Нельзя запрещать себе то, что Тора разрешила?

«7. Может человек подумать: “Поскольку зависть, жадность, стремление к почету и подобные душевные качества дурны — ведь они выбрасывают человека из мира, — я отдалюсь от них полностью и ударюсь в другую крайность” — настолько, что не будет теперь есть мяса и пить вина, не женится и не станет жить в красивом доме и носить красивую одежду, а будет одеваться в мешковину и т. д., — также и это дурной путь, и идти по нему запрещено. Идущий по этому пути называется грешником, поскольку написано про назорея: “И искупит его, поскольку он согрешил против души”.

И сказали мудрецы наши благословенной памяти: если уж назорей, который отказался только от вина, нуждается в искуплении, отказывающийся от всего — тем более! Поэтому заповедали учителя наши благословенной памяти, чтобы человек отказывался только от того, что запрещено Торой, а не запрещал бы себе с помощью обетов и клятв разрешенное Торой. Так сказали мудрецы наши благословенной памяти: “Недостаточно тебе, что ли, того, что запретила Тора, что ты еще запрещаешь себе разрешенное?!” И запретили учителя наши благословенной памяти изнурять себя постами больше, чем следует. И обо всем этом и подобном ему сказал царь Шломо, да пребудет мир с ним (Коэлет ): “Не будь слишком праведным и не слишком мудрствуй; зачем тебе быть удрученным?”.

И еще сказал он (Мишлей ): “Проторяй стезю ног твоих (посредине), и все пути твои будут тверды” (Кицур Шульхан Арух[i]. Качества, которые следует человеку воспитать в себе). Это, конечно, так. А что же делать тем, кто запрещает себе разрешённое и так?

Неужто тем, кто не ест мяса, его надо срочно купить, заменить сок на вино, а мешковину на что-то более подходящее? Можно подумать, что «я же вот не высовываюсь, никому вреда нет, а на первый взгляд так вообще и не подумаешь, что какая-то не такая» — так почему нельзя? Да и гордости, вроде бы, не возникло ещё.

Зачем, если мне и так сойдёт? Как быть? N. [i] Автор — раби Шломо бар-Йосеф Ганцфрид (Кицур Шульхан Арух; 5564-5646 / 1804-1886, Австро-Венгрия) — выдающийся законоучитель, один из духовных лидеров поколения.

В кодексе «Кицур Шульхан Арух» («Сокращенный Шульхан Арух») рав Ганцфрид предельно сжато и просто изложил все законы, знание которых необходимо каждому еврею в повседневной жизни. Отвечает рав Меир Мучник Здравствуйте, N.! Вы задаете хороший вопрос.

Реакция и серьезность Простой ответ: конечно, если у кого-то нет мяса в меню, не надо немедленно покупать. Что касается упомянутых Вами мяса и вина, считается, что в их употреблении состоит «радость» и потому правильно есть мясо и пить вино в праздники, когда надо быть «радостным». (В чем именно состоит эта «радость», — другой вопрос.

Когда речь идет о вине, многим объяснять не надо, когда речь о мясе, — объяснения есть). Вино — также в Пурим, когда надо пить. Но каждый день необязательно. Мешковина?

Ну, я не большой специалист в области женской моды, но надевать что-то «подходящее», насколько знаю, — это не какой-то особый шик. А достойной одежда всё-таки должна быть. Однако Ваш вопрос, конечно, более фундаментальный. И не зря здесь упоминается о назире («назорее»)[i].

Это очень непростая тема, в том числе — из-за вопроса о том, насколько желательно воздерживаться от наслаждений. С одной стороны, как Вы цитируете, назир приносит жертву искупления (Хатат) потому, что причинил себе страдания, воздерживаясь от вина. Значит, это плохо? Но ведь, с другой стороны, Тора сама предлагает эту тропу: тот, кто хочет стать назиром, пусть сделает так-то и так-то, воздержится от вина и т.

д. (Бемидбар 6). Более того, мудрецы говорят (Раши[ii], комментарий к стиху 6:2): тот, кто видит соту>[iii] — женщину, подозреваемую в измене, — в ее падении, да воздержится от вина (ибо оно часто приводит к разврату). Значит, это хорошо, и Тора рекомендует!

А потом называет грехом, требующим искупления??? По-простому можно ответить так. Назир — это именно реакция на всё, что олицетворяет собой сота. А реакция на любое явление, которое не нравится, — это очень часто впадение в другую крайность.

Хотя бы временно, чтобы сначала полностью отдалиться от того зла и избавиться от него. Если человек травмирован чем-то, то он естественным образом не может даже слышать об этом. (Согласно Рамбану[iv] — комментарий к Бемидбар 21:9, — чудо исцеления с помощью медного змея[v] состояло в следующем: тех, кого укусили змеи, должно было тошнить при одном виде медного змея, а они исцелялись…) Поэтому понятно: под впечатлением страшного нарушения, которое сота совершила из-за вина, захочется отказаться даже от винограда, от всего, что хоть как-то связано с вином. И Тора дает такую возможность — и, тем самым, способ продемонстрировать серьезность своих намерений отдалиться от зла, чтобы это были не просто разговоры.

Но в то же время Тора «намекает», что это хорошо только временно, ибо сверх меры воздержание от вина тоже не совсем правильно. Почему? Накрытый стол Мудрецы говорят о сотворении мира в том числе как о «накрытии стола»: человек был сотворен именно для того, чтобы стол был накрыт для кого-то. А еще — что Б-г показал Адаму, какой прекрасный мир Он создал (и повелел его не портить).

Мы тут многократно подчеркиваем, что мир — это не место получения награды, а место работы, тем не менее, Начальник явно пожелал, чтобы работники могли не только трудиться в поте лица, но и наслаждаться. И создал в этом мире много приятного и прекрасного. Представим себе, что человек пригласил друга в гости и накрыл праздничный стол. Друг приходит — и проводит весь вечер в задушевной беседе с хозяином.

А к еде не притрагивается. Потому что я здесь «по любви, а не по расчету», я люблю не твою еду, а самого тебя! Хочу наслаждаться твоей компанией, твоей личностью, беседами, единением душ, а не едой, всем этим материальным, которое не является частью тебя! Оно не нужно, мне и так хорошо.

Что скажет друг? Очень приятно, конечно, что ты так меня любишь и так хочешь со мной пообщаться. Но… я также приготовил эту еду — специально для тебя!

И тем самым вложился в нее и в тебя. Поэтому, отвергая эту еду, ты отвергаешь эту часть меня! Я, близость ко мне — это не только я сам и беседы со мной, это также то, что я приготовил тут для тебя, наслаждение этим. Б-г поместил нас в материальный мир, где приготовил много приятного — для кого?

Для нас! Вкусная еда, красивая одежда, как и красивая музыка, природа, архитектура, литература и т. д. — всё это не просто находится в «грешном мире», где-то в стороне от наших отношений с Б-гом и только «отвлекает», и можно сказать: «Мне и так хорошо»

— и не трогать. Нет, этот мир принадлежит Б-гу, мы здесь у Него в гостях, и Он приготовил это для нас! Поэтому «мне и без этого хорошо» — не совсем корректное отношение.

Разумеется, другая крайность тоже некорректна. Гость, который, прибыв к месту назначения, набрасывается на еду, а с хозяином едва перемолвится словом, конечно, производит еще худшее впечатление. Да и невозможно насладиться всем, что есть в мире, большинству из нас денег не хватит, а тем, для кого это не проблема, не хватит времени и сил. Но как раз такие факторы — в числе индикаторов того, что Б-г приготовил в этом мире конкретно для нас.

Хозяин пригласил много гостей, поэтому не всё на этом огромном столе предназначено мне одному. Но что-то явно предназначено: Он меня пригласил и подвел к столу. Поэтому хотя бы ради приличия надо что-то отведать и поблагодарить. Да, общение — больше для души, а еда и прочие наслаждения — для тела.

Но Б-г поместил нас в этот материальный мир и пожелал, чтобы мы приближались к Нему не только «душой», но и «телом». Как в гостях. Поэтому умеренное наслаждение благами этого мира вовсе не противоречит святости и близким отношениям с Б-гом — наоборот, оно является неотъемлемой их частью. Нэзирут — реакция на поведение соты.

Один из гостей переел, напился и устроил пьяный дебош. Другой увидел: фу, как противно! Я к этому вину даже не притронусь! С тобой, хозяин, буду общаться, и достаточно, ведь главным образом для этого я сюда пришел.

Хозяин: понимаю и в определенной мере поддерживаю. Да, давай немного пообщаемся, уединившись в моей комнате и удалившись от той действительно противной ситуации, восстановим задушевную атмосферу. Но потом — всё-таки вино я купил и подал к столу для тебя. Не будь дураком и не напивайся так, как тот гость, но немного радости и наслаждения испытай!

Это — по-простому. Но можно и углубиться. Что такое святость и нечистота? Что это вообще такое — назир?

Согласно Торе, принимая на себя нэзирут, человек может достичь особого уровня святости. Выполнение законов «назорейства» делает человека во многом подобным Первосвященнику, только последний может быть только из коэнов[vi], уже по-особому «святых» — и пожизненно, а назиром может быть любой еврей и это обычно временно.

И как же достигается эта особая святость? Во-первых, воздержанием от вина и всего с ним связанного, вплоть до винограда. Во-вторых, избеганием ритуальной нечистоты, которая передается через прикосновение к умершему (тумат мет). В-третьих, отращиванием волос, воздержанием от стрижки.

Почему именно удаление от всего этого создает особую святость? Нам нужно понять: во-первых, что такое на самом деле святость. Во-вторых, как связаны между собой различные темы в главе Насо, в числе которых —тема «назорейства». В целом в этой части Торы речь идет о Мишкане (Скинии, переносном Храме) и расположении еврейских колен-племен в стане вокруг него.

В этой главе Тора сначала излагает закон об удалении из стана в пустыню людей, ритуально нечистых (тамэ), т.к. их присутствие наносит ущерб святости Мишкана и лагерей вокруг него. Тут вроде всё «по теме». Но потом — упомянутый закон о соте, женщине, подозреваемой в супружеской измене.

Затем — о назире. Потом — опять о Мишкане, его освящении. На первый взгляд может показаться непонятным, почему о соте и назире говорится именно здесь. Как они связаны с Мишканом?

Почему «ритуальная нечистота», противоположностью которой, по-видимому, является «чистота», противоречит и святости? Рассредоточение и посвящение Как раз удаление от Мишкана и лагерей колен вокруг него помогает нам получить представление и о святости, и о нечистоте. Лагеря колен были расположены вокруг Мишкана, каждый — со стороны не только «географической», но и отражающей его характер и склонности: ведь есть типы «западные» и «восточные»

и т. д. Расположение по кругу отражало тот факт, что у каждого человека и у каждой группы — свое восприятие и своя точка зрения на Центральную Истину, которую воплощал Мишкан, находившийся «напрямую под Б-гом». У каждого к этой Истине свой путь.

Но все они сходятся воедино в центре. Поэтому тот, кто находится в центре, понимает все точки зрения. Ведь он видит их все как общую систему с разными аспектами. И характер его уравновешен, каждое из противоположных качеств проявлено в меру.

А отход в сторону означает: одно из этих качеств развито сильнее других, что может привести к дисбалансу, если зайдет слишком далеко в крайность. «Ритуально нечистый» должен быть удален от этого центра. Дальше всех отсылается мецора («прокаженный»), который был наказан своим недугом[vii] за злословие.

Почему человек ругает других? Потому что уверен: они неправы, глупцы, а то и вовсе злодеи. Дело в том, что он не может посмотреть на мир с их точки зрения, настолько их позиция далека от него. В отличие от человека, находящегося в центре, который понимает все точки зрения, близок ко всем.

Таким образом, человек, слишком далеко отклонившийся от центра, ослеплен и не видит многих аспектов истины. И не только в спорах с людьми — как идеологических, так и личных. Любой может увлечься чем-то настолько, что забудет «обо всем на свете», об остальных важных предметах. Таким образом, в этом своем увлечении он «вязнет», и ему надо «вырваться»

и «отряхнуться» — как от грязи, даже если физически чист. Иначе не сможет воспарить. По словам рава Гирша[viii], на высшем уровне «ритуальной нечистоты»

(ави авот а-тума) находится тело умершего, ибо смерть — высшая степень потери контроля над собой. Но можно также понять, как возникает нечистота живого человека: это происходит, когда он теряет равновесие и впадает в крайности. Его бросает то туда, то сюда различными «веяниями» и силами, под влиянием которых он находится.

Либо его «раскачивают» какие-то приятные занятия, если увлекают его чересчур, в ущерб важным делам, либо какие-то большие идеи, «-измы», либо тысяча мелких отвлечений типа (в современном мире) сообщений в телефоне. Если это не контролировать, можно буквально умереть — растратить свою жизнь, всё свое время зря. Всё это будет тянуть нас в ту или иную сторону, а на жизнь — на главное, на цель — не останется времени и сил.

Вот что такое «нечистота». Соответственно, «чистота» — это отряхнуться и избавиться от всего этого и сосредоточиться на цели. И «святость»

(кдуша) — тоже про это! Ведь, строго говоря, святость — это отделенность от всего и посвященность чему-то одному. Поэтому жена при обручении мекудэшет — «посвящается» мужу, запрещена всем, кроме него.

Таким образом, истинное значение святости — посвященность. Что также означает отделенность от всего. Необязательно быть полностью отрезанным. Ведь центр, где находится человек высокого уровня, как раз связан со всеми точками окружности, «видит»

все точки зрения. Но именно благодаря этой связи со всеми — он собирает их воедино и посвящает их цели! Именно так поступил наш праотец Авраам: он отделился от остального мира — мира идолопоклонства, он назван иври потому, что стоял «на другой стороне» (эвер) реки по отношению ко всем.

Но в то же время — открыл свой шатер с четырех сторон и приглашал в гости всех, включая идолопоклонников! Потому что это было на «его территории», по его правилам. Он не давал другим «растаскивать» себя в разные стороны.

Наоборот, он притягивал всех с разных сторон к себе в центр. И Мишкан / Храм называется Бейт а-Микдаш — «Дом Посвящения», ибо туда еврей идет ради одной цели — служения Б-гу и общения с Ним, приближения к Нему — посвящения себя Ему. Как жена посвящает себя мужу — и помогает ему, и общается, сближается с ним. Действительно, говорят мудрецы, что еврейский народ подобен «невесте»

Всевышнего, а Дарование Торы — свадьбе. В этом смысле Мишкан / Храм — это их «Дом», в нем «чета» уединяется и происходит посвящение «жены» «Мужу».

Но тогда каждый дом супружеской пары — это «мини-храм». И, если жена может быть заподозрена в измене, это нарушает ту самую святость и чистоту. Теперь понятно, почему после главы об удалении людей ритуально «нечистых» следует глава о соте.

В этом контексте тоже употребляется слово тума — «нечистота», и его значение мы теперь тоже можем понять: нарушение ее посвящения мужу, увлечение чем-то другим! Само слово «сота» образовано от корня самех-тэт-эй — отклоняться, стия — «отклонение» — в сторону от правильного пути, от центра, отвлечение от цели.

Это несовместимо с «домом посвящения» и подрывает его атмосферу. Как ритуально нечистые люди несовместимы со всенародным Домом Посвящения. Понятно также, почему после греха Золотого тельца Моше провел с народом процедуру, подобную той, которую проводят с сотой (Раши к Шмот ): то увлечение идолом было эквивалентом «супружеской измены»

и отклонением от Центра. И о народе сказано паруа (Шмот ) — слово, которое упоминается в законах о соте, когда коэн во время проводимой с ней процедуры снимает ее головной убор (Бемидбар ). Значение этого слова — не столько «открыт», сколько «распущен», лишен порядка и уклада. Волосы были аккуратно собраны и уложены под головным убором, а теперь распущены и растрепаны.

Вместо собранности и сосредоточения на одной цели — растрепанность и рассредоточение. Личный храм А далее в главе говорится о назире — это реакция на всё, что происходит с сотой. То есть, как мы теперь понимаем, реакция на подрыв посвященности, на распущенность и рассредоточение. Которое, в свою очередь, смерти подобно, ибо это потеря ориентира и сосредоточенности на цели жизни.

Поэтому цель назира — восстановление утраченного, максимальная посвященность и сосредоточенность. Отсюда — избегание ритуальной нечистоты от прикосновения к умершему: от максимальной утраты контроля до полного его обретения. То же касается отказа от вина, винопитие также чревато утратой контроля. Назир «принесет себя»

(там же, ) — полностью держит себя в руках. Почему он должен отращивать волосы, вроде бы по-прежнему непонятно: ведь упомянутый мецора-«прокаженный», ритуально нечистый, отсылаемый дальше всех от центрального Мишкана, также не должен стричься, его волосы должны быть растрепанными и беспорядочными. Как у той же соты. Почему же тогда назир, стремящийся к противоположному, должен отращивать волосы?

Ответ, вероятно, такой: ему надо не просто воздерживаться от стрижки «пассивно», но именно отращивать — активно! Нам сейчас этого не понять, но, судя по всему, изначально природа вещей была иной: ведь стандартный срок соблюдения законов нэзирут — 30 дней, а за это время у нас так волосы не отрастают. Первосвященник должен был стричься еженедельно, а царь — ежедневно, потому что ему полагалось быть «красивым» (сказано у Йешаяу, стих : «Царя в красоте его увидят глаза твои…») Похоже, что тогда волосы росли быстрее!

И представляется, что это можно уподобить тому, как в прошлом, до разрушения Храма, овощи и фрукты были сочнее. Потому что всё было более «сочным», полным жизни, кипящим ею. И в этом цель назира: ну-ка, солнце, ярче брызни, эй, товарищ, больше жизни! Особое сосредоточение и энергетика — собирание, посвящение и направление всех сил, всей той энергии на служение Б-гу.

Согласно многим комментариям, отросшие волосы назира способствовали его отделению от общества и погружению в себя (в отличие от сбривания волос левитов, см. Бемидбар 8, при их посвящении себя служению людям). Но рав Гирш дает иное толкование: это не столько отделение назира от окружающих и погружение в себя, сколько очерчивание круга, внутри которого он переходит в иной «режим» жизни, и это естественно отделяет окружающих от него.

Ибо слово назир — однокоренное со словом нэзэр — «венец», его волосы подобны короне, а сам он — царю. Царь самим своим статусом и образом жизни отделен от других. Точнее, другие, видя его корону — знак его особой возвышенности, естественным образом отступают от него в благоговейном почтении. (Как мы уже говорили, истинное значение почитания — именно создание такой «оболочки», «ауры»

вокруг человека, благодаря которой его нельзя «трогать» напрямую, отодвигать, противоречить ему. Надо считаться с ним, изменять что-то в своем поведении, вставать при виде его, уступать дорогу — из-за этой «оболочки», которая окутывает его и передвигается вместе с ним). И головной убор женщины называется нэзэр, сота остается без него, отчего ее волосы приходят в беспорядок.

Именно этот утраченный порядок восстанавливает назир — с помощью своих собственных волос, которые, видимо, должны быть не растрепаны, а как-то аккуратно уложены (только не расческой, чтобы случайно не вырвать волосы), находиться «под контролем». Более того, согласно комментарию рава Гирша, назир не случайно уподоблен Первосвященнику, ведь этим очерченным кругом и отделенностью назир фактически создает себе «личный храм», где он уединяется с Б-гом. Что тоже понятно в свете сказанного: Храм — это «Дом Посвящения», а назир — реакция именно на подрыв посвящения нечистотой от прикосновения к умершему и нечистотой соты. Поэтому он создает такой «дом посвящения», посвящая себя Б-гу, уединяется там с Ним, максимально сосредотачивается и направляет всю энергию на служение Ему.

Первосвященник делает это от имени всего народа — «жены» Всевышнего, а назир — как частный служитель. Но поэтому «назорейство» хорошо именно как реакция на соту и своего рода «упражнение»

в сосредоточении и посвящении себя Б-гу. Это колоссальное напряжение. Это возможно как своеобразное занятие «духовным спортом», но, как и в спорте физическом, не каждый может качать гири без перенапряжения, и даже тот, кто может, затруднится делать это беспрерывно. Поэтому постоянно быть назиром не всегда правильно и не каждому дано.

Были в истории пожизненные назиры — Шмуэль, Шимшон. Но это единицы. Оба олицетворяли атрибут «строгого суда» (противопоставленного «милосердию»): Шимшон — потомок Дана, сына Билхи, служанки Рахели, Шмуэль, хотя и был левитом, тоже представлял ту сторону (его матери Хане пришлось долго ждать его рождения, как Рахели — рождения Йосефа).

Поэтому Шмуэль помазал первым на царство Шауля, потомка Биньямина, сына той же Рахели. Сам Йосеф назван нэзир эхав — «отделенный от братьев», и не только потому, что они возненавидели его и продали, но и вообще — характером и образом жизни. Он по самой своей сущности и более способен сосредотачивать силы на труде и духовном строительстве, и обладает более «небесной» природой ума и характера, естественным образом направленной больше на уединение с Б-гом и обретение мудрости и несколько «оторванной от земли».

Но есть и те самые братья, другие колена, у которых склонности другие. Йосеф, с одной стороны, и братья во главе с Йеудой, с другой, — это не только разные ветви народа, но и разные эпохи в истории: в прошлом весь наш народ иногда именовался «Эфраим» — по имени сына Йосефа: мы были более сильными и посвященными Б-гу в Храме, который у нас был, поэтому тогда даже сыновья царя Давида, самого яркого потомка Йеуды, тоже были назирами. Таких тогда много было.

Но сегодня все мы йеудим («иудеи»), по имени Йеуды, и назирами становиться не принято, не для нас это. Конечно, можно посвящать себя служению Б-гу в тех сферах, что нам даны, но не следует слишком «отрываться от земли». Ибо, как сказано, Б-г поместил нас именно на нее и «накрыл стол» на ней.

Он нас приглашает. Можно уединиться и пообщаться с Хозяином в отдельной комнате, если обстановка за столом станет слишком разнузданной, но полностью отказываться от Его приглашения к столу не станем. С уважением, Меир Мучник [i] См. статью о назире.

[ii] Рабейну Шломо Ицхаки (4800-4865 /1040-1105, Франция, ешивы Германии) — классический комментатор Танаха и Талмуда. [iii]См. Бемидбар -31. [iv] Раби Моше бар-Нахман, Рамбан (4954-5030/1194-1270, Испания — Эрец-Исраэль) — величайший законоучитель, комментатор Танаха и Талмуда, каббалист.

[v] См. Бемидбар 21:5-9. [vi]Коэны — священники в Храме, потомки Аарона. [vii] Не следует путать цараат — «проказу», о которой говорится в Торе, с заболеванием, называемым так сегодня.

[viii] Раби Шимшон бар-Рефаэль Гирш (5568-5649 /1808-1888 Германия) — выдающийся комментатор Писания, один из духовных лидеров евреев Европы, объявивший непримиримую войну реформизму. Комментарий рава Гирша на Пятикнижие, в отличие от большинства классических комментариев, был обращен не только к знатокам Торы, но и к тем, кто сомневался в основах веры или даже утратил живую связь с еврейской традицией. Благодаря организаторской и просветительской деятельности рава Гирша к выполнению заповедей возвратилось множество евреев, стоявших на пороге ассимиляции.