Мамин дом

Взгляд на жизнь моей матери рабанит Батшевы Эстер Каневски (благословенной памяти), жены одного из руководителей нашего поколения гаона рава Хаима Каневского (да продлит Всевышний его годы!), на фоне истории предыдущих поколений.

Продолжение

Рав Хаим Яаков Левин

Старшим из сыновей рава Арье был рав Хаим Яаков Левин, названный в честь дедушки бабушки Ханы, гаона рава Хаима Яакова Шапиро.

Юный Хаим Яаков рос на радость семье и, будучи очень способным, прославился как вундеркинд. Рав Арье называл его «гаон Яаков». Уже в детстве он считался гением, перескочив через класс, он оказался в одном классе с мальчиком по имени Шломо Залман Ойербах, который позднее стал известен как один из великих законоучителей в Израиле. Они очень привязались друг к другу, сохранив эту детскую дружбу на всю жизнь.

Интересную историю рассказывают в семье.

Как-то рав Арье привел маленького Хаима Яакова к великому раву Залману Сендеру Каане-Шапиро, чтобы получить его благословение. Рав Залман Сендер сказал мальчику: «Скажи громко три раза подряд: "Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться!"».

Ребенка смутила неожиданная просьба и присутствие чужих людей, и он отказался сделать это.

Несколько лет спустя рав Арье привел его к раву Исеру Залману Мельцеру, и тот рассказал им про рава Залмана Сендера: «Однажды один простой еврей, водонос, пришел к раву Залману Сендеру, и рассказал, что хочет учить Тору. Тот велел ему крикнуть изо всех сил: "Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться! Я хочу научиться учиться!" Водонос стал послушно кричать, да так, что стены дрожали от его крика. После этого рав Залман Сендер благословил его, и тот еврей очень преуспел в учебе, став выдающимся мудрецом Торы!»

Когда рав Мельцер услышал, что в точности такое же указание в свое время получил Хаим Яаков и не выполнил его, он воскликнул: «Как жаль, что ты не послушался рава Залмана Сендера! Но интересно, что ты все равно удостоился стать выдающимся мудрецом...»

Рав Хаим Яаков рассказывал: «Когда я был мальчиком, папа попросил меня учиться с одним старым евреем, жившим в заброшенном иерусалимском подвале. Звали его реб Лейб. Мы учились в хавруте несколько лет, а потом я уехал в Каменец, и в чемодане у меня лежало письмо от реб Лейба к главе ешивы, великому раву Баруху Беру Лейбовичу.

Приехав в Каменец, я совершенно забыл про это письмо и отдал его главе ешивы только через полгода. Взяв у меня письмо, рав Барух Бер вскочил со стула в большом волнении. "И ты полгода держал это письмо у себя?! -- воскликнул он с упреком, -- Реб Лейб -- гений мировой величины! Когда мы учились вместе в ешиве, никто не решался даже приблизиться к нему!"»

Полное имя реб Лейба нам не известно, но эта история еще раз подчеркивает удивительное чутье рава Арье на великих мудрецов.

Рав Хаим Яаков был равом многих общин и распространял Тору как в Израиле, так и за его пределами. Еще в молодости он издал свои книги «Хеиль а-Мелех» и «Хеиль а-Микдаш». Однажды он присутствовал на церемонии обрезания сына моего брата, там же присутствовал и дедушка Стайплер (глава поколения, великий мудрец рав Исраэль Яаков Каневский, благословенной памяти, отец рава Хаима Каневского -- прим. пер.). Когда, постфактум, Стайплеру стало известно о присутствии там рава Хаима Яакова, он очень огорчился, что не узнал его и не воспользовался возможностью пообщаться с ним. Стайплер рассказал, что читал его книги, и они ему очень понравились.

Сам рав Хаим Яаков, с присущей ему скромностью, не придавал большого значения своим книгам, в шутку называя их «грехами молодости».

Рава Хаима Яакова неоднократно просили занять пост раввина в той или иной крупной общине с громким именем, но он отказывался, опасаясь, что это помешает ему учить Тору, и предпочитал малоизвестные общины, где никто не мешал ему учиться.

Рав Рефаэль Биньямин Левин

Вторым сыном рава Арье был известный мудрец и праведник рав Рефаэль Биньямин Левин. Первое имя он получил в честь маминого дяди, великого главы ешивы в Воложине рава Рефаэля Шапиро, у которого учился рав Арье. По-видимому, это имя ему дали и как залог долгой жизни и доброго здоровья после всех несчастий, которые произошли до его рождения. Второе имя -- Биньямин -- было дано в память об умерших братьях.

Рав Рефаэль учился с моим отцом в ешиве Ломжа в Петах-Тикве. Папа вспоминает, что рав Рефаэль был одним из лучших ребят в ешиве, и запомнился ему своей необыкновенной Б-гобоязненностью.

Когда умер рав Арье, рав Рефаэль продолжил его путь: проведывал больных, поддерживал людей с разбитым сердцем и даже снимал сглаз. Каждый день к нему приходили толпы людей.

Рав Симха Шломо Левин

Третьим сыном рава Арье был мудрец и праведник рав Симха Шломо Левин. Его назвали в честь рава Меира Симхи Акоэна из Двинска, автора книги «Ор Самеах», умершего на той же неделе, когда он родился, и рава Шломо Эльяшува, автора книги «Лешем», ушедшего за полгода до его рождения.

Рав Симха Шломо возглавлял колель «Неот Арье» и преподавал в нем. Он сделал много открытий в Торе, и каждое открытие было для него -- как драгоценная жемчужина. Как только его озаряла новая мысль, он старался сразу же ее записать, пока она не забылась. Свои открытия он перечитывал сотни раз, и каждый раз они приводили его в восторг, как будто он их только что записал.

Открытия других он любил не меньше, чем свои собственные. Услышав или прочитав интересное толкование, он торопился записать его для себя -- аккуратно, строчку за строчкой, с большой любовью.

Идя по стопам своего великого отца, он помогал другим и приближал далеких от Торы евреев. Многие приходили к нему за благословением или за советом, или просто для того, чтобы снять сглаз.

Рав Арье удостоился великих сыновей, ибо всю жизнь прилагал большие усилия к тому, чтобы они были воспитаны в духе чистоты и святости. В своем завещании он написал, что одному только Небу известно, как он старался воспитывать своих детей, чтобы они шли путями Всевышнего, как сказано: «Г-сподь, пред Тобой все мои желания, и вздох мой не скрыт от Тебя» (Теилим, 38:10).

Удостоился он и великих в Торе зятьев. Одаренный зорким глазом и чутьем на знатоков Торы, он сразу замечал подающих надежды юношей и выбирал их в качестве женихов для своих дочерей. И зоркий глаз ни разу не подвел его, спустя годы все его четыре зятя стали выдающимися мудрецами Торы.

Рав Шмуэль Аарон Юделевич

Первым зятем рава Арье стал рав Шмуэль Аарон Юделевич, женившись на Раше, старшей дочери рава Арье.

Рав Шмуэль Аарон был одним из самых выдающихся мудрецов и праведников Иерусалима. Рассказывают, что до его рождения у его родителей умерло несколько детей -- один за другим, и они уже думали, что им стоит развестись. Тогда их навестил один скрытый праведник и пообещал, что у них родится сын, который будет святым человеком. После этого родился Шмуэль Аарон.

В раннем детстве он лишился отца. Мама его второй раз вышла замуж и уехала из Иерусалима к мужу в одно из израильских поселений. А мальчик, оставшийся в Иерусалиме, был «усыновлен» равом Арье. (Мама Шмуэля Аарона настаивала на том, чтобы он поехал вместе с ней, но мальчик категорически отказался, утверждая, что в маленьком поселении он останется неучем, и лишь в Иерусалиме у него есть возможность вырасти мудрецом Торы, как завещал ему отец. Оставшись один в Иерусалиме, он скитался, пока не встретил рава Арье. Подробнее об этом можно прочитать в книге рава Валлаха «Меило шель Шмуэль» -- прим. пер.)

В этот период Шмуэль Аарон отметил свою бар-мицву, по поводу чего бабушка Хана сшила ему пальто, как когда-то мама пророка Шмуэля -- пророчица Хана -- сшила накидку для своего сына...

Когда рав Шмуэль Аарон написал книгу, он назвал ее «Меиль Шмуэль» в знак признательности своей теще за все, что она сделала для него, и, в частности, за сшитую накидку (Есть две книги с похожим названием --- «Меиль Шмуэль» и «Меило шель Шмуэль». И то, и другое можно перевести как «Пальто Шмуэля». Первая книга -- собрание в нескольких томах комментариев рава Юделевича к Торе и Гемаре. Вторая -- биографическая повесть рава Ш. М. Валлаха, прекрасным языком и в увлекательной форме рассказывающая о жизни рава Юделевича -- прим. пер.).

Юный Шмуэль Аарон провел в доме рава Арье несколько лет, и в один прекрасный день рав Арье предложил ему в жены свою старшую дочь. Будучи хорошо знакомым с молодым человеком и его достоинствами, рав Арье, тем не менее, не ожидал услышать в ответ: «Сказали наши мудрецы, благословенной памяти, что не может человек взять в жены женщину, которую никогда до этого не видел, поэтому я должен сначала на нее посмотреть»! Рав Арье и представить себе не мог, что за все годы, проведенные в его доме, Шмуэль Аарон ни разу не взглянул на его дочь...

Рав Шмуэль Аарон очень скрупулезно соблюдал все заповеди и был раввином во многих общинах. Кроме этого, он давал уроки в ешиве Новардок. Когда в Иерусалим приехал рав из Бриска, он выбрал рава Юделевича в качестве ведущего молитву в Рош а-Шана и в Йом Кипур. Рав из Бриска хотел ему за это платить, но поскольку рав Шмуэль Аарон отказывался от зарплаты, он посылал ему эти деньги в Хануку под видом «дмей Ханука»...

Несмотря на свое величие, рав Шмуэль Аарон практически был «скрытым праведником». Большую часть своей жизни он не был известен, и много лет его семья жила в страшной нищете.

Моя тетя, рабанит Исраэльзон, рассказывает: «Моя бабушка, рабанит из Гомеля (мама рава Эльяшива), очень высоко ценила рава Шмуэля Аарона и, зная, в какой нищете он живет, частенько посылала меня отнести им какую-нибудь еду, чтобы утолить их голод».

Дедушка рав Эльяшив тоже был высокого мнения о нем. Когда вышла в свет книга «Меило шель Шмуэль», рассказывающая о жизни рава Шмуэля Аарона, кто-то спросил его, правда ли все то, что там написано. И рав Эльяшив ответил, что написанное в книге -- лишь малая толика того, что было на самом деле!

Рав Аарон Якубович

Вторым зятем рава Арье стал гаон рав Аарон Якубович, женившись на его дочери Шифре. Он был выдающимся мудрецом, издавшим несколько книг, содержащих его открытия в Торе.

Рав Аарон был одним из издателей многотомного труда «Собрание мнений законоучителей» («Оцар а-поским»). С ним сотрудничали мудрецы того поколения, такие как рав Шмуэль Алеви Вознер, в качестве редактора, и рав Эльяшив, в качестве проверяющего точность передачи слов законоучителей...

Рав Аарон умер молодым. Говоря о нем с моей тетей, рабанит Исраэльзон, рав Арье сказал: «Он был ангелом, и мы удостоились, чтобы он спустился к нам на землю».

Рав Йосеф Шалом Эльяшив

Третьим зятем был мой дедушка гаон рав Йосеф Шалом Эльяшив, о котором я подробно расскажу в отдельной главе.

Рав Элиэзер Плачинский

Четвертым зятем рава Арье стал гаон рав Элиэзер Плачинский, женившись на его дочери Этл. Ребе Лейзер, как его называли, был внуком Сабы из Слободки, и отец отправил его учиться к дедушке. Потом он учился в ешиве местечка Мир, а позднее привязался к раву из Бриска, с жадностью внимая каждому его слову.

Недавно была опубликована его переписка с Хазон Ишем, в которой тот, в необычной для себя манере, расхваливает и превозносит его. Ребе Лейзер преподавал во многих ешивах, среди которых -- Слободка, Негев и другие... Рав Арье, высоко ценя своего зятя, открыл для него ешиву «Бейт Арье» и поставил его во главе.

«Моя молитва стояла на страже»

Нечасто удается встретить семью, в которой бы все сыновья и зятья выросли мудрецами Торы и праведниками в своем поколении. Мы не знаем, каким образом рав Арье удостоился этого. Сам он об этом никогда не говорил, не считая нескольких строк в своем завещании. Вот что там написано: «Я привык обращаться к Творцу с просьбой [ותהי מיטתי שלמה לפניך] (Эту же просьбу мы произносим в молитве "а-Мапиль" перед сном -- прим. пер.) -- "да будут мои потомки достойны цельными перед тобой" (дословный перевод -- "да будет моя постель цельной пред Тобой" -- прим. пер.) во время молитвы "Шмоне Эсре" дважды -- в благословении "Услышь наш голос..." и в конце, перед произнесением стиха "да будут угодны Тебе слова мои и помыслы сердца моего...". Так я слышал от святого мудреца рава Рефаэля [Шапиро], благословенной памяти, когда я учился в Воложине. Он молился так три раза в день. Я перенял это у него, и с тех пор всегда молился таким образом. И моя молитва всегда стояла и будет стоять на страже...»

Бабушка Хана, которую отличала необычайная любовь к Торе, объясняла своим дочерям, какое это счастье -- удостоиться вырастить мужа-знатока Торы. Как вспоминала рабанит Плачински: «С раннего детства мама повторяла нам: "Если вы хотите, чтобы ваш муж стал знатоком Торы, начинайте молиться об этом уже сейчас. Иначе, когда он успеет им стать?"»

Семья Плачинских жила в одном доме с бабушкой и дедушкой. Как-то рабанит Плачински, будучи у родителей, хотела задать чрезвычайно срочный вопрос мужу, учившемуся на верхнем этаже. Бабушка Хана не пустила ее: «Даже не вздумай идти к нему! Нельзя мешать мужу посреди учебы!»

Мама -- «истинная ученица» бабушки с дедушкой

Мама была одной из старших внучек бабушки и дедушки Левиных. Она всегда рассказывала о них с особым чувством, с некоторой примесью ностальгии.

Она была очень привязана к ним, так как в детстве подолгу жила в их доме. Во время Войны за независимость в 5708 (1948) году вся семья Эльяшив жила у бабушки с дедушкой. И после родов рабанит Эльяшив они проводили там много времени. Длительное пребывание в их доме оказало на мою маму сильное влияние, и ее манеры поведения были удивительно похожи на манеры поведения дедушки рава Арье и бабушки Ханы. Дядя рав Симха Шломо любил повторять, что мама похожа на дедушку проворством, а на бабушку -- безграничным терпением.

Мама была «истинной ученицей» и хорошо усвоила, что такое забота о ближнем. Во время войны за независимость они вместе с дедушкой Арье разносили еду нуждающимся. Дедушка с внучкой шагали вместе по улочкам Иерусалима, вокруг них падали бомбы и свистели пули солдат арабского легиона, а они шли, проговаривая 91-ый псалом: «Посвященный в тайну Всевышнего под сенью Всемогущего обитает...»

Рав Арье очень любил мою маму, не переставая восхищаться ее удивительными качествами.

Когда мама вышла замуж, рав Арье перенес свое восхищение и на ее мужа, как это видно из следующих историй.

Церемония обрезания моего брата Авраама Йешаяу состоялась в синагоге при больнице «Бикур Холим». Когда пришел моэль рав Мордехай Герш Шейнбергер, дедушка рав Арье, светясь счастьем, сообщил ему: «Отец новорожденного -- мой внук, и он -- Шас юнгерман (знает весь Талмуд)»

Симпатия дедушки рава Арье к моему папе видна и из поздравления, которое он прислал моим родителям по поводу рождения моего брата Шломо. Письмо адресовано «Моему великолепию и красе, великому в Торе и Б-гобоязненности, раву Хаиму, да продлятся его дни, и моей внучке, совершенной праведнице Батшеве Эстер»

В том же письме рав Арье передает пожелания всего наилучшего своему свату, дедушке Стайплеру. Стайплер относился к раву Арье с большим уважением. Когда рав Арье серьезно заболел и сильно страдал, он послал ему волнующее письмо, в котором разбирал тему страданий в жизни человека, правильного к ним отношения и правильной молитвы. Письмо адресовано «моему глубокоуважаемому свату, праведнику и гаону раву Арье Левину, да продлятся его дни». По своему обычаю Стайплер вместо даты написал пожелание скорейшего выздоровления ([כבודו יתרפא]), числовое значение которого соответствовало текущему 5729 (1969) году.

После смерти Хазон Иша рав Арье послал Стайплеру письмо, в котором сообщал, что с этого момента принимает на себя полное подчинение его указаниям. Здесь, опять-таки, проявился зоркий глаз рава Арье, который разглядел в Стайплере главу поколения за много лет до того, как это стало очевидно всем.

Пешком из Бней-Брака в Рамат-Ган

Дедушка рав Арье многократно посещал моих родителей. Однажды в пятницу в разгар зимы 5721 (1960-61) года в доме родителей раздался стук в дверь. На пороге стоял старенький рав Арье. Отдохнув с дороги, он рассказал маме, что мэр Рамат-Гана, с которым он познакомился как с одним из заключенных десятки лет назад во времена английского мандата, навещая в тюрьме, пригласил его в качестве сандака на обрезание своего сына, которое состоится в ближайший Шаббат.

Утром в Шаббат рав Арье, которому было тогда семьдесят шесть лет, проделал пешком долгую дорогу из Бней-Брака в Рамат-Ган и обратно.

Что заставило его решиться на долгую изнурительную поездку в те времена из Иерусалима в Бней-Брак и на пеший поход в Рамат-Ган?

Не только честь быть сандаком подвигла его на это. Главная причина заключалась в другом. Мэр пообещал раву Арье, что если он примет участие в праздновании, там не будет нарушений Шаббата...