От Центрального парка к Синаю 4

Социальная работа Чего только я не предпринимал, чтобы избавиться от своих страхов. Я думал, что смогу увлечься народной музыкой, затеряться в своеобразном мире народных мелодий. У меня образовалась большая коллекция граммофонных пластинок (вы еще помните такие штуки?) и двенадцатиструнная, а также шестиструнная гитара. Моими героями стали Пит Сигер, Лидбелли, Вуди Гэтри, Одетта.

Бывало, я напевал песни и говорил себе: «Вот она, правда. Это может стать фундаментом моей жизни». Я втянулся в «социальную работу». Однажды в выходные дни большая группа учеников нашей школы устроила многочасовую демонстрацию перед зданием магазина Вулворт на углу Бродвея и 231-й улицы в Бронксе.

Владельцев этой фирмы обвиняли в дискриминации негров. Я опять сказал себе: «Вот она, правда. Это может стать фундаментом моей жизни». Позже, в Мичиганском университете, я изготовлял плакаты и участвовал в протестах против войны во Вьетнаме.

Для того чтобы решить свои проблемы, я пробовал разные «стратегии». Теперь, в ретроспективе, они кажутся диковинными. Например, я фокусировал свои глаза на каких-нибудь объектах, таращил глаза на любые вещи в течение долгого времени. Я думал, что таким образом смогу воздействовать на свой беспокойный ум.

Но из этого ничего не получалось. Однажды мой друг Йош и я провели лето, путешествуя на попутном транспорте по диким местам штата Вайоминг. Вдали от шума цивилизации мы пытались найти некую безупречную чистоту. Я опять пытался убедить себя в том, что и это может стать фундаментом моей жизни.

Но в глубине души я знал, что это не так. Я также писал стихи и изучал «большую литературу». На какое-то время это отвлекло меня от моих проблем, но я знал — «Мистер Хайд» прячется где-то на заднем плане и всегда угрожает мне возвратом в прежнее состояние.

Я никак не мог отделаться от него, и все мои попытки скрыться куда-нибудь оказывались несостоятельными. Я убегал от своего страха, но страх всегда преследовал меня, прятался прямо за моей спиной. Я не мог убежать от него. Ко всему прочему, я не хотел идти на компромисс, соглашаясь на полуправду.

В глубине души я знал, что поскольку я нахожусь на земле один единственный раз, необходимо добиться реального успеха, а не слушать всякие лживые рассуждения. Поймите меня правильно: я старался, пробовал, но мои стратегии были неадекватными, они не приносили результатов. Они не соответствовали той проблеме, которая терзала меня изнутри, приводила в вечно испуганное состояние и оставляла в полном одиночестве. «Ахат шоалти меэт АШЕМ [1] — Об одном просил я Б-га», — говорит царь Давид, — «пребывать все дни своей жизни в доме Б-га».

Это все, что было мне нужно. Моя душа жаждала мира, хотела пребывать в безопасности в предназначенном ей доме. Но я не мог согласиться с этим. Нет, я сам хозяин своей судьбы; я знаю, что следует делать; я могу разобраться в том, что такое жизнь.

Если быть откровенным, получается, что я считал себя больше, сильнее и умнее самого Б-га. Я знал все обо всем. А сейчас я покажу вам величие Б-га, Б-га Израиля, который — несмотря на все наше противодействие — остается нашим Отцом и нашим Защитником. Давайте посмотрим, как я проводил свои дни, как я жил?

Не имея понятия о Торе, я был полностью оторван от своего народа и своего наследия. Я претендовал на то, что знаю, как жить — но жил в Аду. Как реагировал Б-г на мое сопротивление, на мое противодействие? Презирал ли он меня?

Дорогие друзья, пожалуйста, внимательно прочитайте то, что будет сказано далее, и вы убедитесь в невероятной доброте и любви нашего Создателя и Защитника, Б-га Авраама, Ицхака и Яакова . В то время, когда я спорил с Ним и презирал Его Тору, Он подготавливал мне путь к свободе, миру, правде, счастью, настоящему счастью, которое откроется мне далеко в будущем. Я не сознавал этого, но Б-г вел меня за руку. Все мои трудности и страхи были чем-то вроде пастушьих прутьев, колющих, толкающих, при необходимости бьющих — и в то же время подталкивающих меня в правильном направлении.

Эти прутья причиняли боль, потому что я сопротивлялся. Но все они направлялись Рукой Б-га. * * * Наступило время, когда я пошел в десятый класс. Я хочу, дорогие друзья, чтобы вы оценили величие Ам Исроэль, еврейского народа, чьи сыновья и дочери вырастают в непорочности, и чьи дети имеют привилегию изучать Тору вместо того, чтобы подвергаться различным тяжелым испытаниям, из которых почти невозможно выйти неповрежденными.

Сейчас обсуждают ситуацию в средних школах. Понимаем ли мы, что произошло с американской школой? Чему учат там американских детей? Учатся ли они тому, как надо эффективно жить в созданном Б-гом мире, или тонут в болоте нравственной деградации?

Мне удалось спастись из этой огненной печи, но я был на волосок от гибели. Я спасся только благодаря особой милости Б-га. Я был исключительно впечатлительным, ранимым подростком, поэтому американская система ценностей и культура были для меня постоянным источником беспокойства. Я представлял собой редкое исключение, а для большинства евреев американская система обучения — это прямая дорога к освобождению от ценностей Торы, нечто вроде паутины, из которой почти невозможно вырваться, спастись .

Одна девушка, новичок, поступила в нашу школу на один класс ниже моего. Ее звали Линда Вилленси, и сразу после приезда она привлекла к себе всеобщее внимание. Все ученики старших классов хотели встречаться с ней. Она была не только красивой, но и очень милой девушкой.

С ее приходом наша школа стала как-то светлее. Никакой претенциозности, никаких штучек. Все учителя любили ее; она была толковой, сообразительной ученицей. По моему мнению, она было само совершенство.

Вы думаете, я преувеличиваю? Если вы сомневаетесь в моей объективности, посмотрите, что было написано в ежегоднике выпускного класса школы, когда Линда закончила учебу: «Линда, я сомневаюсь в том, появится ли еще когда-нибудь в филдстонской школе нечто подобное такой хорошей, славной девушке, как ты. С наилучшими пожеланиями, Фен Фуллер». Вы думаете, что Фен Фуллер — это влюбившийся в Линду выпускник нашей школы?

Отнюдь, Фенуик Б. Фуллер был многоуважаемым Президентом средней школы и учителем французского языка! Однако весь этот блеск и великолепие я наблюдал издалека. Я не мог разговаривать с девушками .

Любая необычная, утонченная, красивая и популярная девушка была для меня недосягаемой. На такую девушку я мог только бросать ревнивые взгляды. Невозмутимые, хладнокровные парни могли делать все, что хотели. Я стоял в углу и наблюдал за проходящим мимо меня парадом жизни.

Обратите, пожалуйста, внимание, дорогие друзья, на всемогущую руку Б-га, невидимо действующую в нашем мире, спасая тех, кто взывает к Нему . Где-то в моей разбитой, жаждущей душе возникло желание обратиться к Б-гу. Я пробормотал нечто похожее на молитву, что-то такое вроде: «Я мечтаю о том, чтобы был кто-нибудь, где-нибудь, Кто мог бы помочь мне». Что произошло?

В доспехах Этической Культуры появилась маленькая трещина, небольшой намек на послушание, смирение, несколько тайных слез. [1] Теилим 27:4 с разрешения издательства Швут Ами