Как исправить грубость души?

От редакции. В преддверии йорцайта нашего великого учителя Хазон Иша предлагаем вниманию читателям небольшой отрывок из книги «Эмуна у-Битахон», посвященный исправлению качеств души.

Грубость души

... Хотя в действительности сами понятия душевных качеств (и соответственно их названия) с неизбежностью вытекают из самого понятия служения Всевышнему в его полноте и совершенстве, и в книгах о морали и Б-гобоязненности выделяют их в отдельную главу, на самом деле они не являются какой-то отдельной, самостоятельной сущностью. И поскольку в основе своей человек составлен из тела и души, и естественные склонности их обратные друг по отношению к другу, ибо тело стремится к услаждению себя, а разумная душа гнушается этого, приняли наши мудрецы в качестве названий для душевных качеств естественные склонности тела. И поскольку эти качества можно подразделить на множество частных видов, можно с большей легкостью и большим успехом найти средства для ведения войны за их исправление -- более специализированные средства на более узком направлении: наклонность к вожделениям излечивать одними лекарствами, гневливость -- другими, зависть -- третьими, любовь к почету -- четвертыми... Однако в основе своей у всех дурных наклонностей -- один общий корень, так же как один корень и у всех тех, что украшают душу человека.

И очень часто книги о нравственности и Б-гобоязненности ставят целью разжечь своими святыми словами в душе человека очистительное пламя, несущее исцеление всем дурным человеческим наклонностям разом. И можно увидеть, что также и частичная "терапия", направленная на какое-то одно из всех качеств, не имеет силы ослабить прямым путем соответствующую естественную склонность, а может только разжечь это пламя, и обязательным следствием этого будет уже ослабление упомянутой склонности. И когда человек с воодушевлением и сердечным волнением учит мишну: "Четыре типа темперамента: легко гневающийся, но и легко оставляющий свой гнев..." (Авот, 5:11), то он как бы шлифует в сердце своем зеркало и пробуждает в душе блаженство, которое превосходит все доступное человеку из плоти и крови, и душа его обретает свою славу в отходчивости от гнева и гнушается гневливости.

Сказанное помогает понять причину поразительных различий в действенности мусара при изучении его разными учениками. Временами эффект бывает быстр и очевиден, а в других случаях природные склонности так и остаются на своих местах. Причина этого -- в силе света, столь различающейся у разных людей. У одних это ясный и сильный свет, способный облагородить и возвысить душу, а у других -- слабый и неясный, далекий от того сияния и блеска...

Свойство души, проявляющееся в том, что свет ее слаб и неясен, было названо "низменностью" (то есть грубостью) души. Подобное качество подобно плотно закрытой двери; оно не оставляет места восприятию нравственного учения. С тем, кто ест посреди улицы, не занимаются вещами тонкими и возвышенными, а тому, в чьем обычае ездить по городу верхом, не дано будет взойти на небесные высоты...

Упомянутое свойство имеет свою основу в самой душе, а не в делах человека, и "низкие" дела являются порождением этого свойства. Дела эти свидетельствуют о нем и могут быть весьма разнообразны; среди них как грубо материальные, такие, как еда на улице или езда по городу верхом на лошади, так и менее бросающиеся в глаза, как, например, сквернословие и использование грубых выражений в разговоре, склонность бранить и проклинать других людей, отсутствие стыда, наглость в речи, привычка не задумываясь отпираться и лгать, отсутствие всякой ответственности за свои слова... Подобные люди не готовы к изучению мусара, оперирующего тонкими и возвышенными понятиями, и они не найдут для себя в этом никакой помощи в исцелении своих пороков.

Свойство "низменности" и грубости души не несет в себе ничего содержательного, но только пустоту и отрицание, отсутствие упомянутого очистительного пламени. Излечение подобной души -- в тяжелом труде над изучением Торы; свет ее возвращает жизнь.

В целом же следует сказать, что тому, кто сам ощущает в своей душе подобное свойство, следует много заниматься Торой, пока это не заострит его ум и ослабит влияние тела; и после серьезного изучения и приобретения Торы уйдет "низменность" из его души, и наступит исцеление, и тогда-то сможет он извлечь урок из книг по мусару, чтобы подняться к вершинам мудрости.

Лекарство от болезни души

Лекарства для излечения душевных качеств не материальны; так же, как болезнь не телесна, так и средства для ее излечения не из мира материальных предметов. Так же, как болезнь лежит в сфере чувств, так и ее излечение находится там же. Книга о душевных качествах, которую создал мудрец в мудрости своей, -- вот средство, и чтение ее -- излечение души, и в постоянном углублении в нее -- исправление душевных качеств. И хотя в действительности чтение книг по мусару не обещает исцеления наверняка, так же как нет стопроцентного исцеления для телесных болезней и исход там зависит от тяжести болезни и степени поражения тела, -- так же и в болезнях души и испорченности ее свойств нет стопроцентных средств лечения, ибо также и здесь результат зависит от тяжести болезни.

Однако тяжелейшая из болезней -- это "низменность" (грубость) души, и страшному этому качеству нет исцеления в наставлении и словах мусара... Здесь требуется оздоровление души в основе и корне ее, чтобы поднять ее из трясины, и все исправление здесь -- в обретении мудрости, ибо в душе каждого человека построены и приготовлены для того бесчисленные кладовые, хранилища, свободные для восприятия мудрости и знания, разума и понимания, и всякая живая душа жаждет их наполнить... И хотя в действительности после телесных вожделений обращается душа к другим устремлениям, которые не оставят в ней и следа от стремления к мудрости, однако сам процесс слушания во время учебы и впитывания слов знания и мудрости наверняка побеждают телесные вожделения и чуждые влечения. Хотя исправление качеств и не отнимает у человека любви к самому себе, ибо само по себе наличие у человека влечений к почету и наслаждению -- это положительный фактор и важный компонент в "живой машине", называемой человеком, и отрицание этих влечений -- это не строительство в человеческой душе, а ее разрушение, и мусар говорит человеку: люби себя и приобретай уважение других, -- но он говорит при этом: знай, в чем твое счастье на земле, и в чем твой почет, -- нет почета, кроме Торы, и нет почета, помимо скромности... И нет более истинного почета, чем оставление почета (погони за ним), и нет более истинного счастья, чем освобождение себя от естественных влечений, с тем, чтобы подчинить себя Всевышнему и Его Торе, -- и в этом состоит цель жизни как в этом мире, так и в будущем.

И когда прибавится у человека мудрости, потеряет в его глазах ценность все то, что толкает его на погоню за ложным почетом, на гнев и потакание прочим естественным влечениям, ибо мудрость даст тому, кто ею владеет, новую жизнь -- жизнь, озаренную светом и душевным подъемом, жизнь поистине небесную, и поможет отбросить все низкое; все это -- закономерное следствие приобретения мудрости.

И помимо того, что Тора исправляет свойства души тяжелым трудом по ее изучению и приобретением мудрости в силу действия закона, впечатанного в человеческих душах, есть еще в Торе, помимо этого, особое свойство -- свет, непостижимый человеческим умом, и этот особый свет освещает и очищает душу человека, позволяя ему узреть сияние добра, познать смысл его и ощутить наслаждение им, и тогда человек полюбит скромность по самой природе своей и возненавидит гордыню в силу самой природы своей, полюбит щедрость и милосердие естественным образом и возненавидит жестокость, полюбит кротость и терпение и возненавидит гнев... И это потому, что все стремление и упование мудреца -- исправить себя, а собственные дурные качества и склонности для него -- источник высших страданий, и нет для него большей боли, чем споткнуться на чем-то позорном и недостойном для себя, и нет большей радости, чем в чем-то исправить себя... Рассказывают об одном праведнике, который лежал на палубе в дальнем углу корабля и не рассердился на кого-то, кто вдруг облил его грязной водой; и велика была его радость оттого, что не рассердился.