просто оставили, где попало. P. Йосеф Померанцев собирает стаканчики с недопитым чаем и кофе, меняет мешок в мусорке и уносит мусор на улицу. Я вспоминаю про звук.

Столько людей, там вообще что-нибудь слышно? Захожу в комнату. Слышно. И только теперь понимаю, сколько пришло женщин!

Барух Ашем! А куда же их всех посадить на обед? И тут мне жалуется одна женщина — Очень душно, откройте двери! Двери открыть нельзя — в коридоре очень шумно.

Я качаю головой и через лес ног пробираюсь к окнам. — Не открывайте это окно — мне будет холодно! — говорит мне женщина у окна. Я оглядываюсь назад — женщины в конце комнаты умоляюще смотрят и начинают показательно обмахиваться бумажками.

— Давайте я сейчас открою на несколько минут, а как только Вам станет холодно — Вы сразу окно закроете, — шепчу я ей в ответ. — А мне уже холодно! Я решительно, под ликующие взгляды сидящих сзади и негодующие — сидящих впереди, открываю все остальные окна, кроме этого. Выхожу в коридор.

P. Йосеф Померанцев собирает стаканчики с недопитым чаем и кофе, меняет мешок в мусорке и уносит мусор на улицу. Спускаюсь вниз. Моё сообщение о количестве женщин наверху, мягко говоря, не добавляет спокойствия.

Еда, столы, стулья, люди — все это несовместимые понятия, особенно если людей много, а всего остального — мало! Вдруг замечаю мужчину, который только что помыл руки и растерянно смотрит по сторонам в поисках бумажных полотенец. Их просто нет! А что будет, когда 200 человек почти одновременно придут на обед?

Ждать нечего. Я бегу в магазин купить бумажные полотенца. Возвращаюсь обратно. Женщины уже кушают, самые проворные — даже сидя.

Еды и мужчин в зале мало. После обеда р. Йеhуда Аврех поменял мужчин и женщин местами. Я облегченно вздохнула — теперь уж места хватит всем и стулья не надо будет таскать.

Женщины зашли в большой зал. Сели. Опять нужны стулья! Выхожу в коридор.

Вижу как P. Йосеф Померанцев выходит на улицу с очередным мусорным мешком. В коридоре стоят мужчины и обсуждают лекцию р. Кушнира «Что должен знать настоящий мужчина».

Я растерялась. Впереди мужчины, через которых проталкиваться мне неудобно, а сзади в зале — стоящие женщины. — Уважаемые мужчины! Пожалуйста, принесите стулья для женщин!

— удивляясь себе, громким голосом говорю я. Очевидно, что лекция р. Кушнира имела большой успех — никто даже не пошевелился! У меня появилось время пофилософствовать: лучший способ остаться незамеченной в мужском окружении — это попросить их сделать то, чего они делать не хотят.

Но вдруг откуда-то материализовался р. Крелин: — Нужны стулья? Сколько? — Много!

Практически до конца вечера женщины продолжали приходить и приходить. Я продолжала приносить еще и еще стулья. И, несмотря на все трудности и организаторские проколы, меня не покидало чувство радости. Радости от того, что пришло так много людей, что все мы опять вместе и что, несмотря на различия и разногласия, нас опять объединяет Тора!