Наш праотец Авраам 5

По материалам газеты «Исток» Итак, нельзя сказать, что Создатель, находящийся вне времени (любого!), в один прекрасный момент решил создать нашу вселенную. Потому что Он — ВНЕ ВРЕМЕНИ! Кстати, здесь возникает чисто языковая проблема.

Про Творца говорить глаголами — решил, захотел, создал, сделал — следует очень осторожно, чтобы не вложить в них привычные нам реалии. Мы употребляем глаголы применительно к Нему только из-за бедности наших языковых ресурсов и ограниченности нашего опыта. Как работает наша «модель», видно на примере с известным вопросом, заданным еще древними греками, любителями апорий и прочих словесных ребусов: «Если Бог всемогущ, то может ли Он создать камень, столь огромный, что не сможет его поднять?» Логическая ловушка очевидна: если сможет создать — то не сможет поднять, а значит, не всемогущий; если не сможет создать, то тем более.

Одно из решений — в контрвопросе: что значит «может создать»? Чтобы мочь что-то создать, надо уметь находиться — как это присуще нам, жителям материального космоса — в нескольких следующих состояниях: до решения создать, до желания; после решения, но до создания; после создания. Но Тот, Кто Создал мир, создал и время, а следовательно, Он — сразу везде: и до, и после. Так что греки задали некорректный вопрос.

Возвращаемся к Аврааму. Ход его мысли мы пытались передать языком людей нашего времени, слышавших о теории относительности, теории множеств, о Биг-Бэнге (Большом взрыве) и т.п. Если же попытаться восстановить, хотя бы приблизительно, диалог Авраама с его современниками, на уровне наших представлений о той эпохе, то скорее всего он выглядел бы так: — Богов много! — говорят язычники.

— Отлично, — отвечает Авраам, — пусть много. Но кто стоит над ними? — Никто не стоит, — заявляют язычники, отлично понимая, что, как только они сознаются в том, что признают нечто главное, верховное, стоящее над их идолами, то грош цена этим идолам. Поэтому они продолжают: — Каждый из богов занимается своим делом, не вмешиваясь в чужие епархии.

Бог солнца заведует дневным светилом, одаряя нас теплом и светом. Или наказывая жаром. Или холодом, когда скрывается надолго. Бог луны царит ночью.

Есть боги ветра, дождя, звезд, водных источников и пр., и пр. У каждого свои задачи. Мы же должны вовремя приносить жертвы и следить, чтобы один бог не был обойден за счет другого. — Но раз они ограничены своими рамками, значит, они не всесильны!

­продолжает Авраам. — Не всесилен каждый из них. Однако вместе они вполне охватывают все, что относится к жизни и смерти человека. — Но кто их создал?

— восклицает Авраам, чувствуя, что тема разговора становится неинтересной для его собеседников. — Да не все ли равно, — говорят оппоненты и уходят. Убедить своих современников Аврааму не удалось. По крайней мере, так явствует из источников Устной Торы, дошедших до нас.

Вернее, современники нашего праотца проявили не просто полное безразличие к его мировоззрению, нет, неприятие было гораздо более глубоким: они стали преследовать его именно по «идейным убеждениям». Почему? Потому что та картина мира, о которой говорил Авраам, шла вразрез с их картиной мира. Она грозила разрушить основы их веры в божков и идолов.

Она была идеологически опасна. С точки зрения логики никаких интеллектуальных сложностей в объяснениях Авраама не было. Понятно, что представление о том, что Б-га нет, а есть несколько богов, алогично. Судите сами: допустим, что у мира не одна первопричина, а несколько.

Например, две. Или три, что-нибудь вкупе с «сыном» и «святым духом». Некоторым нравится картина, когда «причины»

сотрудничают одна с другой, другим — когда они противоборствуют. Одна, скажем, — добро, другая — зло (рабочие названия). Зло и добро создали этот мир, воюют друг с другом, временно побеждая один другого; так мир и живет — в трениях и противоборстве, чем плохо? Правда, здесь есть одна загвоздка.

Мы сказали, что ищем первопричину. Т.е. то, что действует само по себе, а не под влиянием других причин. В нашей же «двупричинной»

вселенной оба начала противостоят один другому, а значит, в чем-то ограничивают друг друга, оказывая взаимное давление: зло мешает добру, добро преодолевает или не преодолевает зло. Логика подсказывает, что они зависимы, а значит, НЕ ПЕРВИЧНЫ.