Какое мне дело до разрушенного Храма, если рушится моя жизнь?

Храму Я пишу вам в состоянии полного тупика. В моей жизни сейчас идет черная полоса: серьезные проблемы в семье, финансовый кризис, земля буквально уходит из-под ног. Скоро 9 Ава, и вокруг только и говорят о скорби по разрушенному две тысячи лет назад Храму.Но, если честно, мне сейчас совсем не до истории. Какое мне дело до разрушенных древних камней, когда рушится моя собственная жизнь?

Где найти реальное, осязаемое утешение и силы пережить личные испытания, когда кажется, что Всевышний тебя оставил и вокруг осталась одна темнота? N. Отвечает рав Яков Шуб Уважаемый N., Большое спасибо, что обратились к нам. Вы задаете очень прямой, честный и по-человечески понятный вопрос.

Когда личные проблемы наваливаются тяжелым грузом, скорбь о трагедиях прошлого могут казаться чем-то далеким и искусственным. Но парадокс иудаизма в том, что наша история и наши личные судьбы связаны неразрывно. Период «девяти дней» перед 9 Ава — это время, когда скорбь о разрушении Храма становится ощутимой.

И именно в опыте тех, кто пережил разрушение, скрыт ответ на Ваш вопрос: как найти силы, когда твой личный мир рушится? Когда мы говорим о катастрофах, перед нами неизменно встает образ пророка Ирмияу. У него была, пожалуй, самая тяжелая миссия, какую только можно представить: он был избран Вс-вышним, чтобы провести еврейский народ через тотальное разрушение. Ему пришлось предсказывать разрушение Иерусалима, видеть это своими глазами и плакать на руинах.

Его личные страдания были неотделимы от страданий народа. Неудивительно, что 9 Ава мы читаем именно его Плач — Мегилат Эйха. Секретный код надежды Но давайте посмотрим, какой удивительный духовный инструмент оставляет нам пророк, чтобы преодолеть непосильную боль. В третьей главе Свитка Эйха фокус неожиданно смещается с общенациональной трагедии на личные переживания автора.

Пророк говорит о себе как о человеке, который лично видел «бедствие от бича гнева Его» (Эйха 3:1), рассказывает, как тяжелейшие испытания полностью истощили его внутренние силы. И вдруг среди этой беспросветной тьмы происходит поразительный переворот. Ирмияу неожиданно восклицает: «Зот (это) я обращу к сердцу моему, и потому буду надеяться»

(Эйха , буквальный перевод). Что же это за загадочное «Зот» («Это»), которое неожиданно возвращает пророку надежду и утешение? Ответ находим в Мидраше (Эйха Рабба[i] ).

Мудрецы говорят, что под словом «Зот» подразумевается Тора. Таким образом Ирмияу открывает нам фундаментальный духовный закон: даже в самые темные и тяжелые моменты Тора остается главным утешением, отрадой и спасительным якорем. Именно через нее нам передается и раскрывается непоколебимая надежда на будущее Избавление.

Как сказал Царь Давид: «Если бы не Тора Твоя — отрада моя, — пропал бы я в бедствии моем» (Тэилим 119:92). Более того, этот закон уникален тем, что работает на двух уровнях одновременно: На уровне всего народа: когда евреи находятся в изгнании и страдают от преследований, Тора сохраняет их как единое целое и обещает возрождение. На личном, индивидуальном уровне: когда человека настигают личные проблемы, кризисы, депрессия или одиночество, обращение к Торе приносит внутренний покой и силы двигаться дальше.

Именно поэтому великий мудрец раби Йоханан бен-Закай[ii], когда перед разрушением Второго Храма римский полководец Веспасиан предложил исполнить любое его желание, позаботился в первую очередь о сохранении Торы. Он попросил: «Дай мне Явне и его мудрецов» (Гитин 56 б). Пока у еврейского народа есть Тора, надежда на Избавление жива.

Сбросить бремя земных забот Но как же изучение Торы помогает справиться с проблемами и личными трудностями? Прямой ответ на это дает великий мудрец Мишны раби Нехунья бен-А-Кана[iii]: «С каждого, кто принимает на себя бремя Торы, снимают бремя власти и бремя житейских забот» (Пиркей Авот 3:5). Это очень тонкий психологический и духовный закон.

Когда человек полностью погружается в свои проблемы — будь то финансовые неурядицы, страх перед будущим или давление внешних обстоятельств («бремя власти и житейских забот»), эти проблемы начинают его «душить». Он чувствует себя рабом ситуации. Мудрецы предлагают выход: переключить свой разум на высший уровень. Когда человек «принимаете бремя Торы»

— то есть, несмотря на хаос вокруг, заставляете себя сесть и погрузиться в изучение Б-жественной мудрости — фокус меняется. Наше сознание соединяется с вечностью. И тогда Вс-вышний сверхъестественным образом облегчает наше земное бремя: проблемы либо находят неожиданное решение, либо перестают казаться непреодолимой катастрофой и теряют власть над нашей душой. Тора буквально освобождает место в сердце, вытесняя оттуда панику и страх.

Сила Торы перед лицом личной катастрофы В Талмуде приводится потрясающий и очень страшный рассказ времен римских гонений (Сангедрин 68а). Когда Раби Элиэзер[iv] заболел, ученики пришли навестить его. Учитель спросил: «Зачем вы пришли?» Ответили мудрецы: «Учить Тору».

На что Раби Элиэзер с горечью заметил: «А где же вы были до сих пор?» Мудрецы стали оправдываться, говоря, что у них совершенно не было времени из-за жестоких указов властей и преследований. Тогда Раби Элиэзер предсказал им тяжелую участь, а Раби Акиве[v] прямо сказал, что его смерть будет самой страшной и мучительной. Талмуд на этом прерывает повествование.

Но Книга Зоар[vi] приоткрывает завесу тайны над тем, что произошло дальше (Сефер а-Зоар, глава Ваера). Как отреагировал Раби Акива на известие о том, что его личная земная история закончится трагически? Он не впал в депрессию, не начал оплакивать свою судьбу. Для него Тора была единственным источником подлинной силы и утешения перед лицом неизбежного.

Он повернулся к Раби Элиэзеру и спокойно сказал: «Обучай меня Торе!» Даже слыша худшие новости, касающиеся его лично, еврей ищет утешение и связь с вечностью в одном — в изучении Торы, которая способна возвысить дух над любыми человеческими бедствиями. Молитвы Амида и наше избавление Эта неразрывная связь между Храмом, Торой и нашей надеждой на Избавление — как личное, так и национальное — отражена в ежедневной молитве. В самом конце молитвы Амида[vii], делая три шага назад, мы произносим: «Да будет воля Твоя…

чтобы был отстроен Храм вскоре в наши дни… и дай нам долю нашу в Торе Твоей». Зачем посреди просьбы о Храме — для всего народа Израиля — просить о «нашей доле в Торе»? Дело в том, что наша Тора сегодня, без Храма, в каком-то смысле неполна.

Виленский Гаон[viii] толкует стих из Мегилат Эйха (2:9) — «Царь ее и сановники ее (дочери Цийона) — среди чужих народов; не стало Торы, и пророки ее не обретают видений от Господа». Он объясняет: в наше время, находясь в изгнании и во тьме испытаний, мы не способны постигать принципиально новые глубины в Торе так, как делали это во времена Храма (Введение к книге «Тикунэй Зоар»). Сегодня мы лишь разбираем то, что оставили нам предыдущие поколения. Но во времена Храма мудрецы могли выводить глубочайшие смыслы из каждой черточки над буквами — это был непрерывный источник живого Б-жественного раскрытия, приносивший человеку абсолютную ментальную ясность и внутреннее исцеление.

Поэтому, когда мы просим Вс-вышнего вернуть Храм, мы просим не о древней архитектуре. Мы просим о глубоко личном: «Верни нам нашу полноценную долю в Торе!» Мы просим вернуть ту полноту Б-жественного раскрытия, которая навсегда излечит душу конкретного человека от страданий, паники и боли и избавит от тьмы весь мир. «Девять дней»

— это не просто время для формального траура по прошлому. Это призыв переключить внимание с гнетущих житейских забот на изучение Торы. Попробуйте прямо сейчас, вопреки трудностям, открыть книгу и погрузиться в учебу. Вы увидите, как «бремя житейских забот»

начнет отступать, уступая место внутреннему покою, утешению и уверенности в том, что личный свет обязательно победит любую тьму. С уважением, Яков Шуб [i] Мидраш Рабба на Пятикнижие и пять Свитков (Мегилот) — Рут, Коэлет, Шир а-Ширим, Эйха, Эстер — сборник мидрашей-агада (т. е. толкований незаконодательной части Письменной Торы), составлен в Эрец-Исраэль, по одному мнению его составителем был раби Ошая Рабба (2 в.

н. э.), по-другому — Рабба бар-Нахмани (3 в. н. э.).

[ii] Рабан Йоханан бен-Закай (ок. 3730-3833 / ок. 30 г. до н.э.-73 г.

н.э., Эрец-Исраэль: Иерусалим, Явне) — глава мудрецов в период после разрушения Второго Храма. Был младшим учеником Гилеля. Учился также у Шамая, но впоследствии возглавил школу Гилеля. Рабан Йоханан бен-Закай вырастил целую плеяду выдающихся учеников, и тем не менее, в Талмуде сказано, что «с его смертью померкло сияние мудрости»

(Сота 49а). [iii] Раби Нехунья бен-А-Кана (ок. 3753 — ок. 3873 / ок.

7 г. до н. э. — ок.

113) — праведник и знаток сокровенной мудрости. Учился у раби Йоханана бен-Закая в Иерусалиме. Учитель раби Ишмаэля. Составил целый ряд каббалистических сочинений, среди которых знаменитая «Сефер а-Баир».

Его также считают автором молитвы «Ана бэ-Хоах», которая произносится в будничной утренней молитве и при встрече субботы: она состоит из 42 слов, первые буквы которых образуют сокровенное сорокадвухбуквенное Имя Б-га. Раби Нехунья удостоился исключительного долголетия. На вопрос учеников о причинах этого он ответил: «Я никогда не стремился возвыситься, унижая других …и всегда охотно делился своим имуществом» (Мегила 28а).

[iv] Раби Элиэзер а-Гадоль — раби Элиэзер бен-Орканос — мудрец Мишны второго поколения, периода разрушения Второго Храма, один из выдающихся мудрецов народа Израиля всех времен. Ученик раби Йоханана бен-Закая, учитель Раби Акивы. По одному из вопросов Закона Раби Элиэзер отказался принять мнение большинства мудрецов, за что был подвергнут отлучению и последние годы жизни провел в одиночестве. Самую тяжелую казнь Раби Элиэзер предсказал Раби Акиве, так как тот был способен воспринять от него великие тайны Торы, но из-за отлучения не смог воспользоваться этой возможностью.

После смерти Раби Элиэзера отлучение было отменено, мудрецы снова стали изучать его изречения и многие законы вновь были установлены в соответствии с его мнением. [v] Раби Акива бен-Йосеф (3775-10 тишрея 3896 / 15-135, Эрец-Исраэль) — один из величайших мудрецов Израиля всех времен, глава поколения после разрушения Второго Храма. [vi] Сефер а-Зоар («Книга Сияния») — центральный труд Каббалы, сокровенного учения иудаизма. Согласно Традиции, большая часть книги составлена великим мудрецом эпохи Мишны раби Шимоном бар-Йохаем.

Обычно книга Зоар издается в пяти томах: первые три — комментарий к главам Торы; один том — толкования («Тикунэй Зоар») к главе Берешит и еще один — к Песни Песней. [vii]Амида (Шмонэ Эсрэ) — основная еврейская молитва. [viii] Виленский Гаон (Дер Вильнер Гаон, Раби Элияу бен-Шломо-Залман, а-Гро, 5480-5558 / 1720-1797) — знаменитый ученый-талмудист, гордость восточно-европейского еврейства.