Короткие рассказы о раве Ицхаке Зильбере. Глава 15

Неожиданные ситуации никогда не заставали раввина врасплох Рассказывает рав Йеуда Гордон МОЛЧИ! Была одна история, думаю, она может многим помочь. Муж и жена поспорили. Были дома какие-то проблемы, муж начал о них говорить, а она не хотела и слышать: — Больше твоей ноги дома не будет.

Уходи из дому. Все! Муж учится в колеле, дома полно маленьких детей. Куда идти?

Он говорит: — Я сейчас позвоню раву Ицхаку. Он тебе покажет! Рав Ицхак взял трубку. Жена ему рассказывает: — Он такой-сякой.

Ничего дома не делает. Пусть уходит! Рав Ицхак: — Дай ему трубку. И говорит: — Молчи!

Я буду через пятнадцать минут. Молчи! Рав Ицхак выскакивает из такси. Бежит, размахивая руками, кричит — страшно смотреть.

Вбегает наверх, стучит в дверь — чуть не вышиб. Вбегает, и сразу кулаком — бах! (сделал вид, что бьет…) Машет кулаками, так что его ученик даже к стене отлетел. А он его «дубасит»— специально, чтобы жена пожалела…

А та: — Оставьте его, рав Ицхак, не трогайте! Не убивайте его! Многие люди рассказывали подобные истории о том, как он приходил, «дрался» и так наводил порядок в семье…

МУДРОСТЬ Как правило, рав Ицхак старался не разрешать разводиться, тянул время. Когда приходили в раввинат, я говорил: — Идите к раву Зильберу. Пусть он мне скажет лично, что надо оформлять гет. А он обычно мне говорил: «Тяни, выкручивайся»…

Пришла одна пара разводиться. Так рав Ицхак спрашивает: — У вас, скажите, уже была хупа? Нет? Вы как женились, в ЗАГСе?

Так давайте поставим сначала хупу, а потом, если захотите, можно будет и развод оформить! У них родилось еще восемь детей. Он видел жизнь совершенно иначе…Самые тяжелые кризисные ситуации он видел сразу, и часто по-другому. Иногда он срочно разводил.

Говорил: — Быстро разводи! Быстро делай гет! Было непонятно, как он знал, что надо делать, как он это чувствовал? В этом была его мудрость.

И он никому это не показывал. Иногда были очень острые ситуации, и, чтобы не обидеть людей, он притворялся, что не понимает, чего от него хотят, придуривался, а меня спрашивал потом: — Их бин гит мишуге? Я настоящий сумасшедший? ХУПА В ТЮРЬМЕ Рав Ицхак приходит ко мне и говорит, что один человек действительно сделал тшуву и он достоин быть гером, стать евреем.

Учится у Рава уже продолжительное время, но есть одна небольшая проблема — он сидит в следственной тюрьме. — А что он натворил? — Что-то сделал… Пойди к судьям в раввинат, попроси, чтобы его вызвали из тюрьмы, а мы его тут окунем в микву.

Понимаешь? — Все понимаю, рав Ицхак. Прихожу к ним и говорю: — Мы хотим пригласить одного человека, чтобы сделать ему гиюр — каббалат мицвот, принятие еврейства. — Хорошо, а где он?

— Сидит. В следственной тюрьме. Что-то там натворил… — А что он сделал?

— Что-то сделал, я знаю? Рав Зильбер говорит, что он достоин быть евреем. Я — туда, они — сюда. Я в болото, они в лес.

Понятно, что то, что его обвиняют в убийстве, — нельзя об этом говорить. Назавтра привели этого парня с конвоем. Двое полицейских привели его делать гиюр — принимать еврейство. Напротив, в гостинице «Пнинат Дан», есть миква женская, рав Ицхак уже договорился, там даже воду подогрели.

Он говорит: — Ну пойдем, сделаем твила, окунем его и все. Поговори с ними. Я подхожу к полицейскому (я знал их лично довольно хорошо, они же приводили арестованных мужей, одни и те же полицейские конвоируют в раввинат, так я их иногда кофе угощал), и говорю: — Послушай, тут есть гостиница напротив. Там уже все готово.

Отведите его туда, он окунется в микву — и все. Они говорят: — Йеуда, нельзя! Нельзя! Нужно получить специальное письменное разрешение.

У нас приказ только на адрес «Кореш, 9». А еще куда-то — нельзя. Единственно, что могу — позвонить своему начальнику, чтобы он дал разрешение. Позвонил начальнику.

Что там началось! — Как вы ушли? Почему его послали? Такого заключенного должны сопровождать пять человек, с автоматами!

Его же могут похитить, напасть! Срочно обратно! Увели его назад, на «Миграш а-Русим» — «Русское подворье».

Рав Ицхак стоял полчаса молча, не знал, что делать. Говорил Псалмы, думал… Потом предложил: — Знаешь, давай пойдем к главному начальнику. И мы пошли в управление полиции, на «Миграш а-Русим»

— двое зайцев… Приходим: — Куда вам нужно? — К главному! — А, это вы его выкрасть хотели!

Что тут началось! Все полицейские собрались, кричат, ругаются… Хотели нас в тюрьме оставить… В общем, этого парня перевели из следственной тюрьмы в обычную, в другой город.

Что делать? Но раз рав Ицхак решил ему сделать микву, — так он дошел до правительства, обратился к начальнику тюрем, к главному инспектору полиции… Два-три месяца это длилось. Ты не представляешь, ему до фени!

И в конце концов раву Зильберу удалось все-таки этого парня окунуть в микву, а потом и хупу ему поставить. Я его как-то встречаю, он весь сияет: — Что случилось? — Вчера хупу поставили. Взяли мы с собой десять булочек в карманы на сеудат мицва, руки помыли, двар Тора сказали, все взяло три-четыре минуты.

Амехайе! СВЕТЛАНА ИЗ УЗБЕКИСТАНА Была такая история — давным-давно. Пришло аршаа ле-гет из Узбекистана — указание написать гет. Имя «Светлана», из Узбекистана, а фамилия неразборчиво.

И адреса нет. Мы знали только, что она живет в Гило, в Иерусалиме. Что делать? Я ее искал по своим каналам, но безрезультатно: — Рав Ицхак, нет ее.

Ничего не поделаешь, — эшет иш. И вдруг рав Ицхак пропал. Нет его два или три дня. Что он делал?

В шесть тридцать утра садится в первый автобус в Гило, платит за билет и спрашивает: — Кто тут знает Светлану из Узбекистана? Выходит на следующей остановке, садится во встречный автобус, платит и опять спрашивает: — Кто-нибудь знает Светлану из Узбекистана? Нет ответа. Выходит из автобуса.

Ждет следующего. Поднимается и спрашивает. И так три дня подряд! Некоторые водители не хотели его уже впускать.

Нет ее. Какое тебе дело? Ты же патур! Встречаю его — довольный!

Нашел ее. Счастлив! РАВ ИЦХАК! Однажды Цви Патлас оставил мне машину на пару недель, на время отъезда в Россию.

Я ехал делать гет, здесь, в Иерусалиме. Был очень сильный ливень, такой, что я даже остановился. Опасно было ехать. Сижу.

Дождь хлещет тропический, что-то страшное! Смотрю: кто-то в сером костюмчике между деревьями, кажется, знакомый мне человек… Включил дальние фары — это рав Ицхак! Я взял зонтик, выскочил из машины, подбегаю, а рав Ицхак такой мокрый, как будто он сидел и в костюме, и в шляпе, и в ботинках — в бассейне: — Рав Ицхак!

Что такое? — Там есть один человек, он умирает. Он что-то знает насчет какого-то мужа, которого я разыскиваю, но меня родственники выгнали… Так он ждет под дождем и надеется, что возможно, тот себя лучше почувствует и даст нужную информацию!

АМЕХАЙЕ Один раз он караулил какую-то бухарскую женщину в Кирьят Гате, она уезжала очень рано на работу — в шесть утра. Было лето, тепло, он выезжал туда поздно вечером последним автобусом, ночевал в парке на скамейке, чтобы утром встретить ее, пока она шла на самый ранний автобус. Чтобы только попробовать ее уговорить! — Амехайе, — говорит мне.

— Одно удовольствие. Сидел всю ночь в парке. Представляете? Ночевал в парке, повторял мишнайот .

И говорит, что одно удовольствие. Только чтобы попробовать ее уговорить принять гет. Она не соглашалась, и это повторялось пять или шесть раз! АРТИСТ Он говорил, что надо работать над собой.

И говорил, что у него йецер а-ра очень сильный. Я его никогда не видел сердитым, несмотря на то, что мы были в тяжелых ситуациях, и опасных. Да, единичный случай был, что он очень сильно кричал, но я не знаю, было это искренне или наигранно. Обычно он никогда не был сердитым, у него было великолепное самообладание.

Он был — когда надо — великий артист. На уроках он много говорил, а обычно он всегда молчал. Мог отвернуться в другую сторону даже. Иногда были критические ситуации, были неприятные ситуации, надо было хорошо подумать, надо было решить, что делать.

Отворачивался, молчал, думал. ЖДИТЕ! Раз в две недели он «бил» меня кулаком по голове: — Ты сказал женщине в коридоре: «Подожди две-три минуты.

Ждите!» Ты бы своей маме тоже так сказал? У меня тут балаган в кабинете, все кричат, ругаются. А он — бах по голове!

Так он относился к людям. СПАСТИ ЕВРЕЯ Был однажды очень тяжелый случай… Не со стороны алахи, а с других сторон. Мы должны были очень сильно нажать, чтобы утвердили что-то.

Надо было срочно помочь, спасти еврея… Заходим с равом Ицхаком под ручку, а судья спрашивает: — А, идете! Что вы натворили? Рав Ицхак говорит двар Тора, потом подсовывает ему лист, тот только открывает рот, а рав Ицхак начинает рассказывать, как он был в лагере…

Но ничего не идет — тот не хочет подписывать… Это было большое и серьезное дело — помочь еврею, и я говорю раву Ицхаку: — Надо пудрить мозги. А судья спрашивает: — Что такое «пудрить мозги»? Я говорю раву Ицхаку: — Жмите на него, расскажите про лагерь!

Рав Ицхак начал рассказывать, а судья: — Не могу… Так рав Зильбер залез под раввинский стол. Сидит там в пальто и в шляпе. Показывает тому, как он ради субботы рисковал жизнью.

Сидит под столом. Не шучу! А тот: — Выходите! — Не выйду.

Надо помогать еврею! — Реб Ицхак, выходите! Рав Зильбер говорит: — Я так под бревнами сидел, когда тот уголовник в лагере хотел меня убить. Надо помочь этому еврею!

Помоги ему! И тогда судья сказал: — Хорошо. Будь по-вашему. И подмахнул…

АРЕСТ Есть один судья, который очень любил рава Ицхака. Был его хасидом. Но… Знаешь, Рав Ицхак…

делал… за что его… можно было… Один раз…

словили нас… нарубили дров…Судья говорит: — Все. Арестую! Я его арестую!

И выписал ордер на арест. Вписал в бланк: «Ицхак Зильбер». А полицейский Цви, чья смена была, он, когда рава Ицхака видел, полы пальто ему целовал, не смел руку целовать — так его любил. Судья вызывает Цви, дает ему ордер и говорит: — Арестуй его!

Тот взял постановление об аресте, читает: «Ицхак Зильбер»: — Какой Ицхак Зильбер? На кого этот ордер? — На него. Арестуй его!

Тот отвечает: — Его?! Его я не могу арестовать… — Приказываю тебе, арестуй! — Его — не могу!

Не буду! Тогда рав Ицхак говорит: — Даян говорит, что надо арестовать, так арестуй! — А вы не обидитесь? — Нет, надо его слушать!

Он талмид хахам . Если он приказывает, то надо слушаться! Полицейский отвел глаза в сторону и говорит: — Ата бе-маацар — ты арестован. А судья взял ордер и дописал: «На одну минуту…»