Тфилин не продаются
Габи — хозяин магазина, где продаются еврейские книги, тфилин, кипы и другие религиозные предметы. Однажды к нему зашли пожилой мужчина, мечтавший продать дедовские тфилин, и женщина, ищущая тфилин для сына. Их встреча — удивительное совпадение, предначертанное Свыше. Хотя магазинчик был невелик, в нем было два отдела.
В одном продавались еврейские книги и игрушки, а в другом можно было купить цицит, тфилин, кипы и мезузы. Купить-то можно, но мало кто это делал. Габи иногда подумывал — наверное, зря он открыл свой магазин в светском районе. Зачем этим людям кипы и покрывала для хал?
Разве что за игрушкой кто заглянет… Работа у Габи была скучновата. Зато он успевал за прилавком поучить Тору. А еще — перед его глазами порой разворачивались такие сюжеты, что хоть бери и записывай!
Вот хотя бы этот. Однажды в магазин зашел старичок. Классический такой тель-авивский старичок в сандалиях, джинсах и черной майке с изображением какой-то рок-группы, зачес на лысине «омолаживающий»… Немного похож на Бен-Гуриона.
В руках он держал бархатный мешочек с золотой вышивкой. Причём держал его как-то на отлёте, сразу было понятно, что он хочет от него поскорее избавиться. — Вы не купите у меня эти тфилин? — спросил он у Габи, протягивая ему мешочек.
— Вы хотите продать тфилин? Но почему? — Они принадлежали моему деду, он был раввином. Дед погиб в гетто, и эти тфилин — всё, что от него осталось.
Сам я не религиозный, мои дети тоже. Вот я и подумал, зачем я держу у себя то, что может пригодиться кому-то другому? Я много за них не прошу… Габи помолчал, покручивая пейс.
Случаи, в которых даже Б-г «бессилен» — Недельная глава Бо
Всякий, кто хоть сколько-нибудь знаком с еврейской религиозной традицией, понимает, что Всевышний не говорит «пожалуйста». Дело вовсе не в том, что у Создателя нет определённых манер вежливости и Он не похож на сотрудников банка с Уолл-Стрит: во-первых, Его невозможно постичь, а, во-вторых, слово «п
Посмотрел на посетителя. И решился попробовать: — Может быть, эти тфилин пригодятся и вам самому? Вы могли бы начать ими пользоваться — в память о вашем дедушке… Пожилой человек отвечал вежливо, его голос звучал приятно, но, похоже, он не собирался менять своё решение: — Спасибо, что заботитесь обо мне — вернее, о моем духовном уровне, — но я сюда пришел не для того, чтобы делать тшуву .
Я пришел предложить вам купить эти тфилин. Если вы не заинтересованы — я найду другого покупателя. «Да, этого не проймешь», — подумал Габи и сказал: — Хорошо. Дайте мне взглянуть на них, я попробую их оценить.
Он осторожно открыл коробочки и развернул пергамент. Текст был выполнен безукоризненно и очень красиво. — А знаете, не каждый день можно встретить такие редкие по красоте тфилин. Вы можете выручить за них немаленькую сумму.
Я думаю… да, я думаю, не меньше двенадцати тысяч шекелей. И тут в магазин зашла женщина: лет сорока пяти, еще красивая, ухоженная, по-летнему одетая. Из-под ее открытой майки неприятно выглядывала большая татуировка на спине, и Габи автоматически отвёл взгляд.
Он ожидал, что женщина направится к витрине с игрушками, но она приблизилась к прилавку с кипами и мезузами, скользнула безразличным взглядом по распотрошенным тфилин и перевела его на Габи. — Шалом. У вас продаются тфилин? У меня бюджет ограниченный, так что я ищу что-то подешевле.
«Интересно», — подумал Габи. — «Пришла за тфилин, а как они выглядят — не знает…» Но показывать своего удивления не стал, а ответил дружелюбно: — Шалом! Для кого вы покупаете?
На подарок, для мужа, для сына? — Для… для сына. Я могу присесть?
Сидеть на месте отца, проводя урок вместо него
Сын дает урок вместо отца, или дочь вместо матери. Могут ли дети садиться на постоянное место своих родителей?
— Конечно, вот стул, пожалуйста. Хотите воды? Женщина благодарно кивнула и перевела дух. Ей внезапно захотелось рассказать, что ее привело в этот магазин.
— Мы светские, вы по мне видите, да? Муж мой никогда ничего не соблюдал, и дети тоже. Бар-мицву сыну нашему устроили, как положено: в большом зале, с кучей подарков, с дискотекой. Тфилин ему, конечно, никто и не думал дарить.
С той бар-мицвы прошло уже 6 лет. Сейчас сын в армии. И представляете, в его подразделении религиозный парень служит. Как-то утром тот парень накладывал тфилин, а мой сын заинтересовался, подошел посмотреть: коробочки, шнурочки…
Тот моему говорит: «Хочешь тебе тоже повяжем?» Он сначала не согласился, конечно: «В жизни этого не делал, что это вдруг я буду себя вести, как какой-то религиозник?» — «Всё когда-то бывает первый раз. Вреда тебе от этого точно не будет».
И так моему сыну в глаза посмотрел — серьезно и как будто с надеждой — что он решил попробовать повязать себе эти коробочки, раз это так много значит для его товарища… Тут старичок, который всё это время стоял молча, почему-то всё ниже опуская голову, как будто вдруг очнулся и перебил женщину, обращаясь к Габи: — Вы бы заправили всё обратно… Что они тут лежат раскрытые?.. Габи молча принялся заворачивать пергаментные свитки, закрывать коробочки тфилин и укладывать ремешки, а женщина продолжала, не обращая ни на что внимания, полностью погрузившись в свой рассказ.
— В тот же день их отправили на задание в самое вражеское логово. Мой мальчик шел вместе со своими товарищами. Вдруг он почувствовал, что его что-то удерживает. Оказалось, это была колючая проволока, которая опутала его боевой жилет.
Он пытался освободиться — и никак. Все остальные пошли дальше, а он остался там один, воевать с проволокой! Через несколько минут послышались автоматные очереди. Командир и солдаты, которые ушли вперед, попали в засаду.
Евреи на войне
29 марта в доме Кона всё было как обычно. После небольшой прогулки по магазину в обеденное время, вернувшись, я услышал звонок по телефону: — Кон Эллиот дома? Зная, что, кроме меня, в Цаѓале (Армия Обороны Израиля) нет другого «Эллиота», я чётко осознал, что это был призыв в армию. — Вас призвали в
Трое погибших, остальные — тяжело раненые… Ох, не спрашивайте. Только мой сын остался невредим. Пока мой мальчик стоял там и медленно разматывал колючую проволоку, освобождая себя от ее пут, перед глазами его пронесся флешбэк: как он медленно разматывал утром ремешки тфилин.
«Может быть», — внезапно подумал он, — «может быть, Б-г только что обернул меня этой проволокой, спасая от смерти, потому что я обернул вокруг своей головы и руки те ремешки?..» Это было вчера. Сын позвонил мне поздно ночью. Он хотел выговориться, рассказать обо всем, что произошло там…
Он едва мог говорить от горя и переживаний. А потом сказал: «Мама, купи мне, пожалуйста, тфилин». И вот я пришла сюда. Теперь вы знаете, для кого они мне нужны…
Есть у вас что-то подходящее? Габи ответил: «Да-да, сейчас». Но глаза его уже были обращены не к женщине, а к пожилому мужчине, и в глазах этих ясно читался немой вопрос: «Ну что, вы все еще намереваетесь продать свои тфилин?..» Старичок успел взять с прилавка свой бархатный мешочек и снова держал его в руках, но сейчас он не протягивал его, а прижимал к груди.
Хотя никакого вопроса вслух Габи ему не задавал, тот решительно ответил: — Нет, мои тфилин — не продаются! Я передумал. Вот так. Шалом!
— и быстрым шагом вышел из магазина. * * * Женщина с татуировкой купила тфилин для сына и тоже ушла. Габи остался один за своим прилавком. Вот же совпадение — что эти двое пришли в магазин с разницей в несколько минут!
Или никакое это не совпадение, и вся эта сцена была срежиссирована Свыше? Ту женщину, мать чудом выжившего солдата, Габи больше не встречал. А вот старичок вернулся через неделю и купил сразу два молитвенника — ашкеназский и сефардский. Интересно — зачем?..
Войдите, чтобы оценить материал.
