Хасидская притча: видеть или верить

У каждого из нас свой личный путь к Б-гу... Ребе Меир был учеником ребе Мордехая из Леховичей. И у него был деловой партнер — раввин Гершон, ярый миснагед(1) .Меир то и дело приглашал его в гости к своему ребе-наставнику, но Гершон, ненавидевший хасидизм всей душой и не желавший знакомиться с хасидским мудрецом, всякий раз находил причины, по которым якобы никак не может поехать в Леховичи.Между тем однажды получилось так, что оба приятеля должны были одновременно прибыть туда по своим коммерческим делам. Узнав, что Гершон тоже будет в местечке, Меир в очередной раз пригласил его навестить своего ребе.

Гершон понял, что еще одним отказом окончательно обидит друга, и вынужден был принять приглашение.Когда они вошли в дом ребе Мордехая, их провели в столовую, где учитель как раз приступил к обеденной трапезе. Меир побуждал приятеля заговорить с ребе, спросить что-нибудь, сказать хоть слово, но Гершон молчал, причем, судя по всему, пребывая в состоянии экстаза. Несколько минут спустя они покинули дом ребе.— Что с тобой там стряслось? — спросил Меир.—Я увидел, что твой ребе ест с таким благочестием, какое мог бы выказать разве что Коэн ха-Гадол(2) — ответил Гершон.Потрясенный, Меир оставил приятеля на улице, вернулся в дом своего ребе и спросил его:— Ребе, я приезжаю сюда при любой возможности, но ни разу не видел, как вы служите за трапезой Всевышнему, да будет Он благословен.

А мой приятель — миснагед — зашел всего на минуту, почти под принуждением, и узрел в вашем поведении за трапезой чудо. Разве это справедливо?— Справедливость тут ни при чем, друг мой, — сказал ребе Мордехай. — Дело в том, что твой партнер — миснагед. Ему необходимо увидеть истину собственными глазами.

А ты — хасид. Ты должен верить. 1. Миснагед— противник хасидизма.2.

Коэн ха-Гадол — первосвященник. Первым первосвященником был Аарон (Исход 28:1); в последующем первосвященником имел право быть лишь кто-либо из рода Ааронова. Между тем раввины учат: после разрушения Храма (70 г. н.

э.) святость жертвенного алтаря передалась обеденному столу. Готовя и вкушая пищу со всеми молитвами, предусмотренными до и после еды, и сосредоточивала за столом на словах Торы, человек возвышает трапезу до уровня такого духовного деяния, которое эквивалентно священнодействию первосвященника в Храме. Комментарий Рами Шапиро: Что увидел Гершон? То, что ребе Мордехай ест с таким осознанием Божьего Присутствия, какое мог бы выказать лишь Коэн ха-Гадол — первосвященник древнего Израиля.

А что увидел Меир? То же самое, но не нашел здесь ничего необычного. Дело не в том, что он-де оказался слеп и глух к открывшемуся ребе Гершону, — просто он не счел это чем-то необыкновенным. Однако поняв, сколь тронут товарищ тем, что ему самому казалось вполне заурядным, Меир начал сомневаться в глубине собственного видения.

Тогда ребе Мордехай обратил внимание Меира на различие между видением и верой.Вера касается неизвестного; видение — известного. Если ты видишь приближающийся автобус, ты не говоришь: «Я верю, что сейчас сюда подъедет автобус»; ты говоришь: «Смотри, подъезжает автобус». Нет смысла верить в то, что знаешь. Вера имеет смысл только в отношении неизвестного.

Благодаря этому она духовно выше зрения, но тем самым и опасней.Альберт Эйнштейн говорил, что самый главный вопрос, который мы должны задать Вселенной, таков: дружелюбна она по отно шению к нам или нет? На этот вопрос невозможно ответить заранее, раз и навсегда. Все, что нам остается, — поставить эксперимент длиною в собственную жизнь. Любой сколько-нибудь плодотворный эксперимент начинается с гипотезы.

В данном случае гипотеза состоит в том, что Вселенная дружелюбна, то есть благоприятна для человеческой жизни, любви и самореализации. Чтобы проверить такую гипотезу, необходимо прожить жизнь, как если бы все обстояло именно так, и посмотреть, что получится. Нужно верить, что ваша гипотеза верна, и подвергнуть себя риску столкнуться с последствиями того, что она окажется ложной. Вот почему духовная жизнь так опасна.

Жить духовной жизнью — значит жить на острие веры.