Шмини 2

Коментарии к недельной главе Льва Кацина «Я и моя дочь надели желтые звезды и пошли на колонну милиционеров, загородивших евреям проход на Румбульское кладбище», — рассказала мне недавно Лариса, проживающая в Нью-Йорке… В сосновой роще около станции Румбула осенью 1941 года были расстреляны 20 тысяч узников Рижского гетто. В годовщину уничтожения гетто на Румбульском кладбище собирались тысячи евреев. Власти разгоняли собравшихся, арестовывали выступавших, оцепляли рощу, но люди продолжали каждый год сюда приходить.

Эти ежегодные встречи пробудили в евреях стремления бороться за выезд в Израиль. В те годы никто еще не мог выехать из СССР. Почему же евреям было позволено выезжать в Израиль? Право на репатриацию было обретено советскими евреями в многолетней борьбе с властями.

«Еще в 1970 году Сильвия Залмансон (узница Сиона) пришла ко мне домой и предложила присоединиться к группе евреев, планировавших побег из СССР, — продолжила свой рассказ Лариса. — У меня была маленькая дочь, и я побоялась участвовать в “самолетном деле”. Прошли годы, дочь подросла, и я сумела преодолеть страх. В ноябре, в годовщину расстрела рижских евреев, я вместе с дочерью направилась на Румбульское кладбище.

Милиционеры выставили кордон, чтобы не допустить евреев на митинг памяти к месту казни. Тогда я и моя дочь надели желтые звезды и пошли на колонну милиционеров. Произошло чудо: милиционеры расступились и пропустили нас на кладбище»… Во времена Исхода Нахшон бен Аминодав был первым, кто вошел в море, которое разверзлось благодаря его вере и бесстрашию.

Во времена борьбы советских евреев тоже нашлись герои, которые первыми пробили брешь в «железном занавесе», открыв всем нам дорогу к свободе. — Почему лишь Моисей принял Тору на горе Синай? — спрашивают мудрецы Талмуда. — Почему только с ним, а не со старейшинами народа, разговаривал Всевышний «лицом к лицу»?

Когда Моисей направлялся к Фараону, чтобы требовать освобождения евреев, вместе с ним пошли и старейшины. Однако по мере приближения ко дворцу Фараона они один за другим покинули Моисея. Поскольку один Моисей бесстрашно предстал перед Фараоном, то он один и заслужил предстать перед Всевышним! Признать ошибку Побеждая страх перед внешним врагом, человек преодолевает в себе внутреннюю слабость.

Наша недельная глава повествует о том, как Моисей публично признал свою ошибку, после того как, прогневавшись, бросил упрек сыновьям Аарона: «Почему вы не ели от искупительной жертвы?» (Ваикра 10:17). Даже прогневавшись, Моисей не упрекнул Аарона, проявил уважение к своему старшему брату, хотя он тоже не ел от этих жертв. Сыновья Аарона промолчали, проявив уважение к учителю, хотя могли указать Моисею на его ошибку.

На вопрос Моисея ответил Аарон, объяснив, что после гибели двух сыновей в день открытия Мишкана — Храма в пустыне он и два его младших сына были в трауре. Моисей передал им волю Всевышнего: продолжить службу открытия Мишкана и есть особую праздничную жертву, что они и сделали, но из-за траура не съели обычной жертвы Нового месяца. Услышав ответ Аарона, Моисей признал свою ошибку. Моисей мог бы сказать «я не слышал», пытаясь оправдаться, — объясняет Раши.

— Однако он не постыдился сказать, «я слышал и забыл». Почему так трудно признать ошибку? Из-за стыда оказаться несостоятельным в глазах людей, из-за желания доказать собственную значимость? Лишь внутренне сильный человек может победить этот страх.

В одном месте Тора называет Моисея скромнейшим из людей, а в другом — величайшим пророком. Не противоречит ли скромность величию? Нет, настоящая скромность — это не ощущение никчемности. Скромность Моисея в осознании собственной значимости.

Он не трепещет от страха, ему не нужно доказывать, что он всегда прав, потому он честно и смело признает свою ошибку.