Ховат а-Талмидим

От редакции. Пандемия коронавируса нанесла огромный вред не только здоровью и экономическому положению людей. Тяжелый удар нанесен по системе еврейского образования. Многие ешивы и школы закрыты на карантин полностью, а в тех, что открыты, из-за ограничений не хватает учащихся. Десятки тысяч детей и подростков сидят дома и, что гораздо хуже, предоставлены самим себе. В такое время для родителей чрезвычайно важно заниматься с детьми, восполняя то, что потеряно из-за закрытых учебных заведений. Для этого нужны не только знания родителей, но и правильный воспитательный подход, и самое важное --- атмосфера мира и любви дома.

Поэтому мы приводим здесь введение в книгу «Ховат а-Талмидим» великого мудреца Торы и преподавателя рава Келонимуса Калмиша Шапиро из Пясечны (да отомстит Всевышний за его кровь!).

Введение

Царь Шломо сказал в книге Мишлей: «Воспитывай подростка в соответствии с его путем (т.е. его характером), и тогда даже в старости он не оставит его». И в этом состоит основная идея воспитания -- чтобы не только когда подросток еще мал и находится во власти отца, он слушался его и поступал, как ему говорят, но, даже когда вырастет и станет самостоятельным, и даже когда состарится, -- не откажется от того, чему учили его наставники. Поскольку воспитание -- это не только указания сыну или ученику: делай так и так, и не только привитие ему привычки совершать правильные поступки. Воспитание -- это нечто большее, а две эти вещи -- указания и привычка к правильным поступкам -- лишь инструменты, при помощи которых наставник обучает ребенка идти путями Всевышнего.

Раши, комментируя стих (Дварим, 20:5): «... построил дом и [если переводить буквально] не воспитал его...», говорит: «хинух означает начало». [Слово хинух означает не только воспитание, но и начало (например, использования).] И естественно, что не каждое начало называется «воспитание», например, Талмуд (Псахим, 116а), объясняя последовательность рассказа о выходе из Египта, говорит: «начинает с постыдного и заканчивает достойным похвалы» и не называет это начало хинух, т. е. «воспитывает с постыдного». И также в трактате Санедрин (32а) говорится: «когда хотят приговорить человека к смерти, обсуждение начинают со стороны [то есть сначала выслушивают мнение самого младшего из судей -- прим. перев.]», и там не используется слово хинух.

Но в главе Лех Леха (Берешит, 14:14) Раши объясняет более подробно: «его ханихим (воспитанники; от слова хинух), которых он [Авраам] воспитал для мицвот. Этим термином [хинух] называется начало введения человека [или инструмента] в ту должность [или функцию], которую впоследствии он будет занимать [или выполнять]. И аналогично этому: «хинух подростка», «хинух жертвенника», «хинух дома». Так объясняет Раши. Но при этом в отношении мастера, начинающего работать в новом месте по профессии, которой он уже владеет, не используется термин «хинух». Так же и в отношении дома, который начинают строить, не говорят «хинух дома». Только в отношении того, кто начинает учить ремесло, или по поводу уже построенного дома, в котором начинают жить, используется слово хинух. Это следует из сказанного Раши: «...начало введения человека или инструмента в ту должность [или функцию], которую впоследствии он будет занимать [или выполнять]». Другими словами, когда речь идет о человеке, начинающем изучать ремесло, понятие «хинух» означает реализацию потенциала овладеть тем или иным ремеслом, который заложен в самом человеке. А если говорится о доме или инструменте, имеется в виду приспособление их для той функции, которую они должны выполнять. Само же слово хинух имеет смысл реализации потенциала, заложенного в человеке или в предмете. И если этот потенциал не раскроется, то он так и останется невостребованным. Наша же задача -- его раскрыть и воспитать человека так, чтобы стал он специалистом в своем ремесле, а хинух дома или инструмента состоит в том, чтобы каждая комната дома или инструмент использовались для той цели, для которой они больше всего подходят.

Когда же это слово (хинух) используется в контексте воспитания детей, смысл его -- раскрыть, взрастить и развить природу и предрасположенности ребенка, которые еще малоразвиты, или находятся только в потенциале и скрыты. И поскольку в еврее, даже когда он еще ребенок, скрыта Б-жественная душа, необходимо воспитать и вырастить его так, чтобы она раскрылась и расцвела, чтобы стал он верным евреем, слугой Всевышнего. Так, чтобы сам стремился к Б-жественной Торе и с этой дороги не сошел даже в старости. А тот, кто лишь наставляет и приучает, не может быть уверен в том, что сын или ученик будет делать то, что ему говорят, и к чему его приучают, даже когда вырастет и станет самостоятельным. Поэтому и сказал царь Шломо: «Воспитывай подростка ...». Воспитай, проникни в его душу, и святость Израиля, которая в нем скрыта, раскрой. Только тогда «даже в старости он не оставит ее».

Но царь Шломо поведал нам не только о конечной цели воспитания, которая сводится к «даже в старости он не оставит ее», но также способ и средства, как ее достичь, объяснил в словах: «воспитывай подростка в соответствии с его путем» -- и в этом суть. Поскольку, если наставник только указывает и приучает, он не считает нужным понимать ребенка или ученика сердцем, чтобы постичь его естество, интеллект и т.п. Ему достаточно только повелевать: «делай так и так». При этом он не видит необходимости искать индивидуальный подход к каждому ученику. С его точки зрения, можно взять нескольких воспитанников одного возраста и скомандовать им: «делайте так-то и так-то», поскольку все зависит не от ученика и сына, а только от него -- воспитателя, он приказывает -- и все.

Воспитатель, который хочет раскрыть душу своего ученика, скрытую и спрятанную в нем, взрастить ее и зажечь, чтобы она горела огнем Свыше, величественным и святым, чтобы весь он, и также силы его тела взросли в святости и устремились к Б-жественной Торе, -- обязан склониться к ученику, воспитываемому им, проникнуть в его малость и низкий уровень до тех пор, пока не достигнет искры его души, спрятанной и скрытой, и выведет ее, и взрастит.

Поэтому воспитание не одинаково для всех детей и подростков, а варьируется от ребенка к ребенку, в соответствии с его природой, пониманием, характером и т. д. Все это воспитатель обязан распознать. И недостаточно, если он знает и понимает только себя, поскольку и от воспитанника зависит многое. Не только своим интеллектом и силой души должен пользоваться воспитатель, чтобы задействовать, наставлять и направлять, но также должен обратить внимание на интеллект и душевные силы ученика. Ими он должен пользоваться и их задействовать. И то, что сказал одному воспитаннику, не скажет другому, отличному от первого природой, желаниями, характером и прочим. Это и говорит нам царь Шломо: «Воспитывай подростка в соответствии с его путем» -- в соответствии с путем каждого.

В наше намерение не входит говорить о том «воспитании», которое называется «педагогика», то есть как развить интеллект воспитанника и научить его понимать поверхностный смысл Торы. Поскольку сейчас мы ищем не только разум ученика, но и его всего -- мы ищем желания, эмоции и Б-жественную душу еврейского ребенка, чтобы связать ее с Б-гом Израиля, чтобы трепетал он от слов Всевышнего, и всем естеством своим к Нему, Благословен Он, стремился.

Как известно каждому отцу и учителю, их пока еще маленькие дети и ученики не вечно будут маленькими, а когда-нибудь вырастут и станут взрослыми людьми, возможно даже, великими в Торе и в служении Всевышнему. Тем не менее, есть те, которые не видят больше того, что находится у них перед глазами. И поскольку только подростков видят их глаза, все воспитание сводится к тому, чтобы дети были хорошими подростками, а Тору и страх перед Небесами, с точки зрения таких наставников, достаточно давать на детском уровне, и не более того. Такой отец и учитель -- преступник, совершающий преступление против Всевышнего и народа Его. Отец и учитель должны знать, что ему выпало воспитывать и раскрывать сыновей Всевышнего и великих в Израиле.

На подростков, которые перед ним, пусть смотрят, как на великие души, которые пока еще не раскрылись, и его обязанность -- помочь им расцвести. Он -- садовник в саду Всевышнего, поставленный туда, чтобы обрабатывать и охранять. И даже если столкнется с подростками, души которых, по его мнению, полны горечи и характер их плох, пусть знает, что такова природа не проросших зерен душ -- горькие, пока неспелые, но сочные и сладкие в спелости. Нет у еврейского ребенка черт характера и природы, которые были бы абсолютно плохи -- так учили нас Бааль Шем Тов и его ученики. Надо лишь знать, как правильно их развить и направить. Например, если попадется ребенок с упрямым характером, доставляющий неприятности своему учителю, пусть обдумает он и поймет, что, когда вырастет этот ребенок и примет на себя власть Торы и служения Всевышнему, -- насколько будет упрям и самоотвержен в этой работе! Не легковесным и поверхностным, а настоящим евреем, как об этом говорит мидраш (Берешит Раба, 39): «Если поставишь себя, как стена» -- во всем, что касается служения Всевышнему, будет он, как крепкая стена. А если ученик вспыльчив и гневлив по природе, что, конечно же, плохо в той форме, в которой ребенок сейчас использует это качество, неужели можно из-за этого повесить на него ярлык «корень, проращивающий горькие травы», т. е. низкий и плохой по сути своей? Не достоин ли насмешки сумасброд, который, услышав о том, насколько хорош этрог, попробовал его зерна или незрелые плоды, а потом ругается и кричит, говоря: «горький и ядовитый плод этот этрог». Можно ли заранее оценить ту пользу, которую наставник и воспитатель может извлечь из гневливости характера своего воспитанника? Ведь если сможет учитель проникнуть в глубины души своего ученика и приблизить его к себе, «зажечь» его сердце и душу, чтобы были они преданы Всевышнему, тогда огнем Свыше обернется этот гнев! Все служение его будет пылать, подобно горящим углям. Все слова его, с которыми обратится ко Всевышнему в Торе и в молитве, голосом, высекающим искры огня, будут греметь. И посмотри, что пишет об этом Бааль а-Тания в его сидуре: «Горячность, проявляющаяся в гневе, является отголоском сердечного огня. Поэтому, если человек вспыльчив по натуре, это означает, что его сердце способно воспламениться огнем Б-жественного стремления». И тем более, если найдет такой человек какой-либо изъян у себя в характере или в сердце, насколько переполнится он тогда гневом, и все силы своей души направит на то, чтобы убрать и уничтожить плохое в себе. А если другого потребуется укорять за то плохое, что он сделал, не унизит его и не оскорбит, а только простые слова скажет, но горячие, как кипящий котел и как бурное море, выплескивающиеся из глубины сердца, так что и из сердца другого всякую грязь смоют и сотрут.

Но вот о чем болит наше сердце и дыбом встают волосы на голове. Мы видим молодое поколение, которое []уходит от Торы, отвергает веру отцов и впадает в безбожие, спаси нас от этого Всевышний. Нет в них ни веры, ни страха перед Небесами, ни Торы. Они ненавидят Всевышнего и евреев, верных Ему. Главы ешив, ушедшие с головой в дела своих ешив и учеников (и только чистые юноши у них перед глазами), пытаются утешиться, говоря: «Правда, что появилось сейчас много сбросивших с себя бремя [Торы и заповедей], но, тем не менее, не все так плохо. Есть и верные Торе евреи, и со Всевышним их сердце».

Высуньте голову из четырех локтей ваших ешив и посмотрите, пожалуйста, на великое множество отошедших от Торы, спаси нас от этого Всевышний! Дома Учения, наполненные прежде изучающими Тору, опустели, а вместо них появились союзы и общества, цель которых -- внедрение безбожия и дискредитация Торы, спаси нас от этого Всевышний. И также ремесленники и торговцы, которые в прошлом, хотя и не учили серьезно Тору, тем не менее были верными евреями, сейчас вместе с молодежью окунулись в омут безбожия и падают в бездну, спаси нас от этого Всевышний. И можно ли удовлетвориться только горсткой учеников, находящихся в ешивах? Это ли -- весь еврейский народ?

Да и уверены ли мы в молодежи, учащейся в ешивах? Сделали ли мы ради них все, что должны были сделать? Правда, что в учениках, дошедших до старших классов, и, тем более, тех, кто достиг уровня, когда сами могут преподавать, которые полны Торой, и служение Всевышнему вошло в их сердце, мы больше уверены, что, с Б-жьей помощью, останутся они во Дворце Его святости. Но все ли доходят до старших классов? Сколько учеников не могут продолжать учебу и уходят, вольно или невольно -- кто в торговлю, кто в ремесло, как говорит мидраш: «Тысяча начинают учиться, и только один достигает уровня, когда может принимать решения в алахе». И можем ли мы быть уверены, что завтра, после того как оставят они ешиву, или по прошествии короткого времени, не впадут в безбожие и не начнут осквернять Шаббат, не дай Б-г, как уже видели это наши глаза? Так почему же мы не находим средства укрепить их, пока они с нами, ведь вся молодежь, которая ушла от Торы, находилась в детстве в наших руках, воспитывалась в наших хедерах. Почему же оставили мы их, так и не привязав душой ко Всевышнему и к Торе в детстве, чтобы остались они с Ним до старости?

Вообще же, мы привыкли смотреть на молодежь, уходящую от Торы, как будто только она сама в этом виновата, а мы сами совершенно ни при чем. Но давайте задумаемся: из всей праведности нашего отца Авраама Всевышний упомянул и сказал в Торе (Берешит, 18:19): «Ведь любим он Мной, поскольку заповедует детям своим и дому его [идущему вслед] за ним, и будут они хранить путь Всевышнего...». Это значит, что каждое поколение в Израиле -- звено в цепочке, начало которой -- наш отец Авраам, а конец -- Машиах, пусть придет он вскорости, в наши дни. Поэтому новое поколение получает от предыдущего веру, Тору и страх перед Небесами, служит с их помощью Всевышнему и передает дальше -- поколению, идущему вслед за ним. «...Поскольку заповедует детям своим...» -- в этом корень нашего существования. И неужели в этом поколении разорвется, не дай Б-г, цепочка, и мы не передадим Тору дальше? Говоря по правде, разве только они одни в этом виноваты, ведь они тоже потомки Авраама, Ицхака и Яакова, которым даны святые еврейские души. Давайте же не будем обманывать себя пустыми отговорками, вроде: «Мы хотим передать, это они виноваты в том, что не хотят принимать от нас».

Как бы ни была велика вина молодого поколения, и как бы ни было оно непослушно, тем не менее, давайте представим, что было бы, если бы те, кто уходят сейчас от Торы, жили несколько поколений назад. При всей вине, лежащей на них, и при всех изъянах их душ, которых не было у молодежи раньше, тем не менее, большинство из них, в конце концов, стало бы праведными евреями или, по крайней мере, простыми, но верными Торе! Поскольку и их родители, и окружение, и все поколение в целом, в гораздо большей степени трепетали перед словом Всевышнего, чем мы. И к воспитанию молодого поколения гораздо более трепетно относились: горели подобно факелам, не сидели сложа руки и не смотрели спокойно, как дети падают в бездну, а народ Всевышнего скатывается к безбожию. Стеной бы встали, и всю их жизнь и имущество отдали, нашли бы способы, чтобы спасти детей и направить их по пути Творца! И если так, то наше поколение, на котором лежит обязанность воспитания этой молодежи и передачи им Торы, может ли сказать со спокойным сердцем: «Руки наши не пролили эту кровь» еврейских душ, падающих в бездну. Что скажем мы перед Сидящим в Высотах, как оправдаемся, когда придет время пересчитать Небесное воинство на земле -- молодое поколение, которое было передано в наши руки, и на нас была возложена ответственность за него? Голос с Небес взревет: «Где дети Мои? Дети возлюбленных Мною, дети Авраама, Ицхака и Яакова -- где они?»

И если на самом деле хотим мы вернуться ко Всевышнему и исправить то, что испорчено, то на нас лежит обязанность, прежде всего, понять, в чем наша вина. Поскольку, хотя есть у молодого поколения изъяны, которых не было в прошлом, но мы-то почему оставили их без того, чтобы понять, чем больны их души и, пока болезнь еще не зашла далеко, излечить ее? Спроси любого, может ли отец сказать: «Не виноват я в том, что мой ребенок стал инвалидом», если все началось с небольшой ранки, которую можно было легко вылечить, и только по халатности отца загноилась она, и распространилась инфекция, и поразила органы тела ребенка, искалечив его? При всей вине и испорченности молодого поколения, не имеем мы права переложить всю вину только на них и причитать в свое оправдание: «Ох, эта молодежь!» Мы обязаны чувствовать сердечную боль и вину также за нашу халатность, и только тогда можно будет искать способ, как исправить и излечить горе нашего народа. И будем молиться Всевышнему, чтобы указал нам правильную дорогу и каменное сердце молодежи излечил. И тогда все вместе удостоимся служить Ему истинно и всем сердцем, чтобы действительно быть Израилем, о котором сказано: «тобою Я украшаюсь».

Прежде всего, мы должны не предположительно, а основываясь на четких законах и фактах, выяснить, в чем разница между поколениями. Почему в прошлом любое воспитание было успешно и ученики всех учителей, и сыновья всех отцов в большинстве своем были верны Всевышнему, в отличие от того что происходит сейчас. Простая и главная причина этого в том, что подросток начинает считать себя взрослым человеком раньше времени. То, что мы говорим, не надуманное предположение -- весь мир сейчас на это жалуется. В нашу задачу не входит объяснять, почему такое происходит, но факт остается фактом: эпидемия этой глупости овладела молодежью -- считать себя взрослыми, понимающими и знающими, чего они хотят, в то время как на самом деле понимание их -- с точностью до наоборот, а желания еще не зрелые и горькие. И об этом заранее предупреждали наши мудрецы, благословенна их память (Сота, 49б): «В последних поколениях перед приходом Машиаха умножится наглость». И, конечно же, это наглость -- считать себя и свое понимание безупречными и с уверенностью полагаться на них. Это явление так []распространилось, что мы иногда поражаемся, видя, как у почти младенцев независимость и самостоятельность уже настолько бурлят и переполняют их, что они считают себя вполне взрослыми людьми.

Это порождает две беды. Во-первых, на всякого наставника, учителя и воспитателя подросток смотрит как на диктатора, пришедшего, чтобы подчинить его себе, отобрав свободу самостоятельно думать и желать. Поэтому антагонизм и даже ненависть пробуждается в душе подростка к учителю и отцу настолько, что он уже не обращает внимания на их слова, и только думает, как бы освободиться от них и выйти из-под их контроля. Вторая беда, которая, возможно, еще больше чем первая, в том, что раньше, когда личность и самосознание ребенка не формировались так рано, пока он еще не созрел, -- также его чувства, понимание и взгляды не развивались раньше времени. Как чистый лист бумаги был ребенок с чистой душой, готовый принять картины и слова, которые напишут на нем его учителя и наставники. А они, в свою очередь, вкладывали в него самое лучшее, и не только слова, но и души свои вкладывали, и все это запечатлевалось в душе ребенка. И когда начинали потом постепенно проклевываться ростки души, чувств и стремлений ребенка, он был уже умащен благовонным маслом Торы и святости. Пробуждающиеся чувства и стремления лишь добавляли силы душе его, помогая развить и добавить к той Торе и святому служению, которые получил он от своих наставников, и как в них он воспитывался, так с ними и рос. Но не так сейчас, когда самосознание и личность ребенка спешат созреть и вырасти раньше срока -- также и стремления, понимание и мировоззрение спешат развиться в то время, пока они еще не зрелы, горьки и ядовиты. И через них начинает он познавать и исследовать всякую вещь [даже то, что ему запрещено], как будто он взрослый, самостоятельный человек, и чувствовать, и изумляться незрелыми чувствами. Возможно ли, чтобы из его ядовитых понимания, чувств и изумлений возникли не грязные и горькие стремления и мировоззрения?!

Если мы проникнем в душу подростка и также проанализируем то, что случается на практике, то увидим, что в основном подросток не уходит с пути Всевышнего за один раз, не начинает осквернять Шаббат за один раз и не оставляет дом учения внезапно. Гемара (Шаббат, 105б) говорит: «Таково мастерство дурного побуждения человека -- сегодня говорит ему: сделай так, завтра -- сделай так, пока не скажет ему: иди, поклоняйся идолам, и идет, и поклоняется». Хотя из Гемары следует, что речь идет о том, что человек уже решился совершить дурные поступки, спаси нас от этого Всевышний, он не начинает с тяжелых преступлений, а только постепенно спускается в преисподнюю. Но мы видим, что тот же самый принцип действует еще до того, как человек решился совершить свое первое, самое легкое нарушение. Даже в сознании срыв не возникает внезапно и за один раз, но за год до этого (а может, даже больше) возникает в его сознании маленькая «ранка». Ранка -- и не ранка вовсе, подобно сказанному в стихе (Ваикра, 14:35): «...как будто язва видна мне в доме». Язва -- не язва, но из нее вытекает тончайшая мысль смотреть на Тору и служение Всевышнему, как на вещи пустые и никчемные, а на внешний мир с его глупостью, распутством и суетой, как на красивый и хороший. И самая незначительная причина способна спровоцировать эту ранку, которая вначале отдается болью в душе и почти не влияет на самого подростка и его поступки. Его наставники и даже близкие друзья не видят в нем никаких изменений, но постепенно ранка в душе углубляется и расширяется, захватывая его мысли, уничтожая душу и плоть... И вдруг -- гремит гром, и вот -- оставляет он дом Всевышнего и падает в колодец, спаси нас от этого Всевышний!

Как правило, эта внутренняя язва души приходит, как следствие раздутого ощущения собственного «я» и антагонизма, о котором говорилось выше, поскольку подросток ощущает себя самостоятельной личностью и противостояние (даже ненависть) бурлят в нем против его отца, наставников и воспитателей. Но не только против них лично пробуждается антагонизм, но и против всего, чему они учат, и против их образа жизни и пути святости, по которому они идут. На все это подросток начинает смотреть с презрением и ненавистью.

Результат всего этого в том, что раньше любой наставник или отец мог воспитать детей Израиля и направить их по пути Всевышнего, даже если не старался «воспитывать в соответствии с его путем», о котором говорил царь Шломо, в соответствии с характером каждого сына и ученика, его пониманием и индивидуальностью, но только просто приучал его и наставлял. Тем не менее, это работало, поскольку ребенок в детстве и даже в подростковом возрасте оставался чист душой, и более того -- он сам ощущал собственную духовную пустоту и темноту своего разума, поэтому была в нем внутренняя потребность и жажда учиться, как идти путем Всевышнего, у каждого учителя и наставника. И даже если случалось, что подросток выходил из рамок и переставал слушаться, потом он чувствовал себя провинившимся, и когда отец или учитель наказывал его... понимал, что наказан справедливо, расстраивался из-за этого и заставлял себя с этого момента слушаться старших и обуздывать свои желания, делая то, что ему говорят. Таким образом, постепенно Б‑жественная Тора входила в него, и он становился верным евреем. Может быть, кто-то учился больше, кто-то меньше, но евреями, преданными служителями Всевышнего, -- были все.

Не так происходит сейчас, когда внутреннее самосознание ребенка формируется раньше времени и вместе с ним также его незрелые чувства, побуждения и мировоззрения выходят на поверхность. Из-за этого возникает разрыв и ненависть между детьми и родителями. Дети нашего поколения, которые вполне могли бы быть верными евреями, ушли, и нет их. Они стали нашими ненавистниками, презирают и преследуют нас и нашу веру. Все это предвидел царь Шломо в Б-жественной мудрости, данной ему, и предупредил нас: «Воспитывай подростка в соответствии с его путем» -- не просто повелевай, а именно воспитывай в соответствии с индивидуальной дорогой каждого ребенка.

Как было сказано ранее, душа еврейского ребенка -- сокровищница святости, надо лишь знать, как раскрыть ее. И хотя его личность, следуя поветрию глупости, распространяющемуся сейчас среди всех детей в мире, формируется и прорастает раньше времени, но тем не менее, какая личность прорастает? Еврейская! И поэтому мы должны как можно быстрее обратиться к ребенку, понять его и раскрыть святость, заложенную в нем, прежде чем станет он нашим врагом. Ведь наш учитель Моше и все пророки и праведники, находившиеся на невероятно высоком уровне святости, обращались к нам, чтобы помочь и направить как в духовном, так и в материальном. Не будем ли мы называться преступниками, если оставим своих детей и не обратимся к ним, чтобы воспитать каждого в соответствии с его дорогой, пока он еще стоит перед выбором: быть верным слугой Всевышнего или, не дай Б-г, злодеем?!

Поэтому мы должны обратиться к ребенку и говорить на его языке, буквально самому превратившись при этом в ребенка, так, чтобы общаться с ним в рамках его понимания и уровня. При этом недостаточно лишь внушать воспитаннику, что он обязан слушаться наставника, поскольку это само по себе не только не будет эффективно, но и, как было сказано выше, приведет к тому, что тот начнет воспринимать своего учителя как противостоящего ему, пытающегося захватить власть над ним.

Идея же состоит в том, чтобы подросток осознал, что не кто-то другой, а он и есть главный воспитатель самого себя. Он не просто ребенок, а саженец Всевышнего в саду Израиля. И на него же возложена обязанность вырастить этот саженец -- самого себя -- чтобы он расцвел и стал большим деревом, Деревом Жизни, верным слугой Всевышнего, праведником и великим в Торе. Но поскольку его разум и понимание еще не развиты длительным изучением Торы, дурное начало бурлит в нем. Поэтому, если сын трепещет перед Творцом и боится согрешить и разрушить сад Израиля, нет у него другого выхода, кроме как учиться идти путем Торы у наставника и отца. Тора неоднократно подчеркивает важность слушаться отца и учителя: «Спроси отца твоего, и скажет тебе...» (Дварим, 32:7), «... и остерегайся, чтобы сделать, как скажут тебе... не уклоняйся от сказанного тебе влево или вправо» (Дварим, 17:10-11), «Слушай, сын мой, наставление отца твоего...» (Мишлей, 1:8). А насколько показателен в этом смысле закон, сказанный (Дварим, 21:18) относительно «сына непослушного и восстающего [против родителей]»! Ведь он не совершил какого-либо преступления, наказываемого смертной казнью, тем не менее, его убивают по решению суда, поскольку отец и мать этого ребенка сказали: (Дварим, 21:20) «сын наш... не слушается нашего голоса». Да и сам преступник не называется «сын, укравший у родителей мясо и вино», а именно «сын непослушный и восстающий [против родителей]», потому что именно в этом его преступление. Можно привести множество подобных примеров из разных мест в Торе. Поэтому, насколько возможно, пусть умножит отец и наставник объяснения, чтобы ребенок понял ответственность, которую несет за самого себя, вырастить и воспитать еврея -- дерево в саду Всевышнего. А отец и воспитатель -- лишь помощники, обучающие его воспитывать самого себя и передающие ему то, что сказал Всевышний. Это подобно обращению к раввину с вопросом. Еврей хочет узнать о чем-то, разрешено оно или запрещено -- и раввин лишь отвечает, каков закон в данном случае. Но кто решает, как поступить в жизни? Тот, кто спросил! Он и только он отвечает за то, чтобы взять кошерное и отбросить трефное.

Мы многократно выиграем, если поможем нашим детям усвоить это! Во-первых, даже повзрослев, он не будет воспринимать отца и учителя как диктатора, пытающегося подчинить его себе, поскольку с детства усвоит, что обязанность воспитания лежит только на нем самом. И даже когда начнет осознавать себя самостоятельной личностью [что у детей в наше время происходит раньше, чем в прошлых поколениях], тем не менее, не будет ощущать, что кто-то отнимает у него свободу управлять собой. Ведь речь идет о его личной обязанности, а отцу и воспитателю он будет только благодарен за помощь. Во-вторых, даже те подростки, которые не отдаляются от нас слишком и не становятся нашими врагами, а только забрасывают святое Служение из-за лени и халатности, очнутся от спячки и постараются начать делать работу, возложенную на них. Ведь такова природа человека: когда он знает, что есть тот, кто может сделать работу вместо него, то не чувствует обязанности что-либо делать и перекладывает все на другого. Говорит об этом Гемара в трактате Эрувин (3а): «Кастрюля, находящаяся в совместном владении, не горячая и не холодная». Также и подросток: даже если не уходит от Торы, но, поскольку считает, что отец и наставник все сделают за него, забрасывает работу совершенно. Но если он будет знать, что обязанность лежит только на нем и только он -- воспитатель и наставник самого себя, то не будет расхолаживаться и постарается выполнять свои обязанности.

Продолжение следует