Пятая глава

мишна первая НЕ НАЧИНАЮТ МОЛИТЬСЯ, НЕ СОСРЕДОТОЧИВШИСЬ. ПРАВЕДНИКИ ПРЕЖНИХ ВРЕМЕН ВЫЖИДАЛИ ЦЕЛЫЙ ЧАС, ЧТОБ УСТРЕМИТЬ СВОЕ СЕРДЦЕ К ВСЕВЫШНЕМУ, И [лишь потом] МОЛИЛИСЬ. ЕСЛИ ДАЖЕ ЦАРЬ ПРИВЕТСТВУЕТ ЕГО НЕ ОТВЕЧАЕТ; ДАЖЕ ЕСЛИ ЗМЕЯ ВЬЕТСЯ У ПЯТКИ ЕГО НЕ ПРЕРЫВАЕТ [молитвы]. Объяснение мишны первой Мишна эта учит нас, что молитва «Восемнадцать [благословений]»

требует сосредоточенности духа. Человек должен освободить свое сердце от всех будничных тревог и очистить голову от всех посторонних мыслей, представив себе, что он стоит перед самим Всевышним (Рамбам, Законы о молитве 4, 16-17; Шулхан арух «Орах хаим» 98, 1). Кроме того, мишна сообщает, что молитва «восемнадцать»

прерывается только в том случае, если жизни молящегося угрожает опасность. Не начинают молиться — молитву «Восемнадцать [благословений]», не сосредоточившись — проникшись смирением и богобоязненностью, исполняя сказанное (Тегилим 2, 11): «Служите Г-споду в трепете». Барайта разъясняет: «Не начинай молиться — ни в унынии, ни в лени, ни в смехе, ни посреди беседы, ни в беспечности, ни от праздной болтовни — но [только] в радости [от исполнения] заповеди». «Например, — поясняет Раши, — сразу после упоминания освобождения из Египта, или после прочтения “Хвалебной песни Давида” (Тегилим 145), восхваляющей Всевышнего и утешающей душу»

(Брахот 31а). Праведники прежних времен выжидали целый час — чтобы освободить свой ум от будничных мыслей и чтоб устремить свое сердце к Всевышнему — чтоб сосредоточить свои мысли и чувства на Том, к Кому обращаются с молитвой, чтоб внушить себе благоговение и страх перед величием Всевышнего. И [лишь потом] молились — вкладывая в молитву все сердце, всю душу. Если даже царь приветствует его — во время молитвы, не отвечает — на приветствие.

Даже если змея вьется у пятки его — не прерывает [молитвы] . Гемара разъясняет: случаи, в которых мишна запрещает прерывать молитву, — это случаи, не связанные с опасностью для жизни. То есть: царь, приветствующий молящегося во время молитвы, — это еврейский царь (который правильно поймет ситуацию и не накажет за кажущуюся непочтительность); змея — это или та змея, которая обычно не жалит, или змея не ядовитая. Однако если царь — это нееврейский царь (который способен покарать смертью того, кто не ответит ему во время молитвы), или к ноге молящегося приближается скорпион или опасная ядовитая змея — молитву следует прервать.

мишна вторая УПОМИНАЮТ МОГУЩЕСТВО [ниспосылающего] ДОЖДИ В «ВОСКРЕШЕНИИ МЕРТВЫХ», А ПРОСЯТ ДОЖДИ В «БЛАГОСЛОВЕНИИ ГОДОВ»; ГАВДАЛА ЖЕ — В [благословении] «ДАРУЮЩИЙ РАЗУМ». РАБИ АКИВА ГОВОРИТ: ЕЕ ПРОИЗНОСЯТ КАК ОТДЕЛЬНОЕ БЛАГОСЛОВЕНИЕ, ЧЕТВЕРТОЕ [по счету]. РАБИ ЭЛИЭЗЕР ГОВОРИТ: В «БЛАГОДАРЕНИИ». объяснение мишны второй Тема этой мишны — добавления в молитве «Восемнадцать», производимые в определенные времена.

Упоминают могущество [ниспосылающего] дожди в «воскрешении мертвых» . То есть во втором по счету благословении молитвы «Восемнадцать». Так называется оно потому, что начинается и кончается упоминанием о всемогуществе Всевышнего, воскрешающего мертвых: «Твое могущество вечно, Г-сподь, ТЫ ВОСКРЕШАЕШЬ МЕРТВЫХ…

БЛАГОСЛОВЕН ТЫ, Г-СПОДЬ, ВОСКРЕШАЮЩИЙ МЕРТВЫХ!» Мишна учит, что именно в этом благословении делают добавление, говорящее о всесилии Всевышнего, ниспосылающего дождь, а именно: «[Он] НАВОДИТ ВЕТЕР И НИЗВЕРГАЕТ ДОЖДЬ». Гемара объясняет: «Поскольку низвержение дождя равно воскрешению мертвых, установили упоминание о всемогуществе Всевышнего, ниспосылающего дождь, в “Воскрешении мертвых”. О том же говорит Талмуд Иерушалми: “Так же, как воскрешение мертвых — это оживление мира, выпадение дождя — это оживление мира”.

Добавление о дожде делают между фразами “Ты — великий избавитель” и “Питающий по доброте своей живых” (Рош).» Время произнесения этого добавления — от «дополнительной молитвы» в праздник Шмини-Ацерет до утренней молитвы в первый день праздника Песах. Летом же, согласно ашкеназийскому варианту молитвенника, эти слова опускаются, согласно сефардскому — заменяются на «[Он] ниспосылает росу».

А просят дожди — вставляя в молитву просьбу: «И дай росу и дождь…» — в «благословении годов» — посреди благословения, начинающегося словами «Благослови для нас, Г-сподь, Б-г наш, этот год…» и заканчивающегося — «Благословен Ты, Г-сподь, благословляющий годы!»

Время для этого добавления — с седьмого дня месяца хешван до дневной молитвы в канун праздника Песах. Вне Страны Израиля ее начинают произносить на шестидесятый день после осеннего равноденствия. Гемара поясняет: «Поскольку наше благосостояние зависит от обилия дождей — просьбу о дожде установили в благословение о достатке». Гавдала же .

В молитве «Восемнадцать» на исходе субботы и праздника произносят гавдалу: «Ты даровал нам способность постигать Тору Твою… И отделил Ты, Г-сподь, Б-г наш, святое от будничного, свет от тьмы, Израиль от [других] народов, седьмой день от шести дней работы…» В [благословении] «Дарующий разум»

— в четвертом благословении от начала молитвы: «Ты даруешь человеку разум… Благословен Ты, Г-сподь, дарующий разум!» Причина установления гавдалы именно здесь объясняется гемарой: «Поскольку гавдала означает наступление будней, она помещена в будничное благословение о даровании разума». И о том же говорит Талмуд Йерушалми: «Почему включили гавдалу в благословение “Дарующий разум”?

Потому что если нет разума — откуда способность различать?!» Раби Акива говорит: ее произносят как отдельное благословение, четвертое [по счету] . Раби Акива считает, что гавдалу следует не включать в благословение «Дарующий разум», но выделить как особое благословение сразу после трех первых благословений молитвы, заканчивающееся: «Благословен Ты, Г-сподь, отделяющий святое от будничного!», а благословение «Дарующий разум» говорить после него.

Раби Элиэзер говорит: в «благодарении» . Гавдалу следует вставлять в благословение «Благодарим мы…» перед словами: «И за все это да будет благословлено…»

ИЗ ЭТИХ МНЕНИЙ ПРИНЯТО КАК ГАЛАХА ПЕРВОЕ: что гавдала говорится в благословении «Дарующий разум». мишна третья [Того, кто] ГОВОРИТ: «НА ПТИЧЬЕ ГНЕЗДО РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ МИЛОСЕРДИЕ ТВОЕ», ИЛИ: «ЗА ДОБРО ДА БУДЕТ ПОМЯНУТО ИМЯ ТВОЕ», [или:] «БЛАГОДАРИМ, БЛАГОДАРИМ!», ЗАСТАВЛЯЮТ ЗАМОЛЧАТЬ. [Если тот, кто] ВСТАЛ ПЕРЕД КОВЧЕГОМ, ОШИБСЯ — [пусть] ДРУГОЙ ВСТАНЕТ НА ЕГО МЕСТО НЕ УПРЯМЯСЬ. ОТКУДА ОН НАЧИНАЕТ?

С НАЧАЛА [того] БЛАГОСЛОВЕНИЯ, В КОТОРОМ ОШИБСЯ [первый]. Объяснение мишны третьей Мишна эта учит, что тот, кто прибавляет к основному тексту молитвы слова мольбы, должен остерегаться, чтобы они не прозвучали как ересь, и что того, кто молится выражениями, которые можно превратно понять, прерывают. Кроме того, мишна обсуждает случай, если хазан сделал ошибку в молитве. [Того, кто] говорит — в молитве: «на птичье гнездо распространяется милосердие твое»

. Умиляясь доброте и жалостливости Всевышнего, повелевшего человеку, нашедшему птичье гнездо, брать лишь птенцов — но мать отпустить (Раши). Другое объяснение смысла этих слов: так же, как Ты смилостивился над птичьим гнездом и приказал: «Не бери мать вместе с птенцами» — сжалься над нами (Рамбам, Бартанура).

Или: «За добро да будет помянуто имя Твое» . То есть: за добро, которое Ты, Всевышний, творишь нам, да будет помянуто имя Твое. [Или:] «Благодарим, благодарим!»

. Начиная благословение «Благодарим мы Тебя…», первое слово он повторяет дважды. Заставляют замолчать . По поводу того, кто говорит «НА ПТИЧЬЕ ГНЕЗДО РАСПРОСТРАНЯЕТСЯ МИЛОСЕРДИЕ ТВОЕ», гемара объясняет: его заставляют замолчать, потому что: 1) «он вносит ревность в дела Творения»

(по его словам, Всевышний проявляет милосердие к птичьему гнезду, а к другим созданиям — нет). 2) «Он превращает заповеди Всевышнего в проявления Его милосердия, в то время как они — приказы, не подлежащие обсуждению». Говорящего «ЗА ДОБРО ДА БУДЕТ УПОМЯНУТО ИМЯ ТВОЕ» прерывают, потому что из его слов следует, будто Всевышнего следует благодарить лишь только за добро — между тем, как Мишна говорит (ниже 9, 5): «Обязан человек благословлять за зло так же, как он благословляет за добро».

Того, кто дважды повторяет «БЛАГОДАРИМ, БЛАГОДАРИМ!», заставляют замолчать потому, что возникает впечатление, будто он признает и благодарит два божества. [Если тот, кто] встал перед ковчегом — то есть хазан . «Ковчег» — это шкаф, в котором хранятся свитки Торы.

Во времена Мишны хазан становился перед ковчегом. Ошибся — посреди молитвы, [пусть] другой встанет на его место не упрямясь . Говорит барайта : «Тот, которого приглашают встать перед ковчегом, должен отказываться» (как человек, сомневающийся в том, что он достоин того, чтобы стать представителем всей общины в молитве перед Всевышним).

Поэтому в мишне подчеркивается, что в случае, когда посреди молитвы необходимо заменить хазана , тот, кого приглашают встать перед ковчегом, не должен отказываться, вынуждая общину повторять приглашение, так как задерживая продолжение молитвы, он навлекает позор на всех молящихся (Раши). Откуда он начинает? С какого места в молитве начинает тот, кто пришел заменить прежнего хазана ? С начала [того] благословения, в котором ошибся [первый] .

Это — в случае, если ошибка была сделана в одном из срединных благословений. Однако если это произошло в одном из трех первых благословений — хазан начинает молитву с самого начала, если в одном из последних трех — хазан начинает с благословения «Будь благосклонен, Г-сподь, Б-г наш, к народу своему…» (гемара, Рамбам). мишна четвертая СТОЯЩИЙ ПЕРЕД КОВЧЕГОМ НЕ [должен] ОТВЕЧАТЬ «АМЕН»

ПОСЛЕ [благословения, произносимого] КОГЕНАМИ ИЗ-ЗА [возможности] ЗАМЕШАТЕЛЬСТВА, И ЕСЛИ НЕТ ТАМ [другого] КОГЕНА КРОМЕ НЕГО — ОН НЕ [должен] «ВОЗДЕВАТЬ РУК». ОДНАКО [же] ЕСЛИ ОН УВЕРЕН, ЧТО ПОСЛЕ «ВОЗДЕВАНИЯ РУК» [сможет] ВОЗОБНОВИТЬ МОЛИТВУ, [ему] ДОЗВОЛЕНО. объяснение мишны четвертой Эта мишна учит, что хазан обязан избегать всего, что может смутить его и довести до ошибки в молитве.

Стоящий перед ковчегом не [должен] отвечать «Амен» после [благословения, произносимого] когенами . После того, как хазан заканчивает благословение «Благодарим…» (в утренней молитве «Восемнадцать»

или в «дополнительной молитве»), когены благословляют народ (см. Бемидбар 6, 24-26). Церемония этого благословения состоит в следующем (вне Храма): сначала когены произносят благословение: «…освятивший нас святостью Агарона и повелевший нам благословлять Свой народ, Израиль, с любовью!», и все отвечают: «Амен!»; затем хазан подсказывает им благословение слово за словом, которые они повторяют вслед за ним. Благословение это состоит из трех фраз, после каждой из которых община отвечает: «Амен!»

Итак, мишна сообщает, что ХАЗАН НЕ ДОЛЖЕН ОТВЕЧАТЬ «АМЕН» КОГЕНАМ, как все остальные молящиеся. Из-за [возможности] замешательства . Отвлекшись для того, чтобы ответить «Амен», хазан забудет, какое слово он должен подсказать когенам, придет в замешательство и сделает ошибку в молитве (Раши, Рамбам).

И если нет там [другого] когена кроме него — если единственный коген среди молящихся — это сам хазан , он не [должен] «воздевать рук» . Благословение когенов носит название «Воздевание рук», потому что они произносят его с воздетыми к небу руками. Итак, если хазан — единственный коген в синагоге, он не отвлекается от молитвы для совершения благословения когенов из опасения, что после него не сможет начать благословения «Даруй мир…»

как положено. Однако [же] если он уверен, что после «воздевания рук» [сможет] возобновить молитву — если он владеет собой настолько, что твердо уверен: вставка благословения когенов в молитву и необходимость возвращения к заключительному благословению «Даруй мир…» не причинит ему никаких трудностей, ему позволено — совершить благословение народа.

Некоторые комментаторы объясняют, почему в этом случае для хазана делается исключение, заботой о том, чтобы благословение когенов не упразднилось. Следовательно, если в синагоге есть другой коген кроме хазана , способный совершить благословение, хазан не отвлекается от молитвы даже в том случае, если совершенно уверен в своей способности вернуться к нужному месту в ней (Гагагот Маймонийот; Шнот Элиягу; см. также Тосафот Йом-тов). мишна пятая ОШИБКА В МОЛИТВЕ — ДУРНОЙ ЗНАК ДЛЯ МОЛЯЩЕГОСЯ, А ЕСЛИ ОН ХАЗАН — ЭТО ДУРНОЙ ЗНАК ДЛЯ [всей] ОБЩИНЫ, ПОТОМУ ЧТО ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА — СЛОВНО ОН САМ.

РАССКАЗЫВАЛИ О РАБИ ХАНИНЕ БЕН ДОСЕ, ЧТО, МОЛЯСЬ ЗА БОЛЬНЫХ, ОН ПРЕДСКАЗЫВАЛ, КТО ВЫЖИВЕТ И КТО УМРЕТ. [Когда же] ЕГО СПРОСИЛИ, ОТКУДА ОН ЭТО ЗНАЕТ, ОН ОТВЕТИЛ: ЕСЛИ МОЛИТВА ЛЬЕТСЯ ИЗ УСТ МОИХ СКЛАДНО Я ЗНАЮ, ЧТО ОНА ПРИНЯТА, А ЕСЛИ НЕТ — ЗНАЮ Я, ЧТО ОНА ОТВЕРГНУТА. Объяснение мишны пятой Эта мишна добавляет к сказанному в предыдущей, что каждый человек должен остерегаться сделать ошибку в молитве — тем более хазан . Ошибка в молитве — в молитве «Восемнадцать»

— дурной знак для молящегося. Ему с небес намекают на то, что молитва его не принимается и что он должен проанализировать свои поступки, чтобы исправить то, что требует исправления. А если он хазан — и сделал ошибку в молитве, это дурной знак для всей общины — которая сделала его своим представителем в молитве перед Всевышним. Потому что представитель человека — словно он сам , и, следовательно, это ошибка в молитве как бы сделана всей общиной.

Рассказывали о раби Ханине бен Досе — который был чрезвычайно праведен и благочестив, и к которому многие обращались в час беды, чтобы он помолился за них, что, молясь за больных — моля Всевышнего смилостивиться и послать им излечение, он предсказывал — помолившись, кто выживет и кто умрет — что и случалось. [Когда же] его спросили, откуда он это знает, он ответил: если молитва льется из уст моих складно — если молитва произносится моими устами быстро и без затруднений, я знаю, что она принята — и на небесах решили послать этому больному выздоровление. А если нет — если мне трудно молиться, знаю я, что она отвергнута — потому что на небесах этого больного приговорили к смерти. Гемара рассказывает: раби Ханина бен Доса изучал Тору под руководством рабана Йоханана бен Закая.

Однажды заболел сын рабана Йоханана бен Закая. «Ханина, сын мой, — обратился рабан Йоханан бен Закай к раби Ханине, — помолись, чтобы Всевышний смилостивился над моим сыном и он выздоровел!». Раби Ханина бен Доса, сидя на земле, свесил голову между своими коленями и помолился, прося Всевышнего сжалиться над сыном рабана Йоханана бен Закая, — и тот, действительно, выздоровел. Сказал рабан Йоханан бен Закай: «Если бы бен Закай бился головой о свои колени весь день напролет — на него не обратили бы на небесах ни малейшего внимания!».

«Что, разве Ханина более велик, чем ты?» — спросила его жена. «Нет, — ответил тот, — но перед царем — Ханина как слуга (КОТОРЫЙ ВХОЖ К НЕМУ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ И ПОТОМУ ВСЕГДА МОЖЕТ ПОПРОСИТЬ ЕГО О ТОМ, ЧТО ЕМУ НУЖНО), а я как князь (КОТОРЫЙ ПРИНИМАЕТСЯ ЦАРЕМ ЛИШЬ В ОСОБО ВАЖНЫХ СЛУЧАЯХ И ПРОСЬБЫ КОТОРОГО ПОДВЕРГАЮТСЯ СТРОГОЙ И ПРИДИРЧИВОЙ ПРОВЕРКЕ)».