Мамин дом

Взгляд на жизнь моей матери рабанит Батшевы Эстер Каневски (благословенной памяти), жены одного из руководителей нашего поколения гаона рава Хаима Каневского (да продлит Всевышний его годы!), на фоне истории предыдущих поколений.

Продолжение

Бабушка Хана и ее дом

Жену рава Арье Левина, мою прабабушку -- бобэ Хану -- я никогда не видела. Она умерла 26 адара 5712 (1952) года, примерно через три месяца после свадьбы моих родителей, и моя старшая сестра, родившаяся меньше чем через год после ее смерти, была названа в честь нее (рабанит Хана Штейнман, благословенной памяти, была невесткой рава Аарона Йеуды Лейба Штейнмана, благословенной памяти, -- прим. пер.).

Мама и ее сестры, которые много времени проводили рядом с бабушкой Ханой, часто рассказывали про нее, и от них я слышала совершенно потрясающие истории. Разговаривала я и с другими женщинами, хорошо знавшими бабушку Хану, поведавшими мне удивительные факты из ее жизни -- будь то истории о голодных бедняках, живших у нее в доме, или рассказы о ее скромности и молчаливости, или просто воспоминания о «поташ кихелах» (печенье с добавлением поташа, делавшим тесто более рыхлым), которые всегда лежали у нее в кармане фартука, чтобы было чем поделиться с маленькими гостями...

Из всех этих историй складывается портрет необыкновенно праведной женщины, великой в своих поступках и качествах характера. Мои тети утверждают, что рав Арье, известный своими удивительными качествами и добрыми делами, любил повторять, что бабушка была намного праведнее его!

Рассказывая о своей жене, рав Арье говорил, что у нее была «великая душа». А муж ее сестры, великий мудрец Торы и законоучитель рав Цви Песах Франк сказал на ее похоронах, что в наше время нет больше подобных ей женщин, ведь она была как одна из праматерей.

«Руку протягивает бедняку»

Бабушка Хана поднялась в землю Израиля через несколько лет после своей сестры Гиты Малки, впоследствии ставшей рабанит Франк. Перед отъездом она получила в подарок от отца нитку жемчуга, которая принадлежала ее покойной матери. Когда она встретилась с сестрой, та спросила, что стало с маминым жемчугом. Бабушка Хана уловила из ее вопроса, насколько дорого ей воспоминание об этом жемчуге, и, не раздумывая, отдала нитку сестре со словами: «Вот, папа послал тебе...»

(Нет необходимости говорить, что и рабанит Гита Малка Франк была известна своей праведностью. Когда родилась моя тетя, рабанит Риммер, дедушка рав Арье попросил маму новорожденной, свою дочку рабанит Эльяшив, назвать ее в честь рабанит Франк.)

Вот что рассказывал рав Элиэзер Плачинский, зять рава Арье.

«Во время голода в Иерусалиме из Америки прибыла посылка с едой и поношенной одеждой, присланная старшим сыном рава Арье, равом Хаимом Яаковом. Она была как глоток живительной влаги. Вся семья рава Арье, жившая впроголодь, была несказанно рада этой посылке. Дети налетели на мешки с одеждой, каждый пытался найти что-нибудь подходящее ему по размеру. И вот, один из них примерил костюм, который, казалось, был сшит прямо на него! Но бабушка Хана считала иначе: "Не кажется ли вам, что этот костюм как раз подойдет бедняку такому-то?"

И когда тот человек пришел к ним в дом, бабушка Хана отдала ему костюм, и он был очень доволен. А бабушка сказала раву Арье: "Подумать только, как Хаим Яаков угадал его размер!"»

Предназначение Свыше

Милосердие бабушки Ханы спасло жизнь ее дочери, рабанит Эльяшив. Вот как это было.

Однажды бабушка Хана выскочила в ближайший магазин, оставив дома маленькую Хаю (будущую рабанит Эльяшив), спящую в своей кроватке. По дороге в магазин ей попался странный прохожий, который попросил дать ему воды. Бабушка уже почти дошла до магазина, поэтому она попросила прохожего подождать, пока она сделает необходимые покупки, вернется домой и вынесет ему стакан воды. Но тот взмолился: «Пожалуйста, принеси мне воды сейчас, я умираю от жажды!» Бабушка сжалилась над несчастным и пошла обратно домой.

Зайдя в комнату, она вскрикнула от ужаса. Малышка лежала в тазу с водой, который стоял рядом с ее кроваткой...

Скорей вытащив ее, чуть не захлебнувшуюся, из воды, бабушка вспомнила про умирающего от жажды прохожего и поспешила к нему. Но его уже нигде не было. Он выполнил свою миссию и исчез...

Когда об этом услышал рав Цви Песах Франк, он сказал: «Безусловно, Свыше предназначено, что эта девочка будет женой великого мудреца поколения, раз с Небес было предпринято столько усилий для ее спасения...»

Заботясь о нищих и обездоленных, бабушка Хана собирала вокруг себя несчастных оголодавших детей, которых в Иерусалиме, особенно во время Первой мировой войны, было предостаточно. Она заботилась о них, как мама.

Дом бабушки Ханы был открыт для всех. Порой у нее жили подолгу не только отдельные бедняки, но и целые семьи.

Одна старушка торговала хлебом недалеко от дома бабушки Ханы, и бабушка каждый день покупала у нее огромную буханку. Ей было нужно намного меньше, но она не решалась в этом признаться. То, что оставалось, она складывала в специальную коробочку...

Дело в том, что окрестные кошки тоже обратили внимание на милосердие бабушки Ханы. Мама рассказывала, что они собирались под дверью и жалобно мяукали, пока бабушка не выносила им хлебные крошки с молоком.

Бобэ Хана славилась исключительным терпением. Вот что написал об этом рав Арье: «Ее терпение невозможно описать. За всю свою жизнь она ни разу не рассердилась! И тени недовольства никогда не было на ее лице».

Про ее терпение рассказывает и моя тетя, рабанит Исраэльзон: «Когда бабушка Хана была уже при смерти и лежала в больнице "Бикур Холим", она была так слаба, что даже глаза ее закрывались сами собой, и я, навещая ее, поднимала ей веки и придерживала их, чтобы они не опустились обратно. Невзирая на эту слабость и на страдания, которые она испытывала, она интересовалась делами всех, кто приходил ее навестить, подолгу беседовала с ними, как будто была абсолютно здорова»

Прямо на похороны...

Задолго до смерти бабушке приснился страшный сон, который очень ее обеспокоил, и она попросила мужа сходить с ней к автору книги «Лешем». О чем они говорили, осталось неизвестным, но после этого разговора она написала своему сыну, раву Хаиму Яакову, что ей приснилось, что воскрешение из мертвых произойдет в 5712 (1952) году. По-видимому, она таким образом намекала, что во сне узнала дату своей смерти. Спустя несколько десятков лет, в адаре 5712 года этот сон подтвердился...

Папа с мамой поженились в кислеве того же года, за несколько месяцев до бабушкиной смерти. Они поселились в Бней-Браке. Телефоны в то время были редкостью. И связь моей мамы с ее родителями осуществлялась исключительно посредством писем. Отрыв от семьи, жившей в Иерусалиме, был для мамы невероятно тяжелым испытанием, она очень сильно скучала.

Однажды тоска по дому настолько овладела ей, что она уже не могла ей противостоять. Закончив рабочий день (она работала бухгалтером в Тель-Авиве у рава Нахума Йоэля Альперина), она отправилась в Иерусалим, планируя вернуться в Бней-Брак еще до того, как будет замечено ее отсутствие. Выяснилось, что в тот день ею руководили Свыше... Прибыв в Иерусалим, мама увидела большую толпу. Это были похороны бабушки Ханы...

Скорбь

Когда бабушка Хана умерла, для дедушки рава Арье мир погрузился в темноту. Он очень долго горевал о ней.

Однажды он возвращался домой на такси. Водитель обратился к нему с вопросом, где находится его дом, но рав Арье молчал. Через какое-то время водитель снова спросил, куда надо ехать, и рав Арье назвал свой адрес.

Когда они вышли из машины, спутник рава Арье поинтересовался, почему он не ответил сразу, и тот объяснил: «С тех пор, как умерла моя жена, дома моего больше не существует. Ведь сказали наши мудрецы, благословенной памяти: "дом его -- жена его". Лишь когда водитель спросил, куда я хочу приехать, я смог ему ответить...»

Не только семья бабушки Ханы скорбела о ней, но и все те, кому она помогала, кого поддерживала в трудную минуту. Моя тетя вспоминает, как главная медсестра в больнице «Бикур Холим» чуть не обезумела от горя. «Моя мама умерла! Как же я буду без мамы?!» -- рыдала она...

Великая в своем уповании на Всевышнего

Рав Арье не переставал говорить о величии бабушки Ханы, об ее исключительных милосердии и благотворительности, о вере и страхе перед Всевышним. Он утверждал, что в уповании на Всевышнего она намного превосходила его самого, и подтверждал это следующим примером:

Во время Первой мировой войны их семья очень страдала от голода. Даже в Шаббат было нечего есть, и в пятницу бабушка Хана зачастую ставила на огонь пустые кастрюли, чтобы соседки не обратили внимания, что ей нечего готовить на Шаббат...

Однажды рав Арье обратился к одному еврею, известному тем, что дает взаймы, с просьбой одолжить ему деньги, но тот отказал ему, сказав: «Другим я одалживаю, потому что опасаюсь их гнева. Но насчет тебя я не беспокоюсь. Ты же не будешь на меня сердиться...»

Рава Арье сломило то, что он не в состоянии прокормить свою семью, и он, придя домой, разрыдался. Но бабушка Хана не упала духом, стараясь поддержать рава Арье, она стала говорить с ним о вере во Всевышнего и об уповании на Него.

И в этот момент в дверь постучал почтальон, принесший письмо из Америки. Распечатав конверт, удивленные супруги обнаружили там чек на крупную сумму. К чеку прилагалась записка, объяснявшая, что он выслан наследниками некоего богатого еврея, который несколько лет назад был в Израиле, познакомился с равом Арье, и был настолько очарован им, что завещал в годовщину своей смерти выслать семье рава Арье определенную сумму денег...

Упование бабушки Ханы сыграло свою роль -- чек оказался как нельзя кстати!

Семь кедров в Израиле

Дорога к созданию следующего поколения для рава Арье и его жены не была устлана розами... Бабушка Хана родила одиннадцать детей, четверо из которых -- два сына и две дочери -- умерли в младенчестве.

Про умерших сыновей в семье рассказывают удивительные вещи:

Первого назвали Биньямин Бейниш в честь отца рава Арье. В своих записях рав Арье отмечал, что не хочет рассказывать про все чудеса, которые сопровождали его появление на свет, но «почти можно сказать, что дом наполнился светом в час его рождения» (см. комментарий Раши к Шмот 2:2 -- прим. пер.). Он умер, когда ему было всего около месяца.

После него родился еще один сын, которого рав Арье назвал Авраам Биньямин -- второе имя в память об умершем сыне, а первое, по-видимому, было дано, чтобы ребенок удостоился долгих лет жизни (как приводится от имени Виленского Гаона). Авраам Биньямин был вундеркиндом с душой необычайно высокого уровня. В возрасте девяти месяцев он произносил благословение «по слову Которого творится все» на материнское молоко! К сожалению, долгих лет жизни он не удостоился, умерев в возрасте полутора лет...

Один из мальчиков умер в середине Шаббата. Эта трагедия потрясла всех -- членов семьи, родственников, соседей... Лишь бабушка Хана, к всеобщему удивлению, оставалась совершенно спокойной! Соседки, знавшие ее много лет, были потрясены ее реакцией. Будучи уверены, что она понимает только идиш, они начали переговариваться по-русски, говоря, что бедняжка, видимо, тронулась от горя.

Бабушка Хана была женщиной образованной и владела несколькими языками. Она прекрасно поняла, о чем они говорят, и поспешила исправить их ошибку: «Происходящее совсем не безразлично мне, и я не сошла с ума. Но ведь сегодня -- Шаббат! В Шаббат запрещено горевать!»

Рав Арье и бабушка Хана удостоились посадить «семь кедров в Израиле» (см. Шаббат, 118б -- прим. пер.) -- трех сыновей и четырех зятьев, великих в Торе и Б-гобоязненности.

Рав Хаим Яаков Левин

Старшим из сыновей рава Арье был рав Хаим Яаков Левин, названный в честь дедушки бабушки Ханы, гаона рава Хаима Яакова Шапиро.

Юный Хаим Яаков рос на радость семье и, будучи очень способным, прославился как вундеркинд. Рав Арье называл его «гаон Яаков». Уже в детстве он считался гением, перескочив через класс, он оказался в одном классе с мальчиком по имени Шломо Залман Ойербах, который позднее стал известен как один из великих законоучителей в Израиле. Они очень привязались друг к другу, сохранив эту детскую дружбу на всю жизнь.

Интересную историю рассказывают в семье.

Как-то рав Арье привел маленького Хаима Яакова к великому раву Залману Сендеру Каане-Шапиро, чтобы получить его благословение. Рав Залман Сендер сказал мальчику: «Скажи громко три раза подряд: "Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться!"».

Ребенка смутила неожиданная просьба и присутствие чужих людей, и он отказался сделать это.

Несколько лет спустя рав Арье привел его к раву Исеру Залману Мельцеру, и тот рассказал им про рава Залмана Сендера: «Однажды один простой еврей, водонос, пришел к раву Залману Сендеру, и рассказал, что хочет учить Тору. Тот велел ему крикнуть изо всех сил: "Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться!" Водонос стал послушно кричать, да так, что стены дрожали от его крика. После этого рав Залман Сендер благословил его, и тот еврей очень преуспел в учебе, став выдающимся мудрецом Торы!»

Когда рав Мельцер услышал, что в точности такое же указание в свое время получил Хаим Яаков и не выполнил его, он воскликнул: «Как жаль, что ты не послушался рава Залмана Сендера! Но интересно, что ты все равно удостоился стать выдающимся мудрецом...»

Рав Хаим Яаков рассказывал: «Когда я был мальчиком, папа попросил меня учиться с одним старым евреем, жившим в заброшенном иерусалимском подвале. Звали его реб Лейб. Мы учились в хавруте несколько лет, а потом я уехал в Каменец, и в чемодане у меня лежало письмо от реб Лейба к главе ешивы, великому раву Баруху Беру Лейбовичу.

Приехав в Каменец, я совершенно забыл про это письмо и отдал его главе ешивы только через полгода. Взяв у меня письмо, рав Барух Бер вскочил со стула в большом волнении. "И ты полгода держал это письмо у себя?! -- воскликнул он с упреком, -- Реб Лейб -- гений мировой величины! Когда мы учились вместе в ешиве, никто не решался даже приблизиться к нему!"»

Полное имя реб Лейба нам не известно, но эта история еще раз подчеркивает удивительное чутье рава Арье на великих мудрецов.

Рав Хаим Яаков был равом многих общин и распространял Тору как в Израиле, так и за его пределами. Еще в молодости он издал свои книги «Хеиль а-Мелех» и «Хеиль а-Микдаш». Однажды он присутствовал на церемонии обрезания сына моего брата, там же присутствовал и дедушка Стайплер (глава поколения, великий мудрец рав Исраэль Яаков Каневский, благословенной памяти, отец рава Хаима Каневского -- прим. пер.). Когда, постфактум, Стайплеру стало известно о присутствии там рава Хаима Яакова, он очень огорчился, что не узнал его и не воспользовался возможностью пообщаться с ним. Стайплер рассказал, что читал его книги, и они ему очень понравились.

Сам рав Хаим Яаков, с присущей ему скромностью, не придавал большого значения своим книгам, в шутку называя их «грехами молодости».

Рава Хаима Яакова неоднократно просили занять пост раввина в той или иной крупной общине с громким именем, но он отказывался, опасаясь, что это помешает ему учить Тору, и предпочитал малоизвестные общины, где никто не мешал ему учиться.

Продолжение следует

Редакция журнала «Беерот Ицхак» благодарит за право и публикации книги