Как привить вкус к молитве?

Кантарович Автор Рав Давид Кантарович Молитва, несомненно, является одним из основных способов служения Всевышнему. Также она является важной частью быта верующего еврея. У соблюдающего заповеди человека молитва занимает значительную часть времени — около двух часов в каждый будний день Если будничные молитвы занимают два часа, то в Шабат или Праздник на них отводится намного больше времени. Несмотря на то, что мудрецы сократили субботнюю и праздничную молитву Амида с 19 благословений до 7, тем не менее, из-за добавлений в «Псукей де-Зимра», длинного чтения Свитка Торы и дополнительной молитвы Мусаф, утренняя молитва в Шабат и Праздники в реальности становится очень продолжительной и длится порядка 2,5–3 часов.

С точки зрения Галахи, столь долгие молитвы в Шабаты и Праздники — абсолютно нормальное явление. Талмуд («Бейца» 15б), Рамбам («Илхот Йом Тов» ) и «Шулхан Арух»

(«Орах Хаим» 529:1) сообщают о принципе, согласно которому в эти дни «половина [времени принадлежит] Б-гу, а половина вам». Другими словами, одна половина дня посвящена молитве и чтению Торы, а другая половина дня отдана человеку на то, чтобы получать материальные удовольствия (есть, спать и т. д.).

Тем не менее, у возвращающихся к соблюдению традиции евреев («баалей тшува») вхождение во «врата молитвы» вызывает серьезные затруднения. И если честно, даже тем, кто родился и вырос в соблюдающих семьях, вход в эти «врата» не дается легко.

Известно, что в отношении текстов молитв, которые происходят в ешивах (духовных академиях), уже были сделаны многочисленные сокращения, причем даже в молитвах Дней Трепета — Рош а-Шана и Йом Кипура. Для некоторых из этих сокращений были найдены галахические основания, а многие другие были убраны из литургии ради высвобождения времени для изучения Торы (чтобы исключить «битуль Тора» — прерывание учебы). Хотя, скорее всего, главная причина сокращений кроется в том, что передают от имени рава Йонатана Довида Давида, главы ешив «Пахад Ицхак»

в Иерусалиме и «Хаим Берлин» в Нью-Йорке: «Лучше меньше, но с „каваной“ (концентрацией), чем больше, но без нее». Имеется в виду, что учащиеся ешив и те, кто сделал изучение и исполнение Торы главным делом своей жизни, сегодня не имеют необходимых подготовки и воспитания, чтобы чтение «пиютим» (стихотворных произведений) раби Элиезера Калира и даже других, более понятных сочинений мудрецов-ришоним приносило бы им духовное удовлетворение.

Поэтому большинство из них предпочитают пропускать. Рамбам в своей знаменитой респонсе раву Саадье, сыну рава Брахота[1], пишет о том, что он считает неправильным сохранявшийся в его время порядок, согласно которому сперва все молятся про себя, а потом идет «хазарат а-шац» — повторение молитвы хазаном[2], потому что в это время люди начинают разговаривать и заниматься посторонними вещами, которыми не подобает заниматься во время молитвы, и что ему «стыдно перед инородцами, которые все это видят». Именно такой порядок молитвы сохранился до наших дней, хотя уже во времена Рамбама данный порядок утратил тот смысл, который в него изначально вкладывали мудрецы Талмуда.

Цель повторения хазаном молитвы вслух от лица всех присутствующих состояла в том, чтобы произнести молитву и от имени тех, кто не умеет молиться сам. Однако в тех синагогах, в которых молился Рамбам, попросту не было людей, которые не умели молиться. Поэтому Рамбам постановил, чтобы Хазан с самого начала произносил молитву в голос, а те, кто умеет молиться, пусть молятся вместе с ним шепотом. Можно сказать, что нам повезло, что «хазарат а-шац»

все же сохранился до наших дней. Ведь сегодня все больше и больше людей возвращается к еврейской традиции, но у многих из них есть языковой барьер, и поэтому необходимо правильное повторение молитвы хазаном вслух. Потому что, как правило, нельзя быть уверенным до конца, что молитва «баалей тшува», читаемая ими про себя, действительно является молитвой с точки зрения Галахи: все ли они правильно произнесли, не ошиблись ли в тексте специальных вставок — все это важно, чтобы их читаемая шепотом молитва была «засчитана». Поэтому вполне может быть, что молитва хазана вслух, читаемая после того, как присутствующие в миньяне закончили свои индивидуальные молитвы, и есть первая и единственная «засчитанная»

молитва для некоторых из участников. Кроме того, в образовательных целях мы зачастую определяем вести молитву парней, которые еще недостаточно точно произносят ее текст, с целью «ввести их в курс дела». Потому что, как сказали наши мудрецы, «если нет ягнят, то нет и овец». Таким образом, изменяется смысл постановления мудрецов о повторении общественной молитвы.

Изначальной целью этого постановления было «вывести в заповеди тех, кто не умеет молиться». А теперь очень часто бывает и так, что среди пришедших в миньян[3] есть те, которые умеют молиться намного лучше, чем тот, кто ведет молитву на практике, хотя изначально подразумевалось, что ведущий молитву обязательно должен быть «баки» — «специалистом». Помимо всего вышесказанного, хотелось бы обратить внимание читателей на еще один важный момент, который часто возникает в ситуации с «баалей тшува», которые открывают «врата молитвы».

Автору этих строк неоднократно доводилось наблюдать, как люди, которые встают на путь соблюдения заповедей, берут в руки сидур[4] и начинают молиться с большим энтузиазмом. Поначалу они получают огромное удовольствие от самого ощущения принадлежности к новому для них миру, несмотря на то, что сама молитва, со всеми ее компонентами и тонкостями, им пока что практически неизвестна. Конечно, им приходится нелегко. При всем рвении, свойственном начинающим, их утомляет продолжительность молитвенного служения, во время которого иногда нужно стоять, а иногда люди сидят, к тому же есть много разных тонкостей, особых правил, а также огромное количество произносимого текста, часть которого читается лишь в определенные дни, и во всем этом нужно ориентироваться.

Отдельную сложность представляет собой постоянство молитв. Нужно молиться три раза в день, независимо от того, чувствует ли человек в этом потребность или нет. «Зачем все это нужно?» — спрашивают они.

Молитва, понимаемая в самом простом и узком ее смысле как «просьба», уже вызывает множество вопросов теологического характера. «Неужели Всемогущий Создатель не знает, что мне нужно, и я должен Ему об этом рассказывать?» Некоторые чувствуют себя недостойными о чем-то просить Б-га. Другим просить мешают «принципы»: они считают невозможным для себя «одалживаться»

и говорят, что нужно всего добиваться собственным трудом. А дальше выясняется, что «формат» наших молитв таков, что он оставляет совсем немного места для личных просьб. Отдельную сложность представляют общественные просьбы, связанные с нуждами всего народа Израиля.

Нетрудно заметить, что уже сотни лет евреи молятся, но, несмотря на это, все происходит в соответствии с определенной программой, которая задана Свыше. Понятно, что на все эти вопросы есть ответы, но известны они далеко не всем… Многим знакомы слова раби Йеуды а-Леви о том, что молитва для души — как приём пищи для тела («Кузари», ч. 3).

Он пишет, что молитва на самом деле должна ощущаться как «сердце времени и его плод», то есть как самое лучшее время в течение дня — хотя бы в той степени, в которой люди испытывают воодушевление во время обеда или ужина, потому что во время молитвы человек связывается со Всевышним и заряжается духовной энергией, но со временем эта энергия иссякает, и ее запас нужно возобновлять. Рассуждая в том же духе, можно сказать, что есть существенное отличие между приёмом пищи, который утоляет голод тела, и молитвой, которая утоляет голод души. Потому что в организме любого здорового человека есть механизм, который «включает» чувство голода и предупреждает человека о том, что ему нужно подкрепиться, ведь иначе он ослабеет и не сможет продолжать функционировать.

Представим себе, что этот механизм у человека не срабатывает, и он никогда не ощущает голода. Такой человек будет вынужден питаться по расписанию, а иначе он может просто упасть посреди улицы от истощения. Аналогичным образом на приборной панели автомобиля есть датчик топлива, который показывает, когда еще можно ехать, а когда уровень топлива настолько снизился, что нужно срочно заправить бак, чтобы машина не заглохла в самом неподходящем месте. Помню, что когда в моей машине сломался датчик топлива, я заезжал на заправку после каждой более-менее продолжительной поездки.

Когда у человека нормально «включается» чувство голода, то он знает, что голоден, и чувствует, насколько голоден. Человек получает удовольствие и от процесса еды, и от насыщения, и хочет повторить это приятное дело снова, когда проголодается в следующий раз. К сожалению, у нас нет «чувства голода»

к молитве, возникающего естественным путем. В лучшем случае это чувство вырабатывается «во время еды». Когда-то, до того как мудрецы установили постоянные молитвы, все было несколько иначе. Но мы не можем ждать, когда у нас появится вдохновение, желание молиться.

Поэтому приходится молиться «по расписанию». Интересно, что уже в Талмуде («Брахот» 6б и комментарий Раши там) сказано, что молитва «в числе тех вещей, которые занимают высочайшее место, однако люди к ним относятся с пренебрежением». То есть проблема эта далеко не нова.

Что же можно сделать для того, чтобы приблизиться к ее решению? Для решения упомянутых вопросов и проблем могу предложить программу действий из трех пунктов: 1. Выстроить теоретическую и теологическую базу, которая лежит в основе молитвы, и таким образом ответить на все теологические вопросы, которые могут возникнуть. 2.

Досконально изучить структуру молитвы и смысл ее слов. 3. Развивать в себе религиозное чувство. Все это требует пояснения.

Если первый и второй пункты могут опираться на уже известные книги, такие как «Дерех Ашем» Рамхаля, «Нефеш а-Хаим» рава Хаима из Воложина, «Олат Тамид» рава Шмуэля Гоминера, «The World of Prayer»

рава Эли Мунка и ряд других, то как воспитать религиозное чувство — настоящее религиозное чувство, а не просто имитацию — я с точностью сказать не могу. Тем не менее, принято считать, что религиозное чувство — это естественное порождение религиозного образа мысли. Когда человек кашерно питается, живёт в святости, занимается изучением Торы, то оно возникает и крепнет в нем само собой. Да, «аппетит приходит во время еды».

Буду очень рад, если эта статья поможет нам и нашим ученикам улучшить молитву. [1] Эта респонса опубликована по-русски издательством «Книжники»: Рабби Моше бен Маймон «Послания и другие труды», стр. 460. [2] «Шац»

— сокращение ивритского понятия «шалиах цибур» («посланник общины»). [3] Молитвенное собрание из 10 еврейских мужчин, достигших совершеннолетия. [4] Молитвенник.

Из журнала Мир Торы