Мы обязаны любить всех евреев без исключения, даже Сороса, Сандерса и им подобных?

Спрашиваю вторично, поскольку вопрос, к сожалению, становится всё более и более актуальным.Скажите, пожалуйста: применима ли мицва Ахават Исраэль (заповедь любить евреев) абсолютно ко всем евреям — или нам позволено делать исключения по своему усмотрению?Проблема эта возникает, увы, достаточно часто. Вот, скажем, только что прочел: небезызвестный Ричард Фальк заявил, что действия Хамаса 7-го октября были законны и правомерны. И его любить? А как с Соросом, Сандерсом и их подобными?

Список можно продолжать очень долго, и мы не первые евреи в истории, сталкивающиеся с подобной проблемой. Надеяться на их раскаяние? Хмм...С другой стороны, понятно, что нужно и, возможно, даже можно попытаться любить или хотя бы терпеливо относиться к евреям, придерживающимся противиположной политической ориентации. Мы сами проводим эту черту?

Или есть некие указания по этому поводу? N. Отвечает рав Меир Мучник Здравствуйте, N.!Ваш вопрос, конечно, весьма важен и актуален, в том числе и по причинам, которые Вы называете.Итак, заповедь «Аhават Исраэль» — «любви к (представителям народа) Израиля», то есть к собратьям евреям.

Источник в Торе: «Не враждуй на брата твоего в сердце твоем… а люби ближнего твоего, как самого себя» (Ваикра -18).Вопрос: а почему, собственно, ближнего надо любить? Ведь любить, положительно относиться к кому-то, по логике, следует лишь в том случае, если человек этого заслуживает.

Если же это нехороший человек, то с какой стати его любить?А вот еще утверждение мудрецов (Авот ): истинная любовь ни от чего не зависит. Но и здесь тот же вопрос: как такое может быть, ведь любят всегда за что-то! За то, что человек добрый, умный, красивый. И если перестанет таким быть, разве можно будет продолжать любить в той же мере?А ответ такой: да, любовь может быть основана на чем-то, человек может нравиться по каким-то причинам.

Но такая любовь, как к детям, родителям, братьям представляет собой не столько симпатию, сколько глубокую привязанность и чувство единства. Ребенка будут любить вне зависимости от того, какой дорогой в жизни он пойдет (хотя, конечно, будут желать ему лучшего). Потому что он — продолжение меня. И брата любят не потому, что он такой хороший или красивый, а потому что он — брат.

Он часть «нас», моего расширенного «я». И любовь между супругами тоже лучше сохранится, если ее довести до такого уровня. Как в знаменитом примере: «У нас нога болит».Именно в этом суть заповеди возлюбить ближнего. Достичь единства с собратьями.

Слиться со всеми, с каждым из них в одно целое. Вне зависимости от взглядов. Потому что на самом деле любить и соглашаться — это разные вещи. (Как, кстати, почитать и соглашаться: родителей следует почитать вне зависимости от их взглядов, потому что на самом деле одно с другим не связано).Поэтому и к тем евреям, которые сегодня обвиняют Израиль, всё это применимо.

Они наши братья. Если с подобными обвинениями выступит наш родственник — брат, сын, отец, — мы перестанем его любить? Посчитаем злодеем? Нет, хотя нам будет очень больно, мы скажем: он хороший человек, но в данном вопросе, к большому сожалению, он заблуждается.Как раз именно такая размолвка произошла в одной из семей знаменитостей: одна голливудская звезда выступила с обвинениями Израиля, а ее отец, тоже известный голливудский актер, поддерживающий Израиль, прокомментировал: «Я люблю свою дочь.

Не хочу с ней ссориться. Но факт состоит в том, что она, по-моему, подверглась чрезмерному влиянию ООН. То, что там называют “правами человека”, на самом деле просто антиизраильская пропаганда. Она не знает, что на самом деле происходит, не понимает, в чем конфликт.

В Голливуде такой информацией не обмениваются, они оторваны от реалий и ничего не понимают в происходящем, живут в своем пузыре, и меня ее позиция очень печалит».Нормальный отец прежде всего любит свою дочь и не хочет с ней ссориться. Но он может считать ее позицию трагически ошибочной и очень из-за этого печалиться. Именно так нам надо относиться к тем нашим собратьям, которые высказывают похожие или еще более крайние взгляды. Прежде всего они наши братья и мы их любим, точка.

Верим, что они в принципе хорошие люди. Но при этом считаем, что они глубоко заблуждаются и что это очень опасно. И весьма печалимся по этому поводу. И молимся за них.Они подобны еврейским большевикам прошлого столетия: те тоже хотели как лучше и искренне верили, что ведут борьбу за светлое будущее для всех и что все сопровождающие «прелести»

— необходимая цена за вход в то райское всеобщее братство и благоденствие.Евреи — они вообще такие: даже если оставляют религию, всё равно не могут оставить свое еврейство: пассионарность, обостренное чувство справедливости и настоятельную потребность куда-то это применить. Вот и участвуют во всевозможных движениях «за правое дело», часто оказываясь в авангарде, кипит их разум возмущенный и в смертный бой вести готов. Вот только «правое дело» не всегда удается правильно выбрать, тут легко подвергнуться веяниям конкретного времени и места, особенно страстным и впечатлительным натурам.Надеяться на их раскаяние?

Всё в мире возможно, но тут сложнее. Сложность в том, что эти люди на самом деле — не злодеи, в глубине души знающие, что поступают неправильно, только затрудняющиеся это признать и повернуть назад. Нет, они глубоко убеждены, что именно их точка зрения — и есть правда, что они как раз являются благородными борцами за всё хорошее! Они хотят как лучше!Поэтому тут не раскаяние нужно, а прозрение.

У человека перед глазами картина мира, согласно которой: вот оно — добро, а вот — зло! И он на стороне добра! И в чем ему каяться? Это другой стороне надо каяться.

Этого он и добивается, пламенно обличая, борясь всеми доступными ему средствами.Надо, чтобы иллюзия рассеялась, тогда сам увидит, где был на самом деле, — и сам ужаснется себе. Но иллюзии просто так не рассеиваются, людские мнения и настроения изменить сложно. Обычно, если это и происходит, то — либо со временем, когда человек постепенно накапливает опыт и меняется, эволюционирует, либо в результате какого-то шока, обрушающего фундамент, на котором было построено его мировоззрение. Для многих 7 октября стало именно таким шоком, открывшим глаза.

Но, как видим, не для всех.И о тех евреях, которым этот шок глаза не открыл, продолжим — любя их — печалиться и молиться.С уважением, Меир Мучник