«Праздничные одежды»

Майса В начале XIX века в Вильнюсе, литовском Иерусалиме, произошел довольно странный случай: в один прекрасный день в городе появился представительный человек в экзотическом костюме. Поведение этого мудреца с сефардской внешностью, его молитвы, совершаемые с особым благочестием, частые погружения в микву и загадочность, которая окружала его, не могли не производить впечатление. Люди стояли в очереди, чтобы увидеться с ним и узнать, что привело его в Вильно. Всеобщее любопытство, искусно подогреваемое туманными ответами, рождало самые безумные предположения: стало быть, в нашем городе Машиах…?

Рав Хаим из Воложина, ученик гаона Элиягу из Вильнюса и основатель знаменитой воложинской ешивы, «матери ешив», услышав об этом человеке, категорически отмёл эти нелепые слухи. Когда его спросили, почему он так уверен, что в данном случае и речи быть не может о Машиахе, рав Хаим дал поразительный ответ. Известны две схожие версии его объяснения. Их суть такова.

— Я опишу вам приход Машиаха…, — сказал рав Хаим. — Однажды я возвращаюсь домой после утренней молитвы в ешиве. Моя жена спрашивает: «Хаим, ты хочешь есть сейчас?» Я отвечаю ей: «Рельке, моя лекция еще не готова, сначала я хотел бы её подготовить».

«Хорошо, Хаим, — говорит она мне, — я пока сбегаю на рынок. На огне остается кастрюля, посмотри, чтобы она не сгорела. Пожалуйста, будь внимателен, я знаю, что когда ты погружен в учебу, то обо всем забываешь!» Раббанит уходит на рынок, а я открываю Гемору, чтобы подготовиться к лекции, и вдруг замечаю, что солнце явно светит ярче, чем обычно: на улице так светло!

И птицы, сидящие на деревьях, поют громче и радостнее… Их пение трогает сердце… Тут я слышу шум на улице и, высунувшись из окна, замечаю бегущего со всех ног сапожника. — Что происходит, Эли, что случилось с солнцем?

И почему птицы поют так красиво? А деревья… почему они вдруг цветут? — кричу я ему.

— Как, рабби, ты не знаешь, Машиах пришел! — отвечает он. Тогда я бегу к шкафу, чтобы взять там свою субботнюю одежду и пойти встречать Машиаха. Но тут обнаруживаю, что на моем костюме не хватает пуговицы!

После шаббата я обратил на это внимание жены, но она сказала: «Почему ты меня торопишь? Он не понадобится тебе до следующей пятницы!» Я погружаюсь в сложные размышления о том, что же теперь делать: выйти навстречу Машиаха в обыденной одежде или надеть субботний костюм, несмотря на отсутствующую пуговицу? Мои мысли прерывает вернувшаяся с рынка рабанит.

— Хаим! — восклицает она. — Где же ты был? Кастрюля сгорела!

— Какое сейчас это имеет значение, — говорю я. — Пойди-ка надень своё субботнее платье, и пойдем встречать Машиаха! Что же касается этого странного человека, прибывшего в город, — продолжает рав Хаим, — обязательно обратите на него внимание. Это, наверняка, доносчик, которому платит полиция.

Его следует остерегаться всем торговцам, товары которых еще не декларированы. Вокруг него протестуют: «Ладно, это не Машиах, но такое обвинение против человека, все поступки которого выражают благородство и набожность…?» История получила свою развязку несколько дней спустя: цадик в сопровождении полицейских инспектировал еврейские магазины Вильнюса. Конечно, он снял свою парадную одежду!

из журнала « Мир Торы », Москва