Разбор недельной главы «Толдот»

Выбор Авраама, молитва Ицхака и борьба сыновей формируют будущую судьбу народа Израиля — страдание в изгнании и последующее Избавление. Полное или сокращённое? Наша глава называется «Толдот» — «порождения», «плоды».

В ней говорится о порождениях Ицхака. Глава в которой рассказывалось о порождениях Ноаха, называлась «Ноах». Почему же наша глава не носит название «Ицхак»? Глава «Ноах»

начинается словами: «Вот порожденные Ноахом: Hoax мужем праведным, цельным был» (Берешит 6:9). Раши объясняет, что главные порождения праведников, главные их плоды — это добрые дела, которые они совершают. Таким образом, порождением Ноаха был он сам — «муж праведный и цельный».

Глава «Толдот» начинается так: «И вот порожденные Ицхаком» (там же, 25:19). Раши объясняет, что здесь речь идёт о Яакове и Эсаве, которые и являются порождением, плодами Ицхака.

Поэтому правильнее назвать главу не «Ицхак», а именно «Толдот». Ивритская буква «вав» может использоваться на письме для обозначения звука «о». Такое написание называется полным.

Если же звук «о» никак не обозначен письменно, но лишь подразумевается, то это сокращённое (неполное) написание. Название нашей главы «Толдот» имеет весьма странный статус.

В нём присутствуют два звука «о». Первый обозначен буквой «вав», второй же только подразумевается, и на письме никак не обозначен. Таким образом, название нашей главы частично полное, а частично — нет. Комментарий Раши, рассмотренный нами, всё ставит на свои места.

В главе рассказывается о порождениях («толдот») Ицхака — Яакове и Эсаве. Яаков был праведником, и на это намекает буква «вав» — полный способ написания. Второй же звук «о», не представленный буквой «вав», намекает на злодея Эсава.

Здесь неполный способ написания свидетельствует о моральной и духовной ущербности Эсава. В нашей главе сказано, что Ицхак является порождением Авраама: «Авраам родил Ицхака» (там же). И не понятно, почему не указывается, что Ицхака родила Сара?

Об Ишмаэле сказано: «И вот порожденные (“толдот”) Ишмаэлем, сыном Авраама, которого родила Агарь» (там же, 25:12). Почему же об Ицхаке не говорит Тора: «… которого родила Сара»?

Тора раскрывает нам причину того, почему Ишмаэль, хоть и был сыном Авраама, но всё же не пошёл его путём. Причина кроется в том, что его родила Агарь. На то, что Ишмаэль был злодеем, намекает и написание относящегося к нему слова «толдот» (порождения, плоды): оно не полное, в нём нет ни одной буквы «вав», потому что плоды Ишмаэля — ущербны.

На основе комментария Пинхаса бен Иеуды, магида из Полоцка, ученика Виленского Гаона В Геином или в галут? Написано: «И вот порожденные Ицхаком, сыном Авраама. Авраам породил Ицхака» (Берешит 25:19).

В мидраше рассказывается, что заключая с Авраамом союз, Всевышний спросил его, куда он хочет, чтобы попали его потомки: в Геином (в условном переводе — ад) или в «галут» — изгнание и порабощение другими народами? Авраам выбрал галут (Берешит Раба, гл.44). Самым тяжёлым и длительным из галутов, пережитых евреями, стал галут Эдомский — изгнание и порабощение потомками Эсава.

После этого галута сразу наступит «Геула» — Окончательное Избавление. Поэтому можно сказать, что рождение у Ицхака сыновей Яакова и Эсава было предопределено. Опираясь на этот мидраш, мы можем лучше понять рассматриваемый отрывок: «И вот порожденные Ицхаком».

Тора как-бы удивляется: как у такого праведника, у человека, который был посвящён Всевышнему на горе Мория, мог родиться сын злодей? И сама Тора дает ответ: «Авраам породил Ицхака». Поскольку Авраам избрал для своего потомства именно галут, Ицхак был обязан родить Эсава, в чьём галуте окажутся потомки Авраама, и Яакова, чьи наследники, пройдя через все испытания галута, укрепятся и, в конце концов, удостоятся Геулы. Здесь следует отметить, что Эсав хоть и родился у Ицхака, но его потомком не считается.

В молитвах Рош а-Шана мы произносим: «И связывание Ицхака на жертвеннике (“акедат Ицхак”) сегодня ради его потомства вспомни!». Так мы вымаливаем заступничество для евреев — потомков Яакова. Потомки Эсава к этой молитве отношения не имеют («Шулхан Арух», «Орах Хаим», гл.591, п.7). Таким образом, у Ицхака родилось два сына, однако потомством наречён лишь один из них — праведник Яаков, избравший путь своего отца, путь служения Творцу.

Вместе с тем в мидраше сказано, что, если рождается сын праведник, то у отца — двойная радость («Берешит Раба», гл.63). И это в полной мере относится к рождению Яакова. Но почему радость двойная? Сказал царь Шломо, мудрейший из людей: «Сын мудрый радует отца, а сын глупый — огорчение его матери»

(Мишлей 10:1). Почему же глупый сын (а нечестивый человек) — это огорчение именно для матери, но не для отца? Дело в том, что именно мужчина обязан исполнить самую первую заповедь, данную человечеству: «плодитесь и размножайтесь». Поэтому, даже если родится нечестивый сын, отца утешает осознание того, что заповедь исполнена.

Поскольку обязанность исполнения этой заповеди относится только к мужчинам, то о матери нельзя сказать, что она испытывает радость от исполнения заповеди. Теперь понятно, почему рождение сына праведника вызывает двойную радость у отца. Во-первых, он исполнил заповедь, во-вторых — родил праведника. На основе комментариев «Хидушей а-Рим», Альшиха и рава Шраги-Файвела Баараба, главы раввинского суда Нового Двора (ХIX в.) Откуда рождаются злодеи?

В начале нашей главы сказано: «И молил Ицхак Всевышнего в присутствии жены своей, ибо бесплодна она» (Берешит 25:21). Учителя обращают внимание, что Тора подчёркивает: Ицхак молился Всевышнему «в присутствии жены своей». Исследуя эту деталь, они делают вывод, что Ицхак молился, чтобы именно Ривка стала матерью всех его детей, чтобы никто из его потомства не родился от другой женщины («Берешит Раба», гл.63).

Эта молитва несколько непонятна, и вот почему. Во-первых, у Ицхака могли родиться не только праведные дети, но и злодеи. И, по логи-ке, лучше, чтобы сын-злодей родился не из того же чрева, что и праведник. Собственно, именно поэтому его отец Авраам взял себе двух жён: Сару ради рождения Ицхака и Агарь — для Ишмаэля.

Во-вторых, можно понять стих следующим образом: Ицхак просит, чтобы все его дети были рождены Ривкой, именно потому, что она бесплодна. Довольно странная причина! И, кстати, злодеям вообще не стоило бы рождаться. Ведь деяния злодея представляют собой бунт против Воли Творца, и существует злодейство в этом мире лишь благодаря тому, что Б-г даровал людям свободу выбора, и потому, что миру позволено существовать как-бы «естественным путём».

Но если по законам природы женщина не может иметь детей, если рождение ребенка происходит исключительно за счёт прямого вмешательства Свыше, то понятно, что при таком рождении не может родиться злодей. Ведь нет никакого смысла совершать такое чудо ради рождения злодея. Теперь нам становится понятна молитва Ицхака. Поскольку Ривка бесплодна, и родить может только в результате чуда, то можно быть уверенным, что из чрева ее не выйдут злодеи.

А значит, пусть все дети родятся от неё, ведь если бы он взял в жены или наложницы любую другую женщину, то такой гарантии не было бы. Мы постараемся объяснить на основании сказанного выше удивление, которое испытала Ривка, когда дети начали толкаться у неё в животе: «Если так, зачем же я?» (там же, ст. 22).

Вот смысл вопроса Ривки: зачем Ицхак молился, чтобы лишь я была матерью его детей, если у меня в животе злодей Эсав? И на этот вопрос отвечает ей Всевышний: «Два народа в чреве твоем» (там же, ст. 23).

Раши объясняет, что мы, согласно традиции, читаем: «два народа» («шней гоим»), однако написано: «шней геим» (что может быть понято как «исполненные достоинства»), и таким способом Тора намекает на раби Йеуду а-Наси, потомка Яакова, а также на императора Антонинуса, который являлся потомком Эсава. Раби Йеуда был главой Санэдрина и кодификатором Мишны.

Цезарь Антонинус очень уважал раби Йеуду и изучал Тору под его руководством. Будучи духовным наследником злодея Эсава, он проявлял положительные качества, и тем самым как бы вскрыл тот потенциал, что был заложен в Эсаве — потенциал, который сам Эсав не пожелал реализовать. Наши мудрецы считают Эсава духовным отцом европейской цивилизации. Некоторых представителей европейских народов, среди которых жили евреи, настолько впечатляла мудрость Торы, что они принимали решение присоединиться к сынам Израиля и с этой целью проходили гиюр.

В наши дни этот процесс продолжается и набирает силу. Так семена добра, заложенные в Эсаве, дают всходы через его потомков. Всевышний обещает Ривке, что "…народ от народа крепнуть будет» (там же, ст.23).

Те же потомки Эсава, что сохранили в себе его ненависть к Якову, и обратили её на евреев, всячески притесняя и угнетая нас, в конце концов закалили еврейский народ, сделали его сильнее. Таким образом, можно сказать, что из зла вышло добро. Значит, рождённый Ривкой Эсав, хоть и оказался злодеем, но в конечном итоге открылось, что и он был пришел в этот мир ради того, чтобы принести добро. На основе комментария рава Йонатана Айбишюца.

Для чего нужно «Я»? Итак, во время беременности Ривки, в ее животе толкались близнецы, и сказала она: «Если так, зачем же я?» (Берешит 25:22). Этого очень эмоциональное восклицание может быть понято по-разному.

Мы представим лишь некоторые варианты объяснения этих слов. Обратимся к сказанному нашими учителями относительно Десяти Заповедей, а точнее, двух из них. В Талмуде рассказывается, что когда во время дарования Торы на горе Синай Творец произнёс: «Я Всевышний твой!» (Шмот 20:2) то некоторые решили, что Он заботится лишь о своей славе, но вскоре, когда Он объявил о том, что мы обязаны почитать отца и мать (там же, ст.12), они поняли, что забота Творца простирается на все творение («Шабат»

88а). Выходит, что от исполнения сынами Израиля заповеди почитания родителей зависит, что во всем мире будут думать о Всевышнем. Исполняя эту заповедь, евреи демонстрируют всему миру, что Б-гу есть дело до каждого. Пренебрегая же этой заповедью, евреи способствуют распространению ложного впечатления, будто бы Всевышний, создав мир, позабыл о нём.

Когда Ривка почувствовала, что дети толкаются у неё в животе, она подумала, что они, причиняя ей боль, нарушают заповедь почитания матери, и потому воскликнула в сердцах: «Если так, зачем тогда “Я…”»? Если они пренебрегают заповедью почитания родителей, то зачем Б-гу говорить: «Я Всевышний твой!»? Ведь теперь люди могут ошибочно подумать, что Всевышнему нет дела до творения, что Его интересует лишь собственная слава. В мидраше на рассматриваемый отрывок объясняется причина, по которой близнецы толкались в утробе матери.

Когда Ривка шла мимо языческого капища, Эсав хотел выйти наружу. Когда она проходила мимо ешивы Шема и Эвера — Яаков желал родиться. Однако Ривка, не зная о двойне, предполагала, что носит одного, и думала, что он одинаково тянется как к истинному служению, так и к идолопоклонству. Она могла бы сделать из этого вывод, что разрешено «смешение»

(«шитуф»), т.е. можно одновременно служить и Всевышнему, и идолам, как это делалось в поколении Эноша, или пытаться служить Всевышнему через посредников, как продолжают делать многие и в наши дни. Но если это разрешено, то «зачем нужно “Я…”»? Если разрешено смешивать, то почему сказано: «Я Всевышний твой…

Да не будет у тебя божеств чужих пред Моим лицом» (Шмот 20:2-3)? На это и ответил Всевышний Ривке, что два народа в животе у неё (а не один), и поэтому получается, что каждый из них делает свой выбор. А смешение для еврея запрещено.

На основе комментария рава Йонатана Айбишюца. Кого брать в жёны? Хахам Давид Хасин был большим знатоком Торы, к тому же обладал красивым голосом, поэтому его приглашали вести молитвы и читать Тору по свитку во многие еврейские общины Марокко. Вместе с тем, раби Давид Хасин был очень беден.

Он с трудом сводил концы с концами, а у него было целых девять дочерей на выданье. Из-за отсутствия приданного он никак не мог найти им достойных женихов. Была Суббота, в которую читали главу «Толдот». Шестым к Торе вызвали Яакова Бардуго, в будущем известного мудреца Торы, а пока усердного ученика ешивы.

Когда рав Давид, читая Тору, дошёл до стиха: «Если возьмет Яаков жену из дочерей Хетта…» (Берешит, 27:46), он оговорился и вместо «бнот Хетт» («дочерей Хетта») произнёс: «бнот тет». Яаков Бардуго тут же его поправил: «Не “бнот тет”, а “бнот Хетт”!».

И «хет», и «тет» — это буквы ивритского алфавита. Причём они могут обозначать и цифры. «Хет»

— это восемь, а «тет» — девять. После молитвы рав Давид Хасин задержал Якова Бардуго и сказал ему с горькой улыбкой: «На самом деле, у меня есть “бнот тет” (девять дочерей), но, если Яаков согласится взять одну из них в жёны, то в моём доме останется “бнот Хетт” (восемь дочерей), точно в соответствии со стихом, в котором я допустил ошибку». Яаков сперва смутился от неожиданного предложения, но вскоре его лицо засияло: «Для меня это большая честь, жениться на дочери такого великого человека!».

И вскоре состоялась свадьба, на которой сердца множества гостей веселил чарующий голос рава Давида Хасина, отца невесты. Как-то раз к Гурскому ребе Йеуде Арье Лейбу Альтеру, написавшему знаменитую книгу «Сфат Эмет», пришёл за советом один еврей. Было это в неделю, когда читают главу «Толдот». — В конце нашей главы говорится, что Ицхак наказал Яакову не брать себе жену из местных девушек (Берешит, 28:1), и вот моему сыну как раз сватают в жёны дочь человека из дальнего селения, — сказал посетитель, — Что ребе думает об этом шидухе (сватовстве)?

— Это прямо шидух Свыше! — воскликнул ребе. Посетитель, сияя, покинул кабинет адмора, и на радостях, поскольку не мог молчать, пересказал всю беседу хасидам, толпившимся в доме. Старые хасиды, хорошо знающие своего ребе, обратили внимание, что не в его правилах давать столь эмоциональные ответы.

Они обратились к нему за разъяснениями. Адмор рассказал им, что некоторое время назад к нему пришел один еврей и сказал, что его дочери выросли, но нет денег, чтобы их выдать замуж. К тому же все соседи ненавидят его, поэтому если кто-то будет наводить справки о нём и о его дочерях, ни одного доброго слова он не услышит. Ведь на всю округу есть у него только один близкий друг…

— Я, как мог, успокоил его, дал ему благословение, — продолжил рассказывать ребе, — И вот теперь приходит ко мне добрый еврей и спрашивает мое мнение о шидухе своего сына с дочерью того бедняка! Я спросил, наводил ли он справки о невесте? Он ответил, что случайно встретил человека из тех мест и он очень тепло отзывался о невесте и её отце, а больше он ни у кого не спрашивал. — Ну, теперь вы видите?

— обратился ребе к своим хасидам, — Человека ненавидит весь город, у него есть только один близкий друг, и именно его встречает отец жениха! Разве это не шидух Свыше!? На основе комментария рава Ицхака Зильберштейна От признания собственного несовершенства к презрению цели В нашей главе рассказывается о продаже Эсавом своему брату Яакову первородства за чечевичную похлёбку: «А Яаков дал Эсаву хлеб и похлебку чечевичную и тот ел и пил, и поднялся, и пошел» (Берешит 25:34).

Но продаже, как водится, предшествовал торг. Саму сделку по продаже первородства предложил Яаков: — Продай мне, как сей день ясен, твое первородство (там же, стих 31). Эсав ответил на это предложение: — Вот я близок к смерти, для чего же мне первородство? (там же, ст.32) Раши в своём комментарии дополняет диалог, произошедший между братьями: — Первенцы служат Всевышнему, но в чём заключается это служение?

— спросил Эсав. — Немало запретов, нарушение которых может привести к смерти, связано с ним, — предупредил Яаков, — Например, не имеет права служить Всевышнему тот, кто оброс волосами или пьян от вина (этот закон позднее был зафиксирован в Талмуде, в трактате «Санэдрин», лист 22:). — Такое служение погубит меня, — резюмировал Эсав, — если так, зачем мне оно нужно!? Таким образом, Эсав понял, что не соответствует высоким критериям, предъявляемым к служителям Всевышнего.

И в нём не возникло желания предпринять даже малейшее усилие, чтобы хоть как-то к ним приблизиться. Сразу же после этого мы сразу же читаем: «И презрел Эсав своё первородство» (Берешит 25:34). Раши поясняет, что Эсав презрел именно служение Творцу.

Теперь все части пазла сложились в цельную картину. Яаков жаждет служить Творцу, но он не первенец. Поэтому предлагает своему брату Эсаву продать первородство. Эсав интересуется: а в чём состоит суть первородства (следовательно, раньше его это вовсе не занимало)?

Узнав, что первородство связано с ответственностью и накладывает определённые ограничения, Эсав решает не усложнять себе жизнь и с лёгкостью расстаётся с ним — продаёт за чечевичную похлёбку, т.е. отдаёт практически даром. У Эсава был и другой путь. Он мог приступить к изучению законов, связанных со служением Всевышнему и стараться соответствовать предъявляемым требованиям, но Эсав не желал меняться.

Вместо того, чтобы попытаться восполнить своё несовершенство, он предпочёл презреть первородство. В этом заключён важный психологический урок. Часто тернистому пути самосовершенствования и преодоления преград, ведущему к возвышенной, благородной цели, люди предпочитают другую дорогу — презреть и развенчать цель, ниспровергнуть её, облить грязью, чтоб не сияла там вдалеке. Так человек, силою обстоятельств оторванный от традиции отцов, получив возможность вернуться к ней, порой, не желает менять свою жизнь и поэтому объявляет Тору, благодаря которой он остался евреем и получил возможность жить на своей земле, анахронизмом, мракобесием, памятником Средневековья.

Эсав презрел своё первородство. Но очень грустно, когда потомки Яакова презирают своё еврейство. На основе современного комментария рава Моше Мордехая Хадаша, главы ешивы «Ор Эльханан», Израиль Как мог Ицхак любить Эсава? Написано: «И любил Ицхак Эсава, потому что добыча во рту у него»

(Берешит 25:28). Но как праведный Ицхак мог любить Эсава — этого бандита с большой дороги, когда у него был такой прекрасный сын Яаков — «человек бесхитростный, пребывающий в шатрах» (там же, стих 27)? Можно сделать предположение, что именно бесхитростность Яакова, в сочетании с его усидчивостью «в шатрах»

(т.е. в работе над Торой), воспринимались его отцом как признак неприспособленности Яакова к реальной жизни. Эсав же, наоборот, не боялся с головой окунуться в море жизни, он крепко стоял на ногах во всех жизненных перипетиях и вместе с тем, согласно мидрашу, умудрялся задавать отцу мудрёные вопросы об отделении маасера (десятины) от соломы и соли. — Такой не пропадёт, — улыбаясь думал Ицхак.

Яаков же в его глазах был немного не от мира сего. Но когда Эсав пожаловался Ицхаку на Яакова, что тот его обыграл с отцовским благословением, а до этого еще и с первородством, то Ицхак пересмотрел своё отношение к Яакову: — Младший смог обвести вокруг пальца старшего, этого прожжённого прохвоста — значит, он не так уж и прост, и уж точно не какой-нибудь шлимазел. Ему и благословение. Эсав с юных лет обеспечивал себя сам, в то время как Яаков, оставаясь в доме родителей, питался с отцовского стола.

В какой-то степени это объясняет, почему Ицхак вначале предпочитал Эсава. Ведь сказано о раби Пинхасе бен Яире, что он никогда не ел чужого хлеба и не садился за трапезу, за которую не заплатил сполна («Хулин» 7б). Но узнав о покупке Яаковом первородства у Эсава Ицхак понял, что в Яакове заложен недюжинный потенциал, и займись он торговлей, или каким другим ремеслом — превзойдёт в нём многих (что Яаков в итоге и доказал, работая у Лавана).

Это значило, что в учиться в ешиву Шема и Эвера Яаков пошёл не от безысходности, не потому, что больше никуда не смог устроиться, но, действительно, из любви к Торе и Творцу. А значит и любви Ицхака он достоин не меньше, чем Эсав, который лишь старался произвести впечатление на отца своими вопросами. Сын рава Хаима из Черновиц, автора книги «Беэр Маим Хаим» был женат на дочери рава Апты Авраама Гешеля, написавшего «Оэв Исраэль».

Но он, к большому сожалению отца, оставил путь Торы и даже развёлся со своей праведной женой. На протяжении ряда лет рав Хаим видел от своего сына только расстройства и огорчения, однако он не прерывал отношений с ним — наоборот, старался дать ему максимум любви и приблизить его к себе ещё больше. Ученик рава Хаима, раби Меир из Премышлян не раз видел, как учитель воздевал руки к небу и молился: «Хозяин мира! Да будет воля Твоя, чтобы Ты относился к своим сыновьям, как я отношусь к моему.

Как я не отвергаю моего сына, оставившего Тору и заповеди, также и Ты не отворачивайся от сыновей, сбившихся с верного пути!». Этому он научился у Ицхака, у которого тоже была проблема с сыном Эсавом, но он не перестал любить его. Когда же евреи начали гневить Всевышнего, Он предъявил претензии Ицхаку: «Согрешили дети твои» («Шабат», лист 89).

— Я любил своего сына, не взирая на поступки его, — ответил Ицхак, — поэтому и Ты прости своих сыновей! На основе комментариев «Хидушей а-Рим», «Имрей Эмет», «Бейт Исраэль», а также комментария раби Меира из Премышлян Запах духовности В недельной главе «Толдот» Ицхак, благословляя Яакова, произносит следующие слова: «Запах сына моего, как запах поля, которое благословил Всевышний» (Берешит 27:27).

О чем же здесь идет речь? Наши учителя объясняют, что речь идет, в том числе, и о том, что человек на все, чем пользуется он в сотворенном Всевышним мире, должен произносить «брахот» (множественное число от слова «браха» — «благословение»).

А если не произносит — пользование объектами земного мира становится в определенном смысле «злом», нарушением еврейского закона. Но для того, чтобы понять смысл всей этой фразы, которую произносит Ицхак, нам нужно подробнее рассмотреть некоторые понятия. Тема благословений, как нам известно, подробно рассматривается в Талмуде, в трактате, который так и называется — «Брахот». Там сказано, что если люди, получая от объектов материального мира выгоду или физическое удовольствие (самый простой пример этому — еда и питье), не произносят благословения, то они как будто бы совершают кражу.

Шмуэль, великий учитель из первого поколения амораим, живший в III в., уточняет, что если человек ест или пьет, не произнося перед этим соответствующее данному виду пищи благословение, то он использует блага нашего мира, не имея на то «законного права». Ведь всеми объектами материального мира владеет Всевышний. И никому другому, кроме Него, они не принадлежат, о чем гласит Писание: «Всевышнему принадлежит земля и все, что ее наполняет» (Теилим 24:1).

Именно поэтому съедание пищи, которое не сопровождается «брахой», следует расценивать как воровство. Более того, это — кража особо ценного имущества. Анализируя другой фрагмент из Псалмов царя Давида, «Всей душой воспевайте Всевышнего» (Теилим 150:6), рав Тувья приходит к выводу о необходимости произносить специальное благословение, ощутив приятный запах («Брахот»

лист 43). Но есть ли нужда в отдельном исследовании, подтверждающем, что на ароматы говорят «браху»? — спрашивает Цлах1 — Ведь известно, что в этом мире запрещается получать удовольствие без благословения (без того, чтобы «попросить на то разрешение»). А приятные запахи, безусловно, доставляют человеку удовольствие.

В целом, запрет на получение удовольствия без благословения, — объясняют учителя, — относится к миру физического, «телесного» (скажем, прием пищи и питье — удовлетворение соответствующих потребностей человеческого тела). Что касается ароматов — это приятные ощущения для души. Поэтому и возникает необходимость в доказательстве, что на радующие человеческую душу запахи тоже надо произносить «браху».

Рав Яаков Рейшер2 решил выяснить: должен ли в таком случае произносить благословение на приятные запахи человек, лишенный обоняния? Исследуя тот же стих — «Всей (на иврите “коль”) душой воспевайте Всевышнего» (Теилим 150:6) — рав Рейшер пришел к выводу, что да, должен. Ибо даже в том случае, когда у человека отсутствует обоняние и его мозг не получает соответствующего сигнала, душа его все равно ощущает ароматы и наслаждается ими.

Он открывает эту грань Истины, разбирая данный стих с лексической точки зрения. В оригинале на иврите предложение начинается, как мы видим, со слова «коль», которое имеет два значения — «все» и «каждый». Поэтому стих можно перевести и так: «Пусть каждая душа воспевает Всевышнего».

Следовательно, — заключает рав Рейшер, — и душа человека, который страдает, к примеру, хроническим насморком, воспринимает приятные запахи. Значит, и этому человеку необходимо произносить «браху» на ароматы. Маарша пишет, что обоняние — одно из пяти чувств, которые даны человеку, чтобы он мог получать информацию о материальном мире, однако оно связано с душой в большей степени, чем все остальные, поскольку вдыхая, скажем, приятные запахи, люди не реагируют на них физически — в теле при этом не происходит каких-либо изменений.

Ароматы воздействуют в основном на души. Это легче понять, если сравнить функционирование органов чувств людей с работой того же аппарата у животных. У животных тоже пять органов чувств. Четыре из них действуют почти так же, как и у человека.

Пятое, обоняние, имеет весьма существенное качественное отличие. Запахи, которые воспринимает животное, всегда непосредственно связаны (на уровне «условного рефлекса») с практической стороной его жизни. Животное ощущает, к примеру, запах еды (и это означает, что тело животного должно получить физическое удовольствие, утолив голод), запах врага (настораживающий, «призывающий» к осторожности, мобилизующий силы животного), запах самки и т.п.

«Абстрактные» запахи, не ассоциирующиеся с функционированием организма, не тревожат животного и не вызывают у него ни малейшего интереса. Скажем, духи никогда не привлекут внимание животного. Зато человек нередко готов заплатить за хорошие духи большие деньги, даже если для этого ему на какое-то время придется ограничить себя в еде.

Чем объясняется такое различие? Тем, что душа животного находится на более низком уровне, нежели душа человека. Следует отметить, что даже самыe «примитивныe» запахи (например, запах еды) и реакция на них у человека не ограничиваются миром материального.

Они «взаимодействуют» с духовными мирами и могут сыграть в человеческой судьбе весьма существенную роль. Сказано в Талмуде, что если беременная женщина в Йом Кипур (в день Великого Поста), ощутив запах мяса, стала испытывать непреодолимое желание поесть этого мяса, ей надо его дать, чтобы не возникала угроза выкидыша, поскольку подобное может случиться у беременной женщины, если ее желание не удовлетворено («Йома» лист 82).

В Талмуде приводится, в частности, такая история. Одна беременная женщина в Йом Кипур ощутила запах еды, который пробудил в ней сильное чувство голода. Как тут быть? С одной стороны, известно, что в Йом Кипур надо выдерживать пост — не есть и не пить.

С другой — если в таких обстоятельствах не дать беременной еду, у нее может быть выкидыш. То есть возникает ситуация, которая в еврейской традиции обозначается как «пикуах нефеш» — в данном случае, если не нарушить пост, это создает угрозу для жизни ребенка. Не зная, как поступить, родственники этой женщины решили проконсультироваться по этому вопросу у раби Йеуды а-Наси — составителя и редактора текста Мишны.

Решение Раби прозвучало для них, пожалуй, неожиданным. Он порекомендовал прошептать этой женщине на ухо, что сегодня Йом Кипур. Вернувшись к беременной женщине, которой очень хотелось мяса, ее близкие сделали так, как велел им Учитель. И женщина «опомнилась»

— чувство голода у нее пропало, и она успокоилась. Она родила мальчика, который впоследствии стал великим учителем, который работал над составлением Иерусалимского Талмуда. Это был — раби Йоханан (величайший учитель Талмуда Земли Израиля). Мудрецы приводят и другой случай: женщина в положении захотела есть в Йом Кипур.

Ей прошептали на ухо, что сейчас — пост, но напоминание не возымело действия, и близкие были вынуждены ее накормить. Ребенок, которого она родила, ни в детстве, ни потом, став взрослым, не отличался, мягко говоря, ни духовностью, ни высокими нравственными качествами. Действительно, обоняние — это чувство, связанное с духовностью, ибо с его помощью наслаждение получает душа, в то время как чувство насыщения — явление чисто физическое, оно приносит удовольствие телу, «оболочке» души.

Йом Кипур — особый день, когда все пространство пропитывается духовностью высочайшей концентрации. Поэтому в Йом Кипур разрешается получать удовольствие от ароматов, чтобы наслаждалась душа. Но получать удовольствие от еды, что является удовлетворением потребностей тела, в этот день запрещается. Обе женщины в приведенных выше примерах ощутили аромат, но первая ограничилась духовным наслаждением, сумев отрешиться от материального, и потому у нее и родился праведник, а вторая не успокоилась, пока не получила возможности удовлетворить физическую потребность…

Отсюда следует вывод, что человек, в отличие от животного должен уметь управлять своими желаниями. А запахи — «провокаторы» этих желаний — могут оказаться посланным с Неба испытанием. Вернемся к самому началу истории человечества, чтобы лучше понять, чем отличается обоняние от остальных чувств, данных нам.

Это поможет нам выстроить в своем сознании истинную картину мира. Всевышний запретил первым людям, Адаму и Хаве, есть плоды с Дерева познания Добра и Зла. И «йецер а-ра» (отрицательная духовная энергия, «подпитывающая»

негативные устремления и желания человека), приняв образ Змея, «правдами и неправдами» заставил Хаву нарушить заповедь Творца (Берешит 3:1-6). Мидраш сообщает, что первая женщина поначалу сопротивлялась соблазну. Но в разговоре со Змеем, разъясняя ему суть запрета Всевышнего, допустила некую неточность.

Она сказала, что Творец не разрешил людям даже прикасаться к Дереву, а если прикоснутся — «умрут» (Берешит 3:3). Эта неточность изначально была допущена Первым Человеком. Адам исказил слово Творца: передавая жене Б-жественное установление, он превратил «запрет есть»

в «запрет прикасаться». Змей, чтобы продемонстрировать Хаве «несостоятельность угрозы», толкнул ее, и она невольно дотронулась до дерева. Хава не умерла — с ней вообще ничего не случилось. Тут-то ей и захотелось как следует разглядеть Дерево, и увидела она, что Дерево это — услада для глаз, вожделенно для развития ума и, судя по всему, плоды его прекрасны на вкус.

Тогда сорвала плоды и ела, и дала отведать плодов этого Дерева мужу своему. Так была совершена первая ошибка в истории человечества. Теперь зададимся вопросом: какие чувства участвовали в этом событии? Хава внимала коварным речам соблазнителя-Змея (слух), затем она коснулась Дерева (осязание), далее — увидела, что оно услада для глаз (зрение), и, сорвав плод — ела (вкус).

И только пятое чувство, обоняние, избежало участия в этом «неблаговидном мероприятии». О чем это нам говорит? Тот, кто действует наперекор Воле Творца, ослабляет свою связь с Ним. Неправильные поступки, как «шлаки»

в человеческом организме, оседают на «стенках каналов», по которым поступает к человеку Небесная «энергия», и закупоривают их. Поэтому четыре чувства (слух, зрение, осязание и вкус) в результате соучастия в совершении первой в истории человечества ошибки (см. выше) утратили свою первозданную остроту и интенсивность, и стали ближе к материальному, нежели к духовному. И лишь обоняние, избежав «падения», сохранило первоначальный уровень и первозданные качества — такими, которыми одарил человека Творец.

Сейчас мы можем вернуться к стиху, которую цитировали в самом начале: «Запах сына моего, как запах поля, которое благословил Всевышний» (Берешит 27:27). Теперь, обсудив связанные с этим стихом проблемы, мы способны глубже его понять. Мы знаем, что наш праотец Яаков, безусловно, был человеком высочайшего уровня духовности, который всю свою жизнь стремился к новым и новым духовным достижениям.

Продолжая благословлять Яакова, Ицхак говорит: «И даст тебе Всевышний (в оригинале на иврите Элоким)…» (Берешит 27:28). Имя Творца Элоким, как правило, используется в текстах Торы, чтобы раскрыть свойство Всевышнего, которое позволяет Ему создавать мир по Своим законам и быть в нем Судьей. Раши (раби Шломо бен Ицхак — величайший комментатор Торы и Талмуда; Франция, XI в.), анализируя содержание нашей недельной главы, подчеркивает, что произнося слова — «И даст тебе Элоким…», Ицхак подразумевает, что Яаков за ту работу, которую он реализует, приближаясь к Творцу, заслуженно получит награду Небес, даже если поступки его будут оценивать в высших мирах, предъявляя к ним самые жесткие требования.

Почему молитву праведников приравнивают к благодатным дождям? — спрашивают мудрецы Талмуда (Йевамот, лист 34). И объясняют это сравнение так: дожди, которые посылает Всевышний в засуху, кардинально меняют ситуацию. Они питают почву влагой, и у людей появляется реальная надежда на хороший урожай.

Так и молитвы праведников, обращенные к Всевышнему, смягчают Небесный Суд: определяя судьбы людей, Творец проявляет Милосердие. Поэтому Ицхак, будучи праведником и зная, какая сила заключена в его благословении, использует в произносимых им словах Имя Элоким. Понимая, что потомки Яакова на своем жизненном пути неизбежно будут совершать ошибки, Ицхак просит Творца, осуществляя над ними Свой Суд, проявлять по отношению к ним Милосердие. Согласно еврейской традиции, по изначальному замыслу Всевышнего все деревья на земле должны были бы быть полностью съедобными (т.е.

не только плоды, но и ствол, и ветви, и листья), причем само дерево должно было быть на вкус таким же, как его плод. Мудрецов интересовал вопрос, зачем это было нужно. Погрузившись в глубокий анализ источников, они нашли ответ: Творец хотел дать людям пример целостности и гармонии, чтобы они поняли, что и им следует жить по «законам гармонии»: их тело должно соответствовать душе. Но в чем же связь между человеком и деревом?

Мудрецы объясняют, что человек подобен дереву в поле. Его тело, как ствол, ветви и листья дерева — принадлежит физическому, материальному миру, а душа напоминает плод. Природа, по большей части, не исполнила заповедь Всевышнего, и связь природы с Ним как бы «ослабела», а доля материального — увеличилась. В Талмуде («Сукка», лист 35) сообщается, что лишь одно дерево по своим качествам соответствует требованию Творца: это этрог, плоды которого на вкус такие же, как и само дерево.

Соотношение материального и духовного осталось гармоничным, и связь этого растения с Небом столь же крепка, как это было с самого начала. Создавая первого человека, Адама, Всевышний «выстроил» его так, чтобы его душа и тело «действовали» в полной гармонии.

То есть изначально тело и душа человека существовали как бы на равных. Если бы Адам научился противостоять «желаниям тела» — для него, для тела, главными стали бы духовные потребности. Но этого не случилось.

Говоря о «запахе поля, которое благословил Всевышний», — уточняют комментаторы школы Тосафот (Франция, Германия, XII-XIII вв.), — Ицхак подразумевал «сад», в котором растут этроги, и этим он как бы воссоздал истинный образ сына своего Яакова, ибо в Яакове связь материального и духовного гармонична. Поэтому Ицхак и называет в своем благословении Творца Именем Элоким, подчеркивая, что гармоничная личность способна и в процессе самого строгого Суда снискать Его Милосердие к материальной составляющей. И это происходит, когда материальное во многом живет по «законам духовности». Заботясь о том, чтобы люди совершали как можно меньше ошибок, наши учителя старались воссоздать и всесторонне рассмотреть самые разнообразные жизненные обстоятельства.

И в частности, обсуждают такую ситуацию. Допустим, человек в Йом Кипур ощутил незнакомый аромат: должен ли он произнести, помимо обычного благословения на приятный запах, еще и особое благословение «Шеэхеяну» («Благословен Г-сподь, Б-г наш, Царь Вселенной, Который даровал нам жизнь, и сохранил нас и дал нам возможность дожить до этого времени») — «браху», которую читают, когда получают удовольствие в первый раз? Кажется логичным, что в случае, когда человек до Йом Кипура никогда не чувствовал того или иного запаха, и вот теперь, в Йом Кипур, он его ощутил, он произносит благословение «Шеэхеяну».

Точно так же, как он читает его, когда собирается получить удовольствие, скажем, от ананаса, который он впервые будет есть в этом году. Благословение «Шеэхеяну» произносят, когда речь идет об удовольствии для тела, — пишет Шла,4 анализируя выдвинутую на обсуждение ситуацию. — Но мы говорим об аромате, а это — удовольствие души.

Кроме того, в этой «брахе» есть слова — «…дал нам возможность дожить до этого времени». Если бы мы захотели произнести данное благословение на аромат, мы бы тем самым продемонстрировали непонимание того, что душа — вечна. А это означает, что для нее не существует понятия времени.

Так, может быть, вдохнув аромат, надо произносить другую «браху»— заключительную? Мудрецы Талмуда задают такой вопрос («Нида», лист 51) и приходят к выводу, что произносить благословение после вдыхания аромата тоже не требуется. Когда человек садится за стол и собирается есть, — разъясняют они, — он просит у Хозяина этого мира разрешения воспользоваться Его благами. Но «заключительное»

благословение он говорит лишь в том случае, если съел не меньше, чем «ке-зайт»5 пищи. Аромат же 4 Раби Йешаяу а-Леви Горовиц — автор глубоких комментариев к Талмуду и к Торе, в том числе и к скрытой ее части — Каббале, под общим названием «Шней (духовное удовольствие) невозможно измерить. Поэтому на него не произносят заключительное благословение. Иными словами, благословение на еду (на удовольствие тела) обязательно “прикреплено” к конкретному виду пищи и связано с “количественными показателями”.

Более того, насытившись, люди довольно долго не испытывают голода и не нуждаются в еде. С духовным удовольствием — по-другому. Человек получает удовольствие от приятного запаха лишь в тот момент, когда он вдыхает его. Запахом нельзя “насытиться”, его нельзя накопить впрок.

Так и духовность человека. Она постоянно накапливается только в тех случаях, когда человек “прикреплен” к Источнику духовности и не теряет с Ним связь. Об этом и говорит Ицхак, благословляя Яакова — “Запах сына моего, как запах поля, которое благословил Всевышний”… Кто достоин благословения?

Тот, кто готов платить! Ривка уговаривает своего сына Яакова отправиться к Ицхаку и получить благословение, которое тот собирается дать Эсаву. Яаков колеблется, сомневается. Понимая это, Ривка предлагает следующее: она приготовит для Ицхака его любимое блюдо, и Яаков с этим кушаньем предстанет пред отцом под видом Эсава и попросит благословение.

Согласно простому смыслу написанного в Торе, суть дальнейшего разговора между Яаковом и Ривкой приблизительно такова: — А что, если отец обнаружит обман? Тогда вместо “брахи” я могу получить “клалу” (проклятие)!? — Не бойся! Все проклятия я приму на себя.

— Значит, если будет “браха” — она достанется мне, но если, что-то пойдёт не так — то все проклятия падут на твою голову, мама! Я правильно понял? Хорошо, я иду к отцу. Люблю тебя, мама!

Но как это? Неужели сын может так спокойно относиться к тому, что мать подвергает себя смертельной опасности? Конечно, Ривка ведёт себя совершенно естественно для матери — грудью стоит за любимого ею Яакова. Но Яаков — неужели он с такой лёгкостью готов поставить мать под удар?

Невозможно себе представить, что тот, кто источает аромат Ган Эдена (райского сада) способен себя вести подобным образом. Поэтому попытаемся понять, что же там произошло на самом деле. Яаков знал, что мать толкает его на обманное получение благословения не просто так, а на основании пророческого видения, и все же не мог решиться на действия. Когда Ривка увидела, что Яаков колеблется, она усмотрела в его нерешительности некий изъян.

Получение же “брахи” требует цельности “сосуда”, иначе благословение долго не удержится и пропадет. Но как исправить этот изъян? Лучшее обучение — это личный пример. Поэтому Ривка говорит сыну: — “Браха” — это крепкая связь со Всевышним, настолько крепкая, что, если даже на другой чаше весов лежит собственная жизнь, нужно пожертвовать этой жизнью ради связи с Творцом.

Это называется Кидуш а-Шем — освящение Имени Всевышнего. И мы видим, что для Ривки, это не просто красивые слова. Она действительно готова расстаться с жизнью ради “брахи” Всевышнего: “И сказала ему его мать: На мне твое проклятие, сын мой! Только послушай голоса моего и пойди, возьми мне” (Берешит 27:13).

И Яаков понял это. Он усвоил урок, приняв на себя готовность самопожертвования ради освящения Имени Творца, и с этим вошёл к Ицхаку. И Ицхак обонял запах — запах Ган Эдена. Руки и голос, или тайное благословение Один из самых драматических моментов во всей книге Берешит — когда Яаков, притворившись Эсавом, подступает к своему отцу Ицхаку, чтобы получить благословение: “И приблизился Яаков к отцу, и тот ощупал его и сказал: Голос — голос Яакова, и руки — руки Эсава” (Берешит 26:22).

В мидраше мудрецы приводят правило: когда голос Яакова звучит в синагогах и домах учения, тогда не видно рук Эсава. Это правило должно соответствовать нашему стиху из Торы, ведь на основе него оно и было сформулировано. Однако, на первый взгляд, нет никакого соответствия. Согласно правилу, когда звучит голос Яакова, руки Эсава должны исчезнуть.

А в рассматриваемом фрагменте присутствуют и голос, и руки! Попробуем разрешить это противоречие. Мы знаем, что Яаков поначалу колебался и испытывал сомнения: нужно ли ему идти к отцу за благословением? Ведь тот ждёт Эсава, а он не Эсав.

И что будет, когда выяснится истина? И вот Ицхак ощупывает Яакова, и понимает, что перед ним не совсем Эсав, поскольку: “голос — голос Яакова, а руки — руки Эсава”. Казалось бы, сейчас должна разразиться буря, или даже настоящий ураган! Но, что мы видим?

Вместо этого, Ицхак благословляет того, кто стоит перед ним, — даёт своё благословение Яакову! Но в чём заключается “браха” Ицхака? Тора об этом ничего не говорит. Лишь после того, как Ицхак отведал принесенные Яаковом кушанья и выпил вина, после того, как Яаков его поцеловал, и Ицхак обонял запах его одежд — лишь после всего этого сообщает нам Тора: “И благословил он его и сказал…

да ниспошлёт тебе Всевышний…” (там же, стих 27). Выходит, Ицхак благословил Яакова дважды. Но в чём же, все-таки, состояла первая “браха”? “Голос — голос Яакова и руки — руки Эсава” — Это и есть благословение.

Яаков удостоился всего: и голоса, звучащего в синагогах и домах учения, и рук, которые созидают материальные ценности и защищают от врагов. В этом и заключалось первое благословение Ицхака. Но важно также понять, что, если затихает голос, то ослабевают и руки. И это тоже следует из нашего стиха.

На основе комментария рава Авраама, брата Виленского Гаона Вопросы Эсава В нашей главе написано, что когда Эсав вырос, он стал “человеком, сведущим в охоте, человеком полевым” (Берешит 25:27). Раши объясняет, что Эсав “охотился” за добрым расположением отца. Каким образом? С помощью “умных” вопросов, которые он задавал отцу: как отделять десятину от соломы и от соли?

И, что интересно, эти вопросы действительно производили впечатление на Ицхака, убеждали его в том, что Эсав ревностно исполняет заповеди (Мидраш Танхума). Давайте попробуем понять, что же такого неординарного обнаружил Ицхак в вопросах Эсава? На первый взгляд, эти вопросы кажутся не только не умными, но и вообще лишёнными какой бы то ни было логики. Вопросы Эсава могут быть вызваны его абсолютным невежеством в законах отделения десятины, поскольку известно, что ни от соли, ни от соломы вообще не нужно отделять десятину.

Кроме того, непонятно, почему Эсав спросил о десятине от соли и соломы? Если он знал, как в принципе отделяют десятину, и считал, что её нужно отделять также и от соломы с солью, то почему он спрашивает, как этот делать? Точно так же, как, скажем, от яблок! Почему должно быть по-другому?

А если он вообще не знал, каким образом следует отделять десятину, то почему он спросил именно о соли и соломе, а не начал с “классических” яблок? Что же в этих странных вопросах, так впечатлило Ицхака? Вряд ли его привлекло полное отсутствие хоть какой-нибудь логики! Так в чём же тогда их сила?

А вот в чём. В главе “Лех Леха” мы читаем о том, что Авраам отдал десятину служителю Всевышнего — царю Малки-Цедеку (Берешит 14:20 и комментарий Раши к этому стиху). Автор “Гур Арье” и Рива пишут, что была отдана десятина от всего имущества Авраама. Вполне возможно, что и в нашем случае Эсав имеет в виду десятину от всего имущества, измеряемую деньгами, а не ту, которую отделяют лишь от сельхозпродукции.

Соль и солома имеют одну особенность: их значение возрастает, когда они находятся в соединении с другими продуктами или материалами. Например, соль хороша в кушаньях, но никто не станет её есть саму по себе. Солома, наряду с глиной, используется для изготовления кирпичей, и именно как составная часть кирпича она имеет особую ценность. Эсав рассуждал следующим образом: блюдо без соли уступает по цене кушанью в меру посоленному.

Причём разница в цене между ними существенно выше стоимости щепотки соли, используемой для предания блюду вкуса. Следовательно, — задался вопросом Эсав, — при расчёте десятины от соли, нужно исходить из её товарной стоимости в мешке, или всё же нужно высчитать её цену в составе блюда (которая будет выше товарной), ведь именно для приготовления еды соль и нужна. Теперь мы вполне можем понять Ицхака и согласиться с тем, что в его позитивном отношении к вопросам Эсава была своя логика. Авраам исполнял все заповеди?

Сам Всевышний свидетельствует в Торе об Аврааме, что тот “слушался голоса Моего и соблюдал предостережения Мои, Мои заповеди, Мои законы, и Мои Учения” (Берешит 26:5). На основании этого стиха мудрецы пришли к выводу, что Авраам соблюдал даже заповедь об объединении блюд в канун Праздника (“эрув тавшилин”). Если Праздник выпадает прямо перед Субботой, то в канун праздника необходимо сделать “эрув тавшилин”, чтобы в праздник можно было готовить еду для субботних трапез. Для этого объединяют два блюда, произносят над ними особое благословение, после этого их хранят, как минимум, до третьей субботней трапезы.

“Эрув тавшилин” даёт право готовить субботнюю еду в Праздник. Однако он относится к заповедям, которые установили мудрецы. Таким образом, выходит, что Авраам соблюдал всю Тору, как Письменную, так и Устную, как полученную непосредственно от Всевышнего, так и переданную Им в устной форме и позднее раскрытую через мудрецов. Это подтверждается тем, что сказано там же: “Мои Учения” — т.е.

Учение Письменное и Учение Устное (“Йома”, лист 28:). Возникает вопрос: каким образом Авраам исполнял заповеди, скажем, о левиратном браке, или заповеди, связанные с приношениями в Храм (ведь Храма тогда ещё не было)? Логичнее всего предположить, что Авраам исполнял лишь те заповеди, которые он физически мог исполнить. А те, что не мог?

А те, что не мог — он не исполнял. Но почему тогда сказано, что Авраам исполнял всю Тору? Есть такое правило: если человек очень хотел исполнить некую заповедь, и сделал всё необходимое для её исполнения, но, по каким-то не зависящим от него причинам, не смог осуществить свой замысел — ему засчитывается, как будто он эту заповедь исполнил. И понятно, что это правило, конечно же, распространяется и на Авраама.

Праведные люди, старающиеся исполнить как можно больше заповедей, обычно не удостаиваются заповеди вернуть украденное. Ведь для того, чтобы вернуть украденное, его нужно сперва украсть, а праведный человек воровать не станет. Получается безвыходное положение, а оказавшемуся в безвыходном положении засчитывается, как будто он исполнил заповедь. Пасхальное приношение разрешено есть только тем, кто исполнил заповедь обрезания.

Авраам же прошёл обряд обрезания в 99 лет. Выходит, до этого момента он не исполнял заповедь жертвы Песаха? Но почему тогда сказано, что он исполнял всю Тору? Можно предположить, что Авраам, действительно, начал праздновать Песах только после обрезания, то есть в 99 лет, а под исполнением всей Торы имеется в виду суммарное исполнение заповедей, в течение всей жизни.

Особую позицию по этому вопросу занимал Рамбан, который придерживался мнения, что наши праотцы приняли на себя соблюдение Торы только в пределах Земли Израиля: всё то время, что Авраам не был обрезан, он, возможно, покидал Землю Израиля накануне Песаха, и на нём уже не лежала обязанность совершать пасхальное приношение. Впрочем, у Авраама была возможность обойтись и без этих вынужденных “заграничных командировок”. Есть такое правило: тому, кто тщательно изучает законы жертвоприношений, засчитывается, как будто он эти приношения совершил. Значит, всё то время, пока Авраам не мог физически совершить пасхальное приношение, поскольку не был обрезан, он исполнял эту заповедь путём углублённого изучения законов, связанных с нею.

Логично предположить, что точно также он поступал и с другими заповедями, которые не мог исполнить по независящим от него причинам. На основе комментария рава Йосефа Шварца из Гросвардина Авраам и Ицхак В первом стихе нашей недельной главы написано: “…Авраам породил Ицхака” (Берешит 25:19) Объясняя этот стих, Раши цитирует мидраш, в котором сказано, что поскольку пошляки и насмешники позволяли себе отпускать похабные шуточки в отношении отцовства Авраама, Всевышний сделал чудо, и внешне Ицхак походил на Авраама как две капли воды. Но разве редки случаи, что сыновья похожи на своих отцов? Так в чём же состояло чудо?

Есть такое выражение: лицо — зеркало души. Некоторые по лицу человека могут определить черты его характера. Существует даже соответствующая наука — физиогномика. В наших источниках также указывается на определённую зависимость между внешними чертами и качествами характера (см.

“Эдийот”, гл.2, мишна 2 и комментарий Рамбама на эту мишну). У Авраама и Ицхака были совершенно одинаковые лица, но при этом ведущие черты их характеров были противоположными: главной чертой Авраама был “хесед” (милосердие), в то время как Ицхак воплощал в себе “гвуру” (могущество). Как лёд и пламень. В этом и состояло чудо.

Из журнала Мир Торы