Рав Дов Бериш Вайденфельд из Чебина

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. «ПУТЬ ЖИЗНИ ПОСТИГАЮЩЕГО -- ВВЫСЬ» (Мишлей, 15:24)

Вот как, по словам Рамбама, должен вести себя в жизни мудрец Торы («Илхот Йесодей Тора», 5:11): «Он должен говорить с людьми мягко и дружелюбно, сочувствовать им и понимать их [как сказано, например, в Ктубот (17а): "Если ближний сделал неудачную покупку -- похвали ее перед ним"]. Он должен принимать людей приветливо... не трапезничать много с невеждами в Торе и не сидеть с ними. Всегда должны его видеть лишь занимающимся Торой... Он не должен слишком отдаляться и пребывать в одиночестве, и тогда все будут восхвалять и любить его, и возжаждут дел его. И так он восславит Имя Всевышнего. Именно о нем сказало Писание: "И сказал мне: ты -- раб мой, Израиль, ибо тобою прославлюсь" (Йешаяу, 49:3)».

Рав Дов Бериш нашел, что Рамбам исходил из трактовки нашими мудрецами (Менахот, 98а) стиха Писания (Млахим 1, 8:8): «А шесты [Ковчега Завета] были так длинны, что концы шестов видны были из Святилища, что перед Святая Святых [из-за завесы, отделяющей Святилище от Святая Святых], но не показывались наружу [сами по себе]». Мудрецы сказали: «Быть может, они не касались завесы? Однако сказано: видны были. Но если были видны, то, быть может, они проходили сквозь завесу наружу? Однако сказано: но не показывались наружу. Как это может быть? Подпирали [изнутри] завесу и выступали, как женские груди».

С одной стороны -- «не показывались наружу». Шесты Ковчега символизируют «несущих Тору», то есть мудрецов, которые отделены от общества. А с другой стороны -- «были видны»: присутствие их и влияние должны ощущаться в широкой среде, соответственно сказанному: «Подпирали... и выступали». Хотя сами они и отделены от всего общества завесой, влияние их ощутимо: «Не отдалится [мудрец] и не будет в одиночестве».

Рав из Чебина часто повторял: «Когда мы изучаем новые открытия в Торе, сделанные раби Акивой Эйгером, и видим его величие в ней, это должно воздействовать на нас, как самая лучшая книга мусара [учения об исправлении и совершенствовании душевных качеств]».

Тора благодеяния

Терпение рава Дова Бериша было чем-то нарицательным. Рав Авраам Йосеф Лейзерзон рассказывал, что один нищий подходил, бывало, к нему и пел перед ним... гимн Советского Союза, громким голосом и с жестикуляцией. Рав из Чебина терпеливо слушал его, благодарил и присоединял к благодарности хорошее подаяние. Такое благородное поведение рава в отношении просящего подаяние производило сильное впечатление на молившихся в синагоге.

Всех приходящих к нему посетителей рав из Чебина принимал приветливо, даже если кто-то из них задерживался у него больше принятого.

Был один еврей, который подолгу произносил перед равом из Чебина целые «лекции» по Торе, и тот терпеливо выслушивал их, не прерывая. Когда его спросили, почему он не жалеет своего драгоценного времени, он спросил в ответ: «Но разве это не есть милосердие?»

Он говорил: «"Дочь свою отдал я этому человеку" (Дварим, 22:16). Первое условие при шидухе [сватовстве] -- чтобы жених был достоин звания "человека" [а-менш]».

Один хозяин мясной лавки был постоянным участником уроков рава Дова Бериша, но с ним была проблема: его одежда издавала такой запах, что рав из Чебина не мог находиться рядом с ним -- его буквально тошнило, и он почти заболел.

На одном из уроков рав попытался тонко намекнуть лавочнику, что ради чести Торы следовало бы снимать рабочую одежду перед тем, как приходить на урок, но тот не понял намека...

Несмотря на все свои страдания, наш учитель никоим образом не согласился на то, чтобы сделать мяснику замечание, и предпочел отменить урок.

Однажды кто-то из домочадцев подал ему стакан чая. Ложечка не была хорошо вымыта, и рав из Чебина, человек очень чувствительный, не мог пить. Что же он сделал? Спрятал ложечку себе в рукав, вышел как будто для того, чтобы помыть руки, и быстро помыл ложечку...

Благородство души -- даже по отношению к вору

Рассказывает ученик рава Дова Бериша, рав Мордехай Моншейн: «Один сборщик подаяний, пришедший в Чебин, украл пару тфилин у ученика ешивы. Услышав об этом, рав из Чебина дал мне деньги и велел, чтобы я вместе с еще одним человеком отправился вдогонку за тем вором. Догнав, мы должны обратиться к нему мягкими словами и сказать, что он наверняка взял тфилин по ошибке, и мы пришли взять их назад. И поскольку он нуждается в деньгах, чтобы купить себе тфилин, мы даем ему требуемую сумму.

Наш учитель строжайше предупредил нас, чтобы мы ничего не убавляли и не прибавляли к этому от себя. Мы сделали все, как он нам велел: догнали того человека и сказали ему все, что приказал говорить наш рав.

По правде говоря, нам нелегко было исполнить желание рава из Чебина и разговаривать с тем вором учтиво, так как мы кипели гневом из-за наглости, доведшей его до кражи тфилин, и нам хотелось расправиться с ним. Однако мы сдержались и исполнили волю рава».

Помощь бедной невесте -- вопреки всему

Рассказывает гаон рав Йосеф Цейнойрет: «Однажды мой отец пошел с одним из ответственных за помощь бедным в Иерусалиме собирать пожертвования для бедного жениха. Спустя короткое время после начала этой работы тот габай сказал отцу, что не желает продолжать. Отец удивился, и габай в ответ объяснил это так: "В последнем доме, в котором мы были, хозяин сидел на стуле с тремя ножками, а вместо четвертой был подставлен чемодан -- и хозяин объяснял, что у него нет денег починить этот стул. А в доме жениха, для которого мы собираем деньги, я видел новый шкаф... Не желаю брать деньги у неимущих на излишества!"

Услышав это, мой отец предложил пойти к раву из Чебина посоветоваться. Рассказывает тот габай: "Когда я вошел к раву из Чебина, он спросил меня: что такое выкуп пленных? Собирают деньги у милосердных евреев и отдают их властителю, чтобы он освободил пленного, и властитель тратит эти деньги на пустые удовольствия этого мира. Разве из-за этого мы не будем выкупать пленных?.. Так и в делах, связанных с помощью нуждающимся. Нельзя заставлять страдать родителей, которые не могут женить своих детей после того, как были вынуждены пообещать большое приданое, чтобы только сватовство состоялось! Ведь это -- в точности как выкуп пленных!"»

Признательность за добро

Во время Второй Мировой Войны, когда рав Дов Бериш находился в СССР в ссылке, еврей по имени Яаков Оренштейн послал ему посылку с продуктами. Наш учитель пытался разыскать его, но тщетно.

Он, однако, не остановился на этом, и через шесть лет после войны, узнав адрес того еврея, послал ему в Лондон письмо с благодарностью.

Гаон рав Йехезкель Сарна, глава ешивы Хеврон, в своей речи, посвященной памяти нашего рава из Чебина, передал рассказ известного профессора Рахмилевича, лечащего врача нашего учителя, о том, что, даже будучи в агонии, рав из Чебина временами изо всех сил старался выразить ему благодарность за его приход. Таким в нем было качество благодарности за добро.

Боль от страданий народа Израиля

Рав Дов Бериш тяжело переживал страдания как всего народа Израиля, так и каждого еврея в отдельности. Он часто повторял слова гаона рава Боруха Френкеля, автора книги «Борух Таам»: «Какая у меня может быть радость, когда у городского сапожника болен ребенок?»

Один из приближенных к раву из Чебина рассказывал, что не раз видел его в моменты, когда к нему приходили люди с разбитым сердцем. Он сидел с ними, выслушивал рассказы об их горестях, и даже плакал вместе с ними об их горькой доле.

Домочадцы рава знали об этом и старались не рассказывать ему о разных печальных случаях. Когда все же приходилось рассказать ему о каком-то несчастье, делали это с большой осторожностью. По свидетельству гаона рава Реувена Кришевского, когда раву из Чебина сообщили о болезни гаона рава Хаима Зеэва Финкеля, машгиаха [духовного наставника] ешивы Мир, он был очень взволнован и схватился обеими руками за крышку стола, чтобы скрыть это.

Однажды его попросили высказать мнение в связи с одним делом о разводе, очень запутанном из-за глубоких разногласий сторон. Это дело так взволновало рава Дова Бериша, что вызвало у него сердечный приступ, и он был вынужден отказаться от него.

Когда он получил горькое известие о смерти жены, он, скорбя и печалясь о ней, беспокоился в то же время о слабой и болезненной женщине, лежавшей рядом с умершей в больнице, и спрашивал, не слишком ли она взволнована из-за смерти соседки.

Страх перед учителем твоим -- как страх перед Небесами

На протяжении долгих лет рав Дов Бериш пользовался по субботам электроэнергией израильской электрической компании, вопреки запрету многих законоучителей, в том числе нашего учителя Хазон Иша, поскольку выработка электроэнергии в субботу сопряжена, не дай Б-г, с нарушением святости субботы евреями -- сотрудниками компании [точка зрения разрешающих это основывалась, в частности, на том, что электричество необходимо для больниц и других целей, связанных со спасением жизней].

В 5717 (1957) году в Иерусалиме вышла в свет книга «Меорот Натан» (ученика рава из Чебина, рава Ицхака Натана Куперштока) на тему использования электричества, выработанного с нарушением субботы, в которой автор приходит к выводу о необходимости запретить такое использование. Рав Дов Бериш дал этой книге свое одобрение, которое даже было напечатано в начале книги, но сам продолжал и после этого пользоваться этим электричеством.

Сразу же после смерти адмора рава Аарона из Бельз рав Дов Бериш обратился к приближенному к нему раву Кальману Ландо со срочной просьбой: установить у него в доме аккумулятор, который обеспечит электричество для освещения уже на ближайшую субботу [дело это было весьма трудоемким], поскольку отныне он не хочет пользоваться электричеством, выработанным с нарушением субботы, -- даже в течение одной субботы.

Рав Кальман не скрывал своего удивления: что думал рав из Чебина по этому вопросу раньше и что теперь? До сих пор он пользовался электричеством в субботу, хотя, по его мнению, надо было запретить это, как следует из согласия, данного им на упомянутую книгу. Что же изменилось теперь, и почему такая срочность?

Рав Дов Бериш выслушал вопрос и дал ответ -- весьма и весьма поучительный: «Действительно, по моему мнению, пользоваться этим электричеством нельзя, и потому я дал свое согласие на книгу. Но поскольку адмор из Бельз, рав Аарон, пользовался им, я не мог воздержаться от того, чтобы поступать так же. Однако теперь, после его смерти, у меня уже нет разрешения, и для меня действует запрет -- даже на одну субботу».

Вышедшее из уст его -- исполнит

Рав из Чебина знал силу слова, вышедшего из его уст, даже если оно сказано без особого намерения и кажется не столь уж важным.

Его сосед рав Мордехай Моншейн, из числа приближенных к нему, рассказал мне, как однажды он помогал раву надеть сюртук, не обратив внимания, что в нем была булавка. Рав укололся и тихо ойкнул. Рав Мордехай понял, что невольно причинил боль, и сказал: «Теперь я не выйду из геинома [ада]».

Сказал ему рав из Чебина: «Не беспокойтесь, я выведу Вас оттуда».

Через семнадцать лет после этого рав Дов Бериш обратился к нему и сказал: «Мордехай! Я обещал Вам в свое время, что выведу Вас из геинома. Пожалуйста, постарайтесь не утяжелять мне эту работу...»

«Если Вы не пришли исправить, то Ваши слова -- злословие»

Однажды к раву из Чебина пришел посетитель -- один из важных людей и руководителей «Нетурей Карта» [букв. «стражи города» -- ортодоксальная община, полностью исключающая сотрудничество с государственными учреждениями], чтобы высказать многочисленные претензии к тому, как осуществляется руководство образовательной системой независимого религиозного образования -- «а-Хинух а-Ацмаи». Наш учитель выслушал в полном молчании все эти претензии, после чего кивнул головой в знак согласия со всем сказанным.

Посетитель из «Нетурей Карта» собрался уже было уходить, довольный, что удостоился согласия с тем, что говорил, и что рав из Чебина -- тоже противник «а-Хинух а-Ацмаи».

В этот момент наш рав обратился к нему и сказал: «Как я понял из Ваших слов, Вы намереваетесь теперь же основать новую систему образования во всех населенных пунктах, от севера до юга, с целью решения проблем, существующих сегодня в системе "а-Хинух а-Ацмаи"...»

Деятель «Нетурей Карта», застигнутый врасплох неожиданной реакцией рава Дова Бериша, тут же ответил: «Разве в моих силах что-либо подобное?»

Сказал ему наш учитель: «Если так, то все сказанное Вами по поводу "а-Хинух а-Ацмаи", даже если это правда, не имело целью исправить то, что нуждается в исправлении, и потому все это -- злословие! Знайте, что с этого момента я запрещаю Вам говорить со мной о системе "а-Хинух а-Ацмаи", так как это -- злословие!»

Осторожность в том, чтобы не слушать злословие

Однажды рава Дова Бериша навестил раввин из Соединенных Штатов. В ходе разговора гость начал рассказывать о неприятностях, которые он претерпевает от членов своей общины, и обо многих их недостатках, -- но рав из Чебина задремал... Гость подумал, что это лишь какое-то мгновение и рав вот-вот проснется; он сидел и ждал. Но время все шло и шло, и гость, видя, что рав не просыпается, сказал его приближенным, которые там находились: «Я понимаю, что рав стар и слаб, и у меня нет возможности ждать, пока он проснется», -- после чего поднялся и ушел.

Сразу после его ухода рав из Чебина проснулся. Его домашние поняли, что он вовсе не дремал, а просто не хотел слушать злоязычие и ждал ухода гостя.

Почему не вырастают великие в Торе?

Однажды, когда из его комнаты вышла группа молодых учеников, рав из Чебина обратился к одному из приближенных и сказал, что ученики эти пришли по поводу конфликта, имеющего место в определенных кругах. Он добавил, что во времена его молодости тоже были конфликты, но молодые ученики в них не вмешивались.

Рав Дов Бериш вздохнул и сказал: «Разве удивительно после этого, что в наши времена не вырастают великие в Торе?»

Идти путями отцов

Рав из Чебина неодобрительно относился к тому, что некоторые люди принимали на себя такие устрожения при исполнении закона, которых не видели в домах своих отцов.

Одному из тех, кто начал вести себя подобным образом, он сделал такое замечание: «Когда наш праотец Яаков пошел в Харан [при бегстве от Эсава], для него произошло чудесное сокращение пути. Каким образом это случилось? Сказали наши мудрецы (Санедрин, 95б), что когда Яаков пришел в Харан (см. Берешит, 28:10 -- 11), он сказал себе: "Возможно ли, что я прошел то место, в котором молились мои отцы, и не помолился там?" Захотел вернуться туда, и после того, как решил вернуться, произошло для него чудо сокращения пути».

Спросил рав из Чебина: что думал Яаков изначально, когда прошел это место, и что после, когда захотел вернуться?

И ответил: «Сначала он полагал о себе, что не обязан молиться, соответственно тому, что сказали наши мудрецы (Шаббат, 11а) о раби Шимоне бар Йохае и его товарищах, которые занимались только Торой, полагая, что это -- главное. Но потом Яаков переменил свое мнение, решив, что ему не следует думать, что он умнее своего отца»

«Со смертью рава из Чебина ушла из мира скромность»

При всем своем величии в Торе, рав из Чебина был символом простоты и скромности.

Один еврей, хозяин киоска в том районе, постоянно молился в доме рава Дова Бериша. Однажды он пришел на молитву весь в гневе на одного из своих покупателей, и выплеснул то, что было у него на сердце, перед всеми молящимися. Рав из Чебина успокоил его и поговорил с ним о том, насколько скверное качество -- гнев.

Прошло время, и вот -- этот еврей приходит и застает рава из Чебина в бурном и взволнованном состоянии духа -- это было в разгар общественной борьбы по очень важному вопросу. И тот еврей по простоте душевной заметил нашему учителю: «Но ведь не столь давно рав сам говорил мне, что не следует предаваться гневу?»

Рав из Чебина кивнул ему и сказал: «Верно! Легко говорить такие вещи другим!..»

Когда к нему пришел маленький мальчик, чтобы проэкзаменоваться у него по Пятикнижию, рав Дов Бериш тут же встал и поторопился найти место, чтобы усадить его.

Он никогда не позволял своим ученикам прислуживать ему в том, что он мог сделать сам. В поездке он не позволял им нести его чемодан. Когда один из учеников заупрямился и взял все же у него чемодан -- рав тут же отнял его и сказал: «Я не нуждаюсь в почете! А если скажете, что Вы должны нести его из-за моей слабости -- кто сказал, что у меня нет сил нести его, а у Вас есть?»

Находясь в Сибири, он обучал одного мальчика еврейской азбуке, а также Пятикнижию, поскольку отец его был взят на принудительные работы по приказанию властей, и некому было обучать ребенка и заботиться о нем.

Когда была издана знаменитая книга рава из Чебина «Довев Мейшарим», покорившая приведенными в ней его открытиями весь мир Торы, спросили у автора, почему он не сказал благословение «Шеэхеяну» в связи с тем, что удостоился выпустить в свет такую чудесную книгу. Он ответил: «Я опасался -- быть может, то, что я написал в ней, не вполне хорошо, и не хотел говорить благословение, о котором есть сомнение».

Гаон рав Шломо Залман Ойербах стоял рядом со святым адмором из Гур, автором «Бейт Исраэль», на похоронах рава из Чебина. Когда они расставались, рав Шломо Залман сказал: «Со смертью рава из Чебина ушла из мира скромность».