Праздники в семье рава Ицхака Зильбера

Воспоминания рабанит Хавы Куперман

Слихот и Рош а-Шана

На слихот я всегда ходила с папой. И в Ташкенте, и здесь, в Израиле. Бен-Цион уже был взрослый, и он женился скоро после приезда в Израиль, так что он ходил отдельно.

На праздники мама всегда пекла разные халы. На Рош а-Шана -- халу с птичкой сверху. Знаете, как делать птичку? Делают маленькую халу, которую завязывают узелком, верхний кончик делают в форме головки с клювом, а нижний -- надрезают ножом на полоски так, чтобы получился хвостик. Эта птичка символизировала мир и согласие, как «йонат шалом», голубка мира. На Йом Кипур мама пекла халу с лестницей, а на Суккот -- халу и сверху еще маленькую халу. На все это у нее была традиция от ее мамы, бабушки и т.д.

На Рош а-Шана мы всегда одевались в бело-синие одежды, а на Йом-Кипур -- только белые. Так что когда, приехав в Израиль, увидели, что здесь одеваются, как хотят, для мамы это было очень странно.

Мама всегда ходила в синагогу в праздники, насколько могла. Я помню когда-то, мне было года три, я пошла с мамой, и я ходила и заглядывала всем в лица. Все женщины плакали -- и в Рош а-Шана, и в Йом-Кипур.

А еще на Рош а-Шана все пекли медовый леках, а потом в Десять дней раскаяния все ходили друг к другу и просили кусочек этого пирога. Идея была в том, что если Свыше установлено, что ты должен будешь в этом году просить, то вот сейчас это и выполняется. Потому что для моих родителей и их друзей просить что-то у людей -- было совершенно невыносимо. Это была очень тяжелая гзера, и они старались выполнить ее вот таким приятным образом.

Когда я подросла, папа стал объяснять мне смысл молитв по Махзору. Я ведь хотела ходить в синагогу, и молиться. Но молитвы Рош а-Шана и Йом Кипура -- очень длинные и непростые. Так что папа давал общий перевод, по смыслу, тех частей, которые я молилась. Но остальные части -- очень сложные, и мне тяжело было успевать. Так папа объяснил мне, что у каждого пиюта есть акростих, и мы с сестрой все время проверяли, какие слова получаются, и таким образом чувствовали связь с молитвой. Я до сих пор хорошо знаю все эти акростихи.

Папа всегда говорил нам, что в Рош а-Шана, и вообще в Десять дней раскаяния самое главное -- это не сердиться.

Для него самого Рош а-Шана был очень суматошным днем: он бегал по всему городу, чтобы протрубить в шофар всем, кто не мог прийти послушать в синагогу: одна женщина -- болеет, другая -- пожилая, и слишком далеко живет, еще один мужчина просто боится появиться в синагоге... Так папа обходил всех, и помогал им выполнить заповедь слушать шофар.

Йом Кипур

Перед Йом Кипуром принято и у мужчин, и у взрослых женщин, ходить в микву. Конечно же, и папа, и мама, это делали. А нас, детей, обливали водой: нужно было, чтобы в ведре было 9 кабин (мер) воды, потом это ведро быстро переворачивали, чтобы вся вода одновременно вылилась на ребенка. Идея этой традиции в том, что, если за прошлый год мы, не дай Б-г, натворили столько всего, что как бы уже не считаемся евреями, то сейчас мы как бы заново проходим гиюр (завершающей частью которого является окунание в микве).

В канун Йом Кипура папа благословлял нас. Причем это было особенное благословение: он надевал талит своего отца, которым очень дорожил. Он надевал его только по исключительным случаям: например, когда вышел из тюрьмы, а также для этого благословения перед Йом Кипуром. Было немыслимо вступить в Йом Кипур без папиного благословения. Даже когда я была в Америке, перед Йом Кипуром я всегда звонила домой, чтобы папа благословил меня.

Папа никогда в жизни не плакал -- я никогда этого не видела. Но в тот Йом Кипур, когда незадолго до этого ему исполнилось 60 (он ведь родился в Аве), когда он благословлял нас, его глаза блестели. «Я не знаю, что будет на следующий год...», -- объяснил он.

Я родилась 22 Ава, когда маме было уже сорок. Получается, что в Йом Кипур мне было полтора месяца. Папа постановил, что мама может кушать по шиурим, малыми порциями. [От редакции. Во обычной ситуации в течение большей части первого месяца после родов необходимо поститься, как обычно. Однако в случае болезни или слабости, которые могут привести к опасности, разрешается есть малыми порциями. О каждом конкретном случае и том, как поступать, нужно проконсультироваться у раввина.]. Мама это делала, но говорила, что это так сложно, что проще было бы вообще не кушать.

Суккот

Всех четырех видов растений у папы никогда не было. Так он после того, как возвращался из синагоги, брал нас (девочек), и мы шли на другой конец города к человеку, у которого были арба миним, чтобы мы тоже смогли выполнить заповедь лулава. Хотя девочки и не обязаны выполнять эту заповедь.

Сукка у нас была всегда. В Ташкенте папа построил ее во дворике. Своим русским подружкам я объясняла, что наш папа такой замечательный, он построил нам, детям, домик, в котором можно играть. Ну и, разумеется, он тоже приходил к нам «в гости» в этот домик.

Я помню, что, когда мне было года три, папа построил сукку вместе с хабадниками. А они всегда кладут очень много ветвей для схаха. И мой брат боялся, что схах окажется вообще некошерным. Если вода не может проникнуть через него -- такой схах считается некошерным. Так брат решил проверить: взял ведро воды и вылил его сверху, через схах -- прямо на того человека, который был в этот момент в сукке...

На праздники у нас собирался дома миньян, и на трапезы всегда были гости. Я очень любила, когда папа говорил Кидуш, говорить с ним одновременно. Мне это казалось естественным, но многие гости, видя маленького ребенка, говорящего Кидуш, просто не могли удержаться от слез... Ведь все это происходило в Советской России.

Симхат Тора

Это был самый необыкновенный праздник, просто предел мечтаний. Для нас, и для мамы -- это было самое большое наслаждение. Мне рассказывали, что, когда я родилась, мама, конечно же, не пошла в синагогу в Рош а-Шана и Йом Кипур, но на Симхат Тора она не могла удержаться, и пошла. Папа остался со мной, и в какой-то момент я начала плакать -- бутылочек тогда не было, нужно было только кормить. Папа закутал меня в одеяло (тогда уже было довольно холодно), и понес к маме -- кормить. Люди потом рассказывали, как видели младенца, завернутого в одеяло, из которого торчали крошечные ножки -- это папа не заметил, что ножки тоже нужно укрыть...

Вообще, в Симхат Тора было очень-очень весело, и очень много внимания уделялось детям: с ними танцевали, сажали их на плечи, со столов снимали скатерти и разрешали детям прыгать по столам: «Ведь они -- будущие свитки Торы!» -- говорили люди.

Кстати, обязательно выносили свитки Торы и женщинам. Мы всегда знали, что Симхат Торы -- это единственный день в году, когда и женщины могут поцеловать свиток Торы.

Я помню, мама купила мне такой маленький детский свиток Торы в красном футляре, и я с ним танцевала.

А однажды мы с сестрой заболели, и не смогли пойти на Симхат Тора. Это было для нас такое горе, что потом в течение всего года папа с братом делали нам компенсацию: каждый моцэй Шаббат устраивали нам «Симхат Тора» -- брали нас на плечи и танцевали.