Рав Натан Цви Финкель, Альтер из Слободки (окончание)

Рав Натан Цви Финкель, Альтер из Слободки (окончание)

Глава II
Золотая эра Слободки
Десятилетие, предшествовавшее Первой мировой войне, стало «золотой эрой» Слободки. Именно в этот период ешива привлекла многих учеников, которые впоследствии стали лидерами мира Торы.

Рав Яаков Каменецкий и рав Аарон Котлер были среди более молодых учеников, которые попали в Слободку с помощью рава Реувена Грозовского. Молодой Аарон Котлер был сиротой, когда прибыл в Слободку. Его старшая сестра Малка, которая отошла от Торы, пыталась повлиять на брата, чтобы он оставил изучение Торы и занялся высшим образованием.

Чувствуя пагубное влияние постоянной переписки с сестрой на молодого вундеркинда, Альтер из Слободки предпринял драматический шаг, поручив раву Реувену Грозовскому цензурировать почту рава Аарона. (Альтер делал это время от времени, когда считал необходимым противодействовать разрушающим влияниям на духовное благополучие своих учеников.)

Цензура продолжалась беспрепятственно в течение двух лет. К тому времени, когда раву Аарону исполнилось 17 лет, и он повзрослел, Альтер счел, что это больше не нужно. Но когда рав Аарон обнаружил, что его почта подвергалась цензуре, он был крайне недоволен. Решив, что Слободка не для него, если там свободно вторгаются в его частную жизнь и лишают его переписки с членами семьи, он направился на ковенский вокзал и приготовился уехать.

Рав Натана Цви уведомили и он бросился на станцию. Он уговорил рава Аарона вернуться в Слободку, и, таким образом, еще один будущий лидер мира Торы был спасен уникальным подходом Альтера к воспитанию.

На собрании в память о раве Реувене Грозовском много лет спустя выступил рав Аарон Котлер. Он плакал в течение десяти минут, не произнеся ни слова. Тогда поднялся рав Яаков Каменецкий и объявил: «Я объясню, почему рош-ешива из Клецка (рав Аарон) чувствует себя именно так».

Затем он поделился со слушателями их опытом в Слободке, подробно описав, как рав Реувен сыграл решающую роль в их решении начать учебу в Слободке и как он заботился об их благополучии после прибытия туда. Сам рав Аарон однажды заявил: «Рав Реувен вытащил меня из многих болот».

Альтер считал, что каждый человек, будучи «целем Элоким» (образом и подобием Творца), достоин уважения. Это особенно касалось тех, кто посвящал свой день  изучению Торы. Альтер использовал термин «ешива-ман» (человек-ешивы), чтобы обозначить важность и ценность каждого ученика.

Альтер настаивал на том, чтобы ученики в Слободке всегда выглядели опрятно и были хорошо одетыми. Когда ученик однажды пришел в бейт-мидраш без  пуговицы на пиджаке,  Альтер сделал ему выговор: «Сделай мне одолжение, не возвращайся в ешиву, пока не починишь пиджак».Он говорил: «Дыра в рукаве — это дыра в голове; мятая и потрепанная шляпа означает запутанный ум». В первые дни существования ешивы у него даже был портной на территории ешивы, чтобы чинить одежду.

Когда сын Альтера рав Элиэзер Йеуда женился на дочери рава Элияу Боруха Камая и стал помощником рош-ешивы в ешиве Мир, он принес с собой многие традиции своего отца. Ешива Мир в конечном итоге приняла подход Мусара, включая аккуратный внешний вид учеников.

В то время как некоторые ешивы известны своим характерным направлением, преобладающим среди их учеников, Альтер не был заинтересован в однообразном слободкинском «типе». Благодаря своей способности понимать и совершенствовать различные сильные стороны и навыки своих учеников, он строил их в соответствии с индивидуальным духовным потенциалом каждого из них.

Он помог сформировать великих рош-ешив, таких, как рав Аарон Котлер, рав Авраам Кальманович, рав Реувен Грозовский и рав Йехиэль Мордехай Гордон, которые, помимо своих познаний в Торе, обладали лидерскими способностями. Он оттачивал выдающихся духовных наставников — машгиахов следующего поколения: рава Йерухама а-Леви Лейвовица, рава Авраама Гродзинского, рава Меира Ходоша и рава Лейба Хасмана. Он развивал врожденные способности рава Йехиэля Яакова Вайнберга, рава Авраама Элияу Каплана и рава Йосефа Зева Липовица, которые укрепляли жизнь Торы в Западной Европе.

На вопрос о разнице между ним и Альтером,  Хафец Хаим сказал со своей характерной скромностью: «Я пишу книги, он создает людей».

Альтеру удалось «создавать людей», потому что он мастерски понимал человеческую природу. Рав Яаков Каменецкий говорил, что у него было больше понимания психологии человека, чем у Зигмунда Фрейда. У него была острая проницательность в отношении каждого ученика; он знал, что заставляет их развиваться, и как выявить лучшие качества каждого.

В Слободку прибыл одаренный ученик, и Альтер в основном игнорировал его. Вместе с ним прибыл друг, который был более средним учеником — не особенно добросовестным и серьезным. Альтер окружил второго чрезмерным вниманием, приглашая его к себе домой на трапезы и проводя с ним ночные беседы. Первого сильно удивило это.

Много лет спустя, когда первый ученик сидел в трауре по своему отцу, и Альтер пришел навестить его, он воспользовался возможностью, чтобы излить Альтеру свое сердце за те годы, когда он не получал никакого внимания, в то время как более слабых и менее серьезных учеников осыпали вниманием. Он набрался мужества и сказал: «Вы никогда не уделяли мне времени, так почему же вы навещаете меня сейчас?»

Здравый смысл подсказывает, что Альтер сделал простой расчет, что его время ограничено, и поэтому он использовал свое драгоценное время на тех, кто «нуждался в нем». Но не это он сказал.

«Весь твой мир — Тора, твой мир — страх перед Небесами, служение Всевышнему. Когда ты желал, чтобы я уделил тебе внимание, это было порождением твоего йецер а-ра (дурного начала). Ты хотел слышать похвалу и комплименты, чтобы питать свое эго. Этого я не хотел делать. В этом нет ценности, и это могло бы даже навредить тебе!

Но вся идентичность твоего друга проистекала от его друзей, его социальной жизни, а не обязательно от постижения. Поэтому, когда я приглашал его в свой дом, он приходил, чтобы питать свой йецер a-тов (доброе начало). Ему нужно было избыточное внимание, чтобы он был открыт для того, чтобы услышать немного Торы, немного Мусара, чтобы я мог попытаться развить его духовную сторону.

Ты хотел меня для своего йецер а-ра, поэтому я не дал его тебе. Но он хотел меня для своего йецер a-тов, и поэтому я должен был дать это ему».

Стоит отметить, что этот ученик, которого как будто отвергли, стал рош-ешивой, а другой стал общинным раввином. Альтер знал, как выявить величие в каждом из них.

В наши дни от педагогов требуется развивать учеников, хваля их за успехи. Во времена Альтера критика была нормальной и ожидаемой. Тем не менее, его  критика передавала сообщение: «Ты — нечто гораздо большее, чем это», то есть как он видел себя. Она укрепляла определенное видение скрытого величия, которое, несомненно, могло быть реализовано при надлежащих вложениях и усилиях.

Во время доверительной беседы с Альтером молодой рав Йехиэль Яаков Вайнберг, будущий автор «Сридей Эш», признался, что иногда забывает молиться Минху, погружаясь в учебу. Альтер порекомендовал ему обсудить этот вопрос с равом Нафтали Амстердамом.

Итак, он пошел посоветоваться с равом Нафтали, объяснив, что ему нужно наставление, потому что он иногда забывает помолиться Минху. Рав Нафтали был поражен, и с ужасом на лице сказал: «Ты имеешь в виду, что полностью забываешь помолиться?»

В тот момент страха рав Йехиель Яаков потерял контроль над словами и сказал: «Нет, я имею в виду, что забываю помолиться с миньяном».

Когда рав Вайнберг вернулся к Альтеру и рассказал о своем проступке, Альтер воскликнул: «Как ты мог солгать великому раву Амстердаму?» Затем он велел вернуться к раву Нафтали, извиниться за ложь и сказать ему правду. Альтер даже сказал ему: «Не смей ступать в мой дом, пока не извинишься перед равом Нафтали!»

Не имея выбора, рав Йехиэль Яаков направился к жилищу рава Нафтали. Прежде чем он дошел до двери, один из его товарищей схватил его и сказал: «Альтер велел мне позвать тебя — он хочет поговорить с тобой, прежде чем ты войдешь к раву Нафтали».

По возвращении Альтер сказал: «Я не хочу причинять тебе большего стыда; тебе не нужно разговаривать с равом Нафтали. Я только хотел очистить тебя от скверны лжи, и это было сделано тем, что ты пошел к раву Нафтали, трепеща при мысли, что тебе придется признаться ему, что ты солгал. Ты, несомненно, очищен теперь, и тебе не нужно идти».

Помимо очевидного вывода, из этой истории можно извлечь еще один урок. Рав Вайнберг обратился к Альтеру за помощью. Почему Альтер направил его к раву Нафтали, а не дал собственный совет? Потому что Альтер знал, как отреагирует рав Нафтали, и он мог представить себе ужас на лице рава Нафтали — «Ты не молишься Минху?» Он знал, что этого ужаса будет достаточно, чтобы привести рава Вайнберга в чувство, чтобы вылечить его недостаток. Такая готовность использовать самый эффективный воспитательный метод — даже если он исходит от кого-то другого — это и есть способ создавать великих людей.

Когда рав Симха Вассерман встретил Альтера, тот спросил о благополучии его отца, рава Эльханана, на что он ответил: «Неплохо». Альтер с недоверием спросил: «Так ли говорят об отце?! Я спросил тебя о состоянии лошади в сарае или козы во дворе?»

Рав Симха ответил: «Именно поэтому я пришел в Слободку. Люди говорят, что здесь учат, как говорить». Всегда ценивший умный ответ, Альтер улыбнулся с удовлетворением.

В Шавуот, после учебы всю ночь, слободкинских учеников угощали кофе и пирогом, и они пели и танцевали. «Возможно, твой настоящий мотив в изучении всю ночь, — объявил Альтер, — заключался в том, чтобы насладиться угощениями, которые последовали за этим».

Рав Иссер Залман Мельцер выразил удивление этими словами. В ответ рав Натан Цви процитировал рассказ Гемары о Мар Укве, который хотел скорбеть как авель по своему шурину, но ему сказал рав Уна: «Твое намерение — съесть трапезу, даваемую скорбящим» (Моэд Катан 20). «Если Мар Уква может быть заподозрен в таких мотивах, — сказал рав Натан Цви, — тем более мы можем подозревать себя в них!»

Наш учитель рав Элазар Менахем Ман Шах регулярно говорил о мудрости Альтера и его способности поднимать своих учеников, чтобы развить их в будущих лидеров. Когда он учился в Слободке (1913-1914), Альтер попросил его учиться с одним товарищем, которому нужно было поднять настроение.

«Я сделал это, — сказал рав Шах, — и Альтер регулярно спрашивал о его прогрессе. Однажды я ответил, что тот юноша не пришел учиться со мной в тот день. Немедленно Альтер отправился в дом юноши и долго говорил с ним, и вскоре ученик прибыл в бейт-мидраш, готовый возобновить учебу».

Но Альтер не хотел, чтобы он снова пал духом. Позже он обратился к партнеру по учебе рава Шаха с просьбой. Не мог ли юноша оказать ему услугу, спросил он, и сопровождать его в ешиву каждое утро из-за его «старости»? Ученик с радостью согласился, и, конечно, это значительно увеличило его посещаемость и пунктуальность.

Рав Шах с волнением вспоминал беседы Альтера. Он описывал, как Альтер стоял на трибуне, размахивая платком, и говорил как человек с человеком. Ученики теснились вокруг него, и, когда каждое место было заполнено, люди стояли на стендерах. В день, когда на доске объявлений висела записка, предупреждающая учеников, что «не разрешается стоять на стендере» из-за опасности, все знали, что в этот день состоится урок на особую тему.

В дополнение к своим регулярным выступлениям Альтер проводил отдельные беседы для избранной группы старших элитных учеников. Среди элитной группы был будущий машгиах ешивы Хеврон рав Меир Ходош.

Около 1920 года в ешиву прибыл 14-летний мальчик из Варшавы по имени Ицхак Гутнер. Вскоре после его прибытия новому ученику было разрешено присоединиться к группе старших мальчиков, посещавших беседы Альтера. Несколько ветеранов, — которые годами зарабатывали свое место в элитной группе — были удивлены. Как это может быть? Новый мальчик был так молод!

Рав Меир, как один из ближайших учеников Альтера, спросил его о причине этого, казалось бы, нетипичного шага. Альтер ответил: «Разве ты не видишь, что он принц, с царственным обликом, королевской крови?» И добавил: «Скажи другим, что им не о чем беспокоиться. Они ничего не потеряют от его присутствия на наших беседах». Альтер мог распознать задатки великого мудреца Израиля!

Глава III
Для грядущих поколений
В 1914 году восточный фронт Первой мировой войны привел к  внезапной трансформации еврейской жизни. Поскольку их дома превратились в поля сражений и из-за подозрений царского правительства к еврейским жителям, как к «пятой колонне», многие отправились в изгнание во внутренние районы России. Слободкинская ешива собрала вещи и оказалась в Минске на год.

Альтер был в Германии, когда началась война, и, будучи российским подданным, был интернирован властями (фактически это было заключение). Позже его отправили с другими российскими гражданами опломбированным поездом на другую сторону границы и, в конце концов, он воссоединился с ешивой. После окончания войны немецкий солдат, который заботился о нем во время его заключения в Германии и обеспечивал его всем необходимым, снова встретил Альтера. Он открыл ему свое еврейство и в конечном итоге поступил в Слободку. (Позже он в шутку говорил, что до того, как Альтер стал его машгиахом, он был машгиахом над Альтером.)

Скитания ешивы привели ее в сердце Украины, в город Кременчуг на берегу  Днепра, где она оставалась шесть лет. Там они провели остаток Первой мировой войны, русскую революцию, гражданскую войну и сопутствующие погромы на Украине.

Ешиве помогали в Кременчуге местные евреи, в основном хасиды Хабада. Рав Меир Ходош описывал местных как «материально бедных, но богатых братством и преданностью с достойнейшей любовью к Торе».

Хотя изначально они были потрясены, увидев ешиботников, чисто бритых и одетых в короткие пиджаки, новоприбывшие быстро доказали свою преданность учебе в сложных условиях.

Даже после окончания Первой мировой войны боевые действия на Украине продолжались. Одной из объединяющих многие воюющие фракции вещей была ненависть к евреям, которые часто становились жертвами погромов. Рав Меир Ходош вспоминал один особенно пугающий инцидент:

«Одного из учеников Слободки захватила банда грабителей-казаков, которые угрожали убить его, если он не даст им огромную сумму денег в качестве выкупа. Загнанный в угол, он направил их в дом рош-ешивы, рава Моше Мордехая Эпштейна. Присутствующие в доме пытались собрать желаемую сумму, копейка за копейкой, но общая сумма была далеко за пределами их возможностей.

Грабители покинули дом, таща с собой несчастного. Они собирались, как они сказали, вывести его и убить.

Рош-ешива действовал быстро. Выбежав вслед за мародерами, он кричал во весь голос: «Гевальд! Помогите!»

Люди высыпали из каждого дома, присоединяясь к рош-ешиве в своего рода странной процессии, все они кричали во весь голос. Казаки испугались, что большевики услышат и выйдут на помощь жертве. Бросив свою «добычу», они бросились бежать.

Рав Моше Мордехай спас жизнь одного из великих строителей Торы в последующие десятилетия, рава Яакова Ицхака Рудермана, основателя ешивы «Нер Исраэль» в Балтиморе».

В результате потрясений Первой мировой войны помещения ешивы остались заброшенными, так как Ковно и его окрестности были оккупированы немецкой армией. Немцы назначили бургомистра управлять территорией, в то время как капеллан-раввин немецкой армии д-р Йосеф Цви Карлебах (который в последующие годы помогал многим ешивам) получил мандат на духовные дела.

Раввин Карлебах объяснил бургомистру, что когда-то в городе была большая раввинская семинария, учеников которой русские выгнали. Бургомистр обещал вычистить, отремонтировать и подготовить здание ешивы и получить разрешения на создание там ешивы.

Таким образом, немецкая армия открыла ешиву в Слободке, возможно, единственную ешиву в истории, открытую нееврейской военной организацией. В 1916 году ворота новой Слободкинской ешивы были открыты, на этот раз равом Борухом Горовицем (раввином ковенского пригорода Алексот и шурином рава Моше Мордехая Эпштейна) вместе с слободкинским даяном равом Нисаном Яблонским.

Шурин рава Карлебаха, д-р Леопольд Розенак получил финансирование от немецких евреев во Франкфурте и это обеспечило финансовую основу для ежегодного бюджета вновь открытой Слободки. В 1918 году в Слободку прибыл рав Йерухам Левович, где стал машгиахом.

В день повторного открытия ешивы оставшееся еврейское население отпраздновало это. Обширная статья, опубликованная в немецкой газете Berliner Tageblatt, подчеркивала важность открытия этой раввинской семинарии в Слободке.

Десятилетия спустя, в 1947 году, рав Элиэзер Йеуда Финкель отправился в Америку, чтобы собрать средства для ешивы Мир в Иерусалиме. В Нью-Йорке он нанес визит раву Реувену Грозовскому. Одним из лиц, сопровождавших рава Элиэзера Йеуду, был рав Шломо Карлебах, впоследствии автор «Маскиль ле-Шломо» и сын рава Йосефа Цви Карлебаха.

Когда молодого рава Шломо представили раввину Реувену, рав Реувен пришел в волнение и, обратившись к раву Финкелю, воскликнул: «Я могу засвидетельствовать, что если бы не вмешательство отца этого молодого человека, Слободкинская ешива перестала бы существовать. Не только Слободка, но и все великие ешивы перестали бы существовать без его вмешательства и усилий по обеспечению пропитания».

Когда ветры войны наконец утихли и ешива вернулась в Ковно, она выросла как в размерах, так и в статусе, привлекая новых учеников со всего мира. Альтер основал колель при ешиве, который он назвал «Колель Бейт Исраэль». Его возглавлял зять Альтера, рав Ицхак-Айзик Шер, который также был назначен рош-ешивой. Рав Авраам Гродзинский, ближайший ученик Альтера, стал машгиахом.

Рав Авраам и рав Ицхак опубликовали выступления Альтера в сборнике под названием «Ор а-Цафун» после его смерти. Альтер обычно подписывал свои письма сокращенной версией своего имени, «а-Цафун» (Сокрытый), поскольку его желанием на протяжении всей жизни было оставаться скрытым и невидимым. Это также были инициалы его имени Натан Цви Финкель. Соответственно, этот скрытый свет был открыт  миру его двумя главными учениками.

В середине 1920-х годов Альтер и рав Моше Мордехай Эпштейн сделали поразительное заявление: они решили переехать в Эрец-Исраэль, где откроют новый филиал ешивы в святом городе Хевроне. Литовское правительство приняло законодательство, затрагивающее статус учащихся ешив. Чтобы избежать призыва в армию, Слободка была готова перевести ешиву полностью за пределы страны (в конечном итоге закон был отменен, но ешива все же осуществила переезд, хотя и только с частью учеников). Альтер перевез «Кнессет Исраэль» в Хеврон в 1925 году. Слободка стала первой ешивой литовского типа, пустившей корни в Святой Земле. После Хевронской резни 1929 года Хевронская ешива вновь открылась в Иерусалиме.

Другой филиал Слободки был открыт в Тель-Авиве под эгидой «Эйхаль а-Талмуд». Он служил одной из основных ешив в Новом Ишуве на протяжении десятилетий. Рав Элазар Менахем Ман Шах, который считал Альтера одним из своих главных наставников, стал одним из лидеров мира Торы в Поневежской ешиве и за ее пределами. Зять Альтера, рав Ицхак-Айзек Шер открыл ешиву Слободка в Бней-Браке.

В Европе тоже, даже после отъезда Альтера, его влияние продолжало формировать мир ешив. Ешивой Мир руководил ученик Альтера рав Йерухам Лейвович, а в Польше, а также в Эрец-Исраэль — сын Альтера, рав Элиэзер Йеуда Финкель.

Послевоенное восстановление мира Торы на новых местах, далеких от Слободки, можно легко проследить почти полностью до одного человека: рава Натана Цви Финкеля, Альтера из Слободки. Как бы ошеломляюще это ни звучало, человек, чей подход подвергался сомнению и изначально встречал сопротивление, сумел развить скрытые лидерские качества у широкого спектра учеников, которые впоследствии пронесут факел «гадлут а-адам» величие человека и передадут Тору поколению после Катастрофы.

29 Швата 1927 года рав Натан Цви Финкель скончался в Иерусалиме. Он был похоронен на Масличной горе рядом со своим любимым сыном равом Моше, который умер раньше него. Хотя он перешел в Мир Истины, заложенный им фундамент Торы и Мусара продолжает процветать.

Даже собрав воедино факты и хронологию его жизни, истинная сущность Альтера всегда останется непостижимой.

Его сосредоточенность на развитии индивидуального потенциала каждого из его учеников вселяла в них уверенность продолжать строить здание Слободки через их собственные ешивы и учеников. Деревянное ветхое здание в пригороде Ковно превратилось во всемирную сеть ешив. И искра «гадлут а-адам», которую он зажег, продолжает сиять через поколения его духовных наследников.

Составил: рав Арье Кац