Ховат а-Талмидим

От редакции. Пандемия коронавируса нанесла огромный вред не только здоровью и экономическому положению людей. Тяжелый удар нанесен по системе еврейского образования. Многие ешивы и школы закрыты на карантин полностью, а в тех, которые открыты, из-за ограничений не хватает учащихся. Десятки тысяч детей и подростков сидят дома и, что гораздо хуже, предоставлены самим себе. В такое время для родителей чрезвычайно важно заниматься с детьми, восполняя то, что потеряно из-за закрытия учебных заведений. Для этого нужны не только знания родителей, но и правильный воспитательный подход, и самое важное --- атмосфера мира и любви дома.

Поэтому мы приводим здесь введение в книгу «Ховат а-Талмидим» великого мудреца Торы и преподавателя рава Келонимуса Калмиша Шапиро из Пясечны (да отомстит Всевышний за его кровь!).

Продолжение. Начало в №220

Но не надо думать, что, сделав только это, мы сделали все, что должны. Даже если мы добьемся осознания ребенком, что на нем лежит ответственность за себя самого, и он по собственному желанию решит пойти путем Торы, -- кто знает, получится ли у него это сделать? Как уже было сказано выше, не только разум, но и весь комплекс личности подростка -- его чувства, эмоции и реакции -- развиваются и раскрываются раньше, чем в прежних поколениях. Так что он начинает воспринимать себя как взрослого, самостоятельного человека с независимыми взглядами и суждениями. И тогда он начинает эмоционально воспринимать и восхищаться надуманной красотой бессодержательных глупостей этого мира. И если еще до того, как это произошло, мы не разбудим душу ребенка, чтобы он научился эмоционально воспринимать каждую мицву и приходить в восхищение от духовности Торы, мы, не дай Б-г, не добьемся ничего! Ведь даже если разумом подросток будет понимать, что он обязан воспитывать себя идти путем Торы, тем не менее его чувства, эмоции и вожделения будут толкать его на ту дорогу, которая, как он и сам понимает, неправильна и плоха. Ибо, на самом деле, большинство злодеев вначале сами понимают, что поступают плохо, но чувства и вожделения подавляют разум и сталкивают их в пропасть.

В этом основная суть хасидского подхода -- не останавливаться только на постижении разумом. [Примечание рава Игаля Полищука. На этом также основывается «Игерет Мусар» рава Исраэля Салантера и все движение Мусар в целом. То, о чем пишет адмор из Пясечны, не является уделом только хасидского движения. Это в полной мере касается всего народа Израиля, хотя наиболее ярко проявилось именно в хасидизме.] Связь со Всевышним через разум не прочна, ведь человек может разумом понимать, что только Ему должен служить каждой мыслью, словом и поступком, но при этом его сердце и тело далеки от этого. Поэтому не только разум, а всю свою душу должен еврей привязать ко Всевышнему. Для этого надо проникнуть вглубь своей души, разбудить ее и возвысить так, чтобы восторгалась она от каждой мицвы, от учебы Торы и от молитвы, получая при этом необычайное духовное удовольствие. И если человек сможет достичь этого, тогда не только все его служение станет более святым и возвышенным, но и можно быть уверенным, что он в состоянии противостоять своему дурному побуждению и не оторваться от Источника Жизни, следуя за сиюминутным вожделением, которое сбрасывает его в колодец смерти.

Вообще говоря, нужно было бы подождать с началом этой работы -- воспитанием чувств и эмоций у подростка -- до того, как он повзрослеет, поскольку трудно в таком возрасте по-настоящему загореться огнем хасидута. Поэтому везде, где упоминает Тора хуким [законы, не понимаемые в рамках простой логики] и мишпатим [законы, определенные аспекты которых постижимы], сначала говорит о хуким, а потом о мишпатим. Смысл мишпатим может быть понят, причем не только разумом, но и на уровне внутреннего осознания. Например, маленький ребенок, разум которого еще не развит, хочет поцеловать отца, хотя логический смысл поцелуя ему недоступен, но, тем не менее, внутренне он осознает, что это такое, и это осознание гораздо более достоверно для него, чем все интеллектуальные постижения в мире. Так и еврей: в том, что касается любой мицвы -- неважно, выполняется она с интеллектуальным осознанием или без него -- если сердце его восторгается и зажигается, выполняя ее, и наполняется сильной и неоспоримой верой, такая мицва воспринимается им как мишпат. А та мицва, при выполнении которой не воспламеняется человек ни умом, ни сердцем, воспринимается им как хок.

Cначала еврей должен просто стараться делать много мицвот, погрузиться в Тору и в cлужение, сознательно подчинить свои помыслы и всю свою душу Всевышнему. Чем больше будет он погружаться в святость, тем чаще будет чувствовать, как душа его рвется и приближается к святости и Высшему Свету, как прилепляется она к Всевышнему, и даже тело его трепещет и ликует[.] Сначала мицвот -- это хуким, когда человек делает их без осознания и без эмоций, а потом -- мишпатим, со смыслом и чувством. Подростку, конечно, надо было бы сначала выполнять мицвот на уровне хуким, чтобы погрузиться в них еще без эмоций и восторгов. Но что можно сделать с нашим поколением, в котором личность и эмоции созревают столь рано? Ведь если мы не поспешим и не научим подростка ощущать восхищение и восторг от святости, будет он направлять свои чувства и эмоции на восторги от глупости, грязи и непристойности внешнего мира. Современного подростка, чувства и эмоции которого уже созрели, тяжело удержать «сухими» законами, которые он выполняет без искры чувств. Поэтому мы обязаны разбудить и воспламенить его душу, чтобы ребенок смог хотя бы чуть-чуть почувствовать отблеск наслаждения Б‑жественным светом и возжаждать Его.

Если мы хотим направить ребенка на путь, с которого он не сойдет даже в старости, и будет идти по нему не только потому, что так наставляют его, а потому что это является истинной потребностью его души, -- то нельзя ждать. Уже с детства мы обязаны воспитывать ребенка в духе настоящего хасидизма -- сердечного и чувственного. И хотя подросток не может еще достичь совершенного духовного пробуждения, тем не менее пусть хоть немного прикоснется к нему. А чем больше будет взрослеть и душевно развиваться, тем скорее удостоится стать настоящим хасидом.

Сказано в книге «Пардес Римоним» (Врата десятые, 1): «Тот или иной цвет способен пробудить то или иное состояние в духовных мирах. Поэтому, если нужно, скажем, пробудить меру милосердия, надевают белые одежды, а если меру суда -- красные. И этот принцип воздействия касается не только духовных миров, но и человека. Так, например, если смотреть на реку, на движение ее вод, душа наполняется спокойствием. И если понаблюдает человек, сможет найти много подтверждений тому, что видимое глазами или представляемое в воображении инициирует те или иные духовные состояния. Поэтому тело, реагируя на внешнее раздражение, включает эмоции, эмоции включают разум и душу, а душа начинает подниматься от ступеньки к ступеньке, пока не доходит до своего Источника». И в этом основа хасидута -- научить человека воодушевляться и гореть. Чтобы, начав с вещей простых и приземленных, смог бы он разбудить эмоции, а они, в свою очередь, разбудили бы душу и подняли ее, направляя к святости. И несмотря на то, что все начинается с простого физического возбуждения, тем не менее пробудившиеся при этом эмоции будят душу. Но вот в чем разница между настоящим хасидом и ребенком. Настоящий хасид, даже если начинает духовное пробуждение и подъем с вещей простых и обыденных, даже если совершает при этом какое-либо физическое действие, например, выпивает немного водки, как это принято у хасидов, или же пробуждает себя размышлениями <...>, не остается только на уровне телесного возбуждения, но вместе с этим будит также свои эмоции, разум и душу. Так что душа его просыпается и раскрывается -- у каждого в зависимости от его состояния и ситуации, в которой он находится. Подобно этому и менору [светильник в Храме] зажигали от обычного огня, но коэн не отводил руки до тех пор, пока пламя свечей меноры не начинало разгораться само, без посторонней помощи.

Ребенок же может так и остаться на уровне лишь физического возбуждения и воодушевления. Но и в этом есть отблеск святости, падающий на его душу и освещающий ее, и это хорошо, поскольку тем самым он возвышается духовно и эмоционально. Так, если на ребенка в ночь Песаха производит впечатление чистота убранного дома, множество горящих свечей, красиво накрытый стол, -- это тоже хорошо. Поскольку, хотя это и волнение на уровне тела, но душа внутри него бурлит и волнуется во время рассказа о выходе из Египта, так что он читает Агаду с чуть большим духовным подъемом, хотя сам даже не понимает, что это и почему. Поэтому, если мы хотим направить молодое поколение по дороге хасидута, необходим именно такой подход, и невозможно по-другому, поскольку дети взрослеют раньше времени, и чувства их пробуждаются раньше. И даже если не привяжутся они всей сутью их душ к святости и не загорятся настоящим душевным огнем, а останутся лишь на уровне физического воодушевления, даже и это хорошо. Поскольку источник этого воодушевления -- вещи, связанные со святостью, и через это подростки будут связаны с ней. А когда повзрослеют, им будет легче стать настоящими хасидами. Ведь когда подросток начинает учить Гемару и Тосафот, разве понимает он их, как понимает взрослый человек? И тем не менее такая учеба хороша и правильна, поскольку через нее он привязывается к Торе.

Мы не претендуем на то, чтобы коснуться всех аспектов воспитания, а лишь указываем, почему оно стало неэффективным сейчас, и на что нужно обратить внимание больше, чем в прежних поколениях, а также дорогу, по которой правильно идти учителям и родителям, чтобы справиться с проклятием нашего времени -- преждевременным взрослением детей. А все подробности, касающиеся воспитания, пусть ищут наставники и отцы в нашей святой Торе и найдут там все, что необходимо. Поскольку мы не пришли, не дай Б-г, сказать нечто, придуманное нами самими. Наша Тора дана Всевышним навечно, и в любом поколении мы найдем в ней ответ на вопрос, по какой дороге идти и как поступать в той или иной ситуации.

Например, Гемара в трактате Шаббат (20б) говорит, что Раба перед началом урока шутил, так что смеялись ученики, а потом с трепетом садился и начинал урок. Раба шутил в начале, чтобы ученики были в радости, поскольку говорят наши мудрецы, благословенна их память, что Б-жественное присутствие (Шехина) не прибывает на человеке, если только он не находится в радости. Но Тора «подобна молоту, разбивающему скалу» (Ирмияу, 23:29), и слова ее рассыпаются множеством искр и подтекстов. Так что для нашего поколения Гемара дает особый совет, которому должен следовать рав и наставник, для того чтобы излечить рану отдаления, возникшего между учеником и учителем. А именно: важно постараться расположить к себе сердце ученика и приблизить его, а радость -- одно из главных средств, помогающих это сделать! Душа подростка не терпит уныния, и наставник не должен выглядеть в его глазах вечно сердитым ворчуном. Это не означает, что наставник должен вести себя легковесно перед учеником, чтобы не стал он его, не дай Б-г, презирать. Наоборот, наставник должен приложить усилия, чтобы выглядеть в глазах ученика человеком возвышенным, но при этом также хорошим и легким в общении. И даже если шутит он с учеником, пусть при этом будет почтение и трепет у того перед наставником, и даже когда нужно отчитать ученика и устрашить его, пусть в этом будет крупинка радости. Как сказано в Теилим (2:11): «И радуйтесь в трепете», -- пусть ученик трепещет перед наставником не как трепещут перед злобным и сердитым человеком, а пусть трепещет перед ним из почтения перед человеком высокодуховным. И сказано : «Если рав подобен ангелу -- Тору учите из его уст». В глазах ученика наставник должен казаться подобным ангелу в человеческом обличье, или, по крайней мере, человеком очень возвышенным, и тогда, даже если покажет он ученику, что сердится на него, тот не начнет его за это ненавидеть. А когда улыбнется ему, обрадуется и будет любить и уважать его еще больше.

И насколько великий Шла [великий мудрец Торы и каббалист рав Йешаяу а-Леви Гурвиц, автор книги «Шней Лухот а-Брит»], благословенна его память, осветил нам дорогу в том, что касается воспитания применительно к нашему поколению, объясняя сказанное в стихе (Мишлей 9:8): «Не укоряй насмешника, чтобы не возненавидел тебя, укоряй мудреца, и он тебя полюбит»! Когда хочешь укорить другого, не обращайся к нему пренебрежительно и не отталкивай его, говоря: «ты -- насмешник», потому что так он возненавидит тебя и не послушается, но «укоряй мудреца», скажи ему: «ведь ты -- мудрец, и почему же так поступаешь?», и тогда полюбит тебя и послушается. Как нужно остерегаться этого в нашем поколении, когда сердца молодежи сами по себе так далеки от нас! Но кроме того, что подход «укоряй мудреца» необходим, чтобы приблизить сердца молодежи к нам, он еще очень действенен в отношении воспитания вообще. Следуя ему, мы раскрываем потенциал ученика и заставляем его проявиться, тем самым поддерживая его и помогая идти дорогой Торы. Например, если хвалить человека за щедрость, это может подтолкнуть его дать больше денег на благотворительность, поскольку похвала помогла ему одолеть дух жадности. Поэтому наставник и отец должны искать те хорошие качества, которые есть у ученика, хвалить его и укреплять в них, говоря: какие большие способности и возможности стать великим в Торе и Служении есть у тебя! И всего этого ты сможешь достичь, если будешь работать над этим. Но все это нужно делать с умом и пониманием -- так, чтобы не возгордился ученик и не проявил халатность.

Мы не приводим здесь все места в Торе и «Шулхан Арухе», где говорится о путях воспитания, на которые в этом поколении требуется обратить особое внимание, поскольку, чем больше будут обращаться к этим источникам, тем больше будут находить там все необходимое.

Хорошо и правильно, если несколько раз в неделю наставник будет учить с учениками Мидраш или книгу «Эйн Яаков» [сборник агадот из Талмуда с комментариями, составленный равом Яаковом ибн Хабибом]. Как сказали наши мудрецы («Сифри», глава Экев, 49): «Если хочешь узнать Того, Кто сказал -- и появился этот мир, учи агаду». Более взрослые ученики могут учить это сами. Когда захочет наставник сказать ученикам что-либо из книг мусара, правильно было бы, чтобы не говорил он только о наказании, но сделал акцент на величие еврейской души, как близка она ко Всевышнему, выше даже, чем ангелы. Душа подростка пугается, слыша о наказании, и не только не приближается от этого к нам, а, наоборот, может отдалиться. Когда же наставник в основном говорит о величии Израиля, то и слова мусара будут действенны, а душа подростка пробудится и загорится.

И также притчу пусть не оставляют без внимания наставники и отцы. И так говорили наши мудрецы («Мидраш Шир а-Ширим», глава 1): «Пусть не будет притча незначима в твоих глазах, поскольку благодаря притче может человек понять слова Торы». И особенно важно пользоваться притчей во время учебы с детьми. Чтобы объяснить и логику Торы, и вопросы мусара. И еще нужно знать, что притчу следует рассказывать точно, в правильном порядке, как будто все было так на самом деле. Поскольку такова природа детей: хотя и знают они, что это только притча, но, когда слушают ее, кажется им, что все происходило в действительности, и от этого сам сюжет притчи влияет на них гораздо больше, чем скрытый подтекст, который в ней заложен. В этой книге, в четвертой главе, мы приводим притчу [она приводится в конце -- прим. перев.], давая более подробное изложение ее сюжета, чем это нужно для скрытого подтекста, который в ней содержится. Там мы описали праведность сапожника и его молитву для того, чтобы встрепенулся подросток, читая об этом, и пробудился немного. И чтобы не тянулся за вожделениями этого мира, а стремился приблизиться ко Всевышнему в Торе и истинном Служении.

Притча о праведном сапожнике

Жил однажды один еврей. Был он сапожником, и был очень беден. Домик его стоял у развилки дорог. Зарабатывал он на жизнь тем, что чинил обувь проходящим мимо путникам. Денег от этого он получал мало, но тем не менее всегда пребывал в спокойствии и радости, -- и он, и его жена, и дети. Поскольку был сапожник необычайно Б-гобоязнен, домочадцев своих учил, что вся жизнь человека в этом мире коротка и пребывание его здесь временно. Настоящая жизнь -- в Высшем мире, в жизни вечной. Там будет душа наслаждаться приближением к великолепию истинной ценности Царства Небес и получать бесконечное удовольствие от света Творца. Поэтому чем поможет человеку все его богатство, если в этом мире Всевышнему не служил и к Нему не приблизился?

Большим мудрецом Торы сапожник не был, но в меру своих сил во всякий час дня и ночи, когда была возможность, учился и молился Всевышнему. И бывало, что удавалось ему пробудить себя, и тогда воспламенялся он очень сильно и мог молиться и изливать душу перед Творцом. А чтобы не мешали и не сбивали его, уходил из своего маленького домика в лес, который был по соседству. И если кто проходил тогда мимо, то видел: вот стоит человек, и лицо его светится: славит, благодарит и прославляет, разговаривает со Всевышним, как будто глазами своими видит величие престола Его перед собой! И удивлялись, и пугались случайные прохожие, но те, кто знали сапожника, говорили: «Нет сомнения, что сапожник человек необычайно праведный -- хасид». И так назвали его между собой люди.

И было, когда началась последняя война [Первая мировая война], перестали люди ходить по дорогам, и не стало у него вообще никакого заработка. Настал день, когда даже хлеба не было ни для него, ни для жены и детей. На второй день маленькие дети плакали: «Папа, дай нам хлеба, мы умираем от голода!». А на третий день лежали дети без сил, и только шептали: «Папа, хлеба!» -- губы их шевелятся, а голоса не слышно, поскольку ослабли они от голода, и нет больше сил кричать. И сам сапожник ослабел от голода, и ноги его не держат от голода, и от горя за жену и детей. Но укрепился он, встал и вышел наружу. Жена его закричала: «Муж мой, не уходи, если суждено нам умереть от голода, хотя бы все вместе умрем»! Но он не отступился от упования на Всевышнего, и сказал: «Не умирать я иду, а к Б-гу Жизни иду в лес молиться! К Отцу моему, который на Небесах я иду, чтобы сделал Он нам чудо, и остались мы в живых». И шел он, и плакал, и поднял глаза к Небу и сказал: «Пожалуйста, услышь меня, Всевышний! Еще до того, как создал Ты этот мир, избрал Ты нас быть Твоими детьми, Твоими доверенными слугами, близкими к Тебе. Всегда прибывал Ты с нами и "на крыльях орла" нас поднял Ты до Небес. И как хорошо было нам тогда, когда говорил Ты с нами, не только с Небес слышен был Твой голос, но и в нас самих говорил он! Открывался Ты нам через пророка из среды нашей, слышали мы голос Твой, упрекающий и наставляющий идти по прямой дороге. И весь мир трепетал перед Тобой и перед нами -- ведь кто из людей не испугается народа, в среде которого прибывает Хозяин мира, окружающий нас и пребывающий в наших душах и телах! Как невыразимо горько нам сейчас, когда Ты скрыл Свое лицо от нас! Сердце страдает и тоскует по святости Твоей, которая скрылась, а душа кричит: "Отец мой, приблизь меня!", но нет ответа. Если пробудится в еврейской душе дух тшувы [раскаяния], и еврей подумает: ведь из-за того дурного, что совершил, отдалился я от Всевышнего! Вернусь к Нему и буду Ему служить, а Он, как милосердный отец, вернется к нам! Но так горько нам, потому что с тех пор, как скрылся Ты от нас, навалилось на нас так много бед и несчастий, которые ослабляют сердце и огорчают душу, что толкают нас нарушить Твою волю, не дай Б-г! Властелин мира, не только за себя я молюсь, но за всех детей твоих, сыновей Израиля. Отец милосердный, как же оставил Ты своих детей в этом мире, таком унылом и страшном, одних, почему смотришь Ты, как они обливаются кровью ран от побоев, и молчишь?!

Не только заработок для себя я прошу! Тебя, Отец мой любимый, прошу: приблизь, пожалуйста, нас, откройся нам, пожалей нас, спаси нас и пошли нам Машиаха сейчас, и будем мы служить Тебе в трепете и любви, как наши сердца жаждут этого!»

И так он плакал и молился долго, и не мог уже перевести дух и совершенно ослаб от голода и слез, так, что потерял сознание. Но вот, почувствовал он очень приятный и сильный запах, и от этого пришел в себя и увидел необычайно красивый цветок, растущий в лесу, от которого и шел запах. Вдруг появились у него силы, встал он, сорвал цветок и побежал к себе домой, чтобы запахом этого цветка подбодрить, хотя бы немного, своих домочадцев.

Когда вышел он на дорогу, увидел, что едет карета, а в ней сидит какой-то важный господин. Карета остановилась, и тот господин подозвал его: «Послушай, бедняк, зачем тебе этот цветок? Дай его лучше мне, а я хорошо тебе заплачу». И ответил сапожник: «За деньги я его не отдам, но только за буханку хлеба, чтобы накормить жену и детей, которые уже три дня не ели ничего, и еще благословлю тебя». Продал сапожник цветок за буханку хлеба, и радостный побежал домой!

Ночью увидел сапожник во сне своего отца в разорванных одеждах, который кричал и плакал, и бил себя в грудь. Сказал отец: «Знай, что молитва твоя сегодня в лесу поднялась с громом к самому Престолу, и все ангелы милосердия пробудились, и начали кричать ко Всевышнему: "Доколе не будешь Ты милосердным к детям Твоим, которые тонут в море несчастий и бед, но Имя Твое не забыли и с Тобой так связаны"? Железная стена, разделявшая между Израилем и их Небесным Отцом должна была вот-вот упасть, и все молитвы евреев, которые не могли подняться, начали подниматься и пробудили Милосердие, чтобы положить конец страданиям. И было объявлено, что, поскольку ты и твоя молитва приблизили Избавление, тебе откроется цветок, оживляющий мертвых, а меня пошлют к тебе во сне сказать, чтобы шел ты в пещеру Махпела и к могилам пророков, оживить их, и тогда придет Машиах! На Небесах были свет и радость! Ангелы и души праведников ликовали. Смятение было в стане Сатана, и решили они обмануть тебя, чтобы вырвать цветок из твоих рук. Тот господин, который купил у тебя цветок, был посланцем Сатана. А сейчас -- горе нам, сын мой, и не только тебе, но и всему Израилю, и также Тому, Имя Которого освящает Израиль. Все было в твоих руках, сын мой! Отцы, пророки и Машиах, -- и всех потерял ты за буханку хлеба. Сатан и все, кто с ним, радуются и смеются над нами. Мы же унижены, и плачем, и кричим: "Кто тот человек, который все разрушил и свет святости погасил, может ли быть, что он -- еврей и именем Израиль называется?»