Шофтим

«Слушай, Израиль! Вы выходите ныне на сражение с врагами вашими, — обращался коэн к евреям перед боем. — Да не ослабеет сердце ваше, не бойтесь, не трепещите пред ними». — Я не могу больше терпеть Алекса в моем классе!

— воскликнул учитель и положил на стол книгу Торы, на которой было написано матерное слово по-английски. Эти книги были выданы ученикам Синай Академи в качестве учебников. — Это написал Алекс? — спросил я.

— Он отрицает, но кто же это мог сделать? — По закону Торы каждый человек считается праведным до тех пор, пока не доказана его вина. — Надпись на книге Торы сделана рукой Алекса, это его почерк! Что же делать?

— напряженно думал я. Как директор школы я обязан поддерживать учителей, но в еще большей степени я должен защищать учеников. Конечно, подозрения учителя — это не доказательство вины. Но я также знал, как тяжело учителю с Алексом…

В июне 1990 года я принял одиннадцатилетнего Алекса в летний лагерь. Более четырехсот детей выезжали ежедневно в парк, но лишь один из них обладал столь неуемной энергией, что постоянно попадал в неприятные истории. К сожалению, в конце концов пришлось попросить родителей не посылать его больше в лагерь. Каково же было мое изумление, когда в начале сентября Алекс пришел с отцом и дедушкой поступать в Синай Академи.

— Алекс был единственным ребенком, которого пришлось исключить из лагеря. Как же я могу принять его в школу? — сказал я… — Когда немцы подходили к Киеву, мне было шестнадцать лет, — обратился ко мне дедушка Миша.

— Меня и несколько сот моих ровесников перевозили на двух баржах через Днепр. Начался налет немецкой авиации, на моих глазах в другую баржу попала бомба. Я чудом спасся. Вскоре меня взяли в армию.

После освобождения Киева я вернулся домой и узнал, что все мои родные лежат в Бабьем Яру. После войны я женился и воспитал своего сына евреем. Я чудом спасся от рук фашистов, мой сын вырос евреем, несмотря на политику государственного антисемитизма в СССР. Прошу вас, помогите мне в Америке вырастить внука евреем!

Я принял Алекса в седьмой класс. Первые два года у него был прекрасный педагог рабби Дов Каган. В 1993 году Алекс перешел в девятый класс к новому учителю, который не нашел к нему подхода. Тогда и произошла эта история с надписью на книге Торы.

Как защитить Алекса, не унижая учителя?.. Позвонив в полицейский участок, я сказал, что ищу частного детектива. — Я не могу сравнивать почерк Алекса с надписью на Торе, — объяснил сыщик, придя в школу. — Верните Алекса только на минуту в класс.

Я предложу тем, кто захочет принять участие в тестировании, написать несколько слов. — Но если мы вернем Алекса в класс только для экспертизы, то он будет публично унижен, — возразил я. — Публичное унижение приравнивается Торой к убийству и запрещено даже под страхом смерти. Я извинился перед Алексом и попросил преподавателя принять его в класс.

Детектив провел экспертизу и к всеобщей радости заключил: нет оснований предполагать, что кто-то из ребят этого класса сделал надпись на Торе. Я не искал других виновных, потому что задача школы воспитывать, а не наказывать. А что если бы детектив заключил, что это был Алекс или другой юноша? Я все равно бы не исключил другого ученика.

В соответствии с еврейской традицией, ученика можно исключить лишь тогда, когда он подвергает физической или духовной опасности других детей. Конечно, нельзя проявлять милосердие к одному, проявляя жестокость ко многим. Однако в каждой конкретной ситуации необходимо определять границы допустимого. Алекс благополучно окончил школу и служит в ВМФ США.

Все эти годы бабушка и дедушка Алекса приходили на уроки Торы (дедушка по праздникам пел еврейские песни. Пусть он будет здоров и поет их еще долгие годы). А сегодня я получил по электронной почте фото Алекса с главнокомандующим 7-го Флота адмиралом Робертом Вилардом. В своем послании Алекс пишет: «Шалом!!!

Спасибо всем раввинам и учителям Синай Академи за то, что вы помогли мне остаться евреем. Ваш ученик Авраам» В чем урок этой истории? В ценности терпения и веры в людей?

В том, что свершились мечты и молитвы дедушки? В том, что тот, кого защитили, сегодня защищает всех нас? Или, может быть, урок в том, что цель не оправдывает средства? Почему сказано в Торе дважды «К справедливости, к справедливости стремись»

(Дварим 16:20)? Чтобы научить нас, что к справедливости нужно стремиться лишь справедливыми методами! «Слушай, Израиль! Вы выходите ныне на сражение с врагами вашими, — обращался коэн к евреям перед боем.

— Да не ослабеет сердце ваше, не бойтесь, не трепещите пред ними». Однако тот, кто построил дом, посадил виноградник или обручился с женой, мог уйти. Также «тот, кто боязлив и робок сердцем, пусть идет и возвратится домой, чтобы не сделал робкими сердца братьев его» (Дварим 20:1—9).

Тот, кто боялся битвы, мог уйти, чтобы не обратить в бегство все войско. Однако зачем отправлять домой тех, кто построил дом, посадил виноградник, обручился с женой? Для того, чтобы не унизить публично человека, который будет уходить из-за страха! Чтобы люди могли подумать: может быть, он построил дом, посадил виноградник или обручился с женой?

— поясняет Талмуд. Тора учит нас всегда, даже в бою, защищать честь и достоинство человека!