Цена этрога

По узкой тропинке, петляющей по полю, нагибаясь под порывом ветра, и поеживаясь из-за бьющих в лицо холодных капель дождя, шел реб Ицик. Настроение у него было таким же скверным, как и погода. Сегодня опять торговля шла из рук вон плохо. Осенние проливные дожди сделали непроходимыми многие дороги в этих венгерских равнинах. Некоторые деревни были совершенно отрезаны от внешнего мира. В других крестьяне были слишком заняты защитой своих амбаров и спасением тех стогов, которые еще можно было спасти, и им было не до торговли.

А до Суккота оставались считанные дни! Придется его семье, на этот раз, обойтись без новой одежды на праздник.

Реб Ицик уже шел по голым полям своей деревни. Скоро он отогреется у камина. Слава Б-гу, ему удалось вовремя обменять часть своей продукции на дрова. Но мысли о приближающихся морозах были нерадостными: сможет ли он еще одну зиму проходить в своем облезлом тулупе?

Но было то, что грело его душу. У него уже были этрог и лулав. И какой этрог! Зрелый, желтый, без единого пятнышка! Но, кажется, что во всей деревне он был единственным обладателем этрога. Дожди, которые так подорвали его торговлю, также перерезали железнодорожную ветку, и этроги еще не прибыли. Теперь он был рад, что согласился купить этрог, предложенный ему четыре недели назад, торговцем, который получил его в качестве образца. Сначала Ицик сомневался, брать ли этрог -- боялся, что до праздника он испортится, а торговец должен был ему хороший этрог, лучший из тех, что удалось достать. Так они договорились два года назад, когда этроги были настолько дорогими, что купить можно было только вскладчину с соседями, один на всех. Тогда Ицик и решил, что больше не допустит, чтобы из-за недостатка денег у него не было этрога. И с тех пор по пятницам он отдавал торговцу шесть крейцеров для того, чтобы каждый год тот доставал ему этрог лучшего качества, вне зависимости от рыночной цены, а потом, если надо, оплачивал разницу.

И теперь, возможно, всей общине придется пользоваться его этрогом, этрогом бедного еврея, сидящего позади бимы!

Конечно, торговец пытался выкупить у него этрог и предлагал фантастические цены. Готов был уплатить аж сорок гульденов. Сорок гульденов! Чего бы Ицик не мог купить на сорок гульденов! Но он отказал. Такую заповедь Ицик не продал бы и за сто!

И Цирель согласилась. Она срочно нуждалась в новом платье, а дети -- в новой одежде, но жена Ицика хорошо понимала цену заповеди.

«Милая моя Цирель, -- думал Ицик, -- она не жаловалась, когда было тяжело. Она все понимала. Она не спрашивала о ходе торговли каждый день. Она догадывалась и ничего не говорила. Но она сразу подносила ему стакан чая, ухаживала за ним, иногда пересказывала, что умное сказала на этот раз их маленькая Ривкале, или что сказал ребе в хедере по поводу чтения Шимеле. И все же трудно было приходить домой с пустыми руками... Вот и его дом. А ведь Ицик так надеялся, что в этом году удастся перестроить северную стену. Теперь придется отложить...

Цирель приветствовала его довольно весело, но Ицик сразу почувствовал -- что-то не так. После ужина, потягивая чай, он спросил жену, в чем дело.

-- Ах, Ицик, -- ответила она, -- я так волновалась. Опять приходил торговец этрогами и на этот раз он привел с собой трех человек из Дебрецена. Там совсем нет этрогов, и тамошний глава общины разослал представителей во все окрестные общины, чтобы достали хоть один этрог любой ценой.

-- Уж мы-то свой не продадим, ты это знаешь, -- встрепенулся Ицик, -- надеюсь, ты им так и сказала?

-- Да, конечно, сказала, но они меня так упрашивали... Вначале предложили сто гульденов, а потом еще больше, и выложили все деньги прямо на стол, представляешь, все эти купюры и золотые монеты... У меня голова пошла кругом при виде всего этого.

-- Надеюсь, ты не сдалась?! -- Перебил Ицик с волнением. -- Мы не можем продать заповедь за деньги! И, кроме того, тогда у всей общины не будет этрога!

-- Нет, слава Б-гу, я не продала его, хотя очень трудно было отказать. В конечном счете, они выложили на стол четыреста гульденов! Четыреста гульденов! А уговоры! Прости меня Б-г, я всего лишь слабая женщина. Но я сказала им, что ничего не могу сделать без твоего разрешения, и им пришлось остановиться. Они хотели оставить деньги на столе, но я стала на них кричать, и эти люди забрали деньги с собой. Если бы все эти деньги остались у нас в доме, я бы с ума сошла.

И она заплакала.

-- Ладно, Цирель, успокойся, -- поддержал ее Ицик, -- ты исполнила великую заповедь, не у многих нашлись бы такие силы. Нехорошо с их стороны было так на тебя давить.

Когда жена успокоилась, он продолжил:

-- Но ведь в любом случае ты не могла продать им этрог, даже если бы хотела. Они же знают, что не могут использовать этрог, который ты продала вопреки моему желанию. И мы не можем продать свою заповедь. На таких деньгах все равно не будет благословения. Это лишь искушение и испытание для нас!

В дверь постучали. Послышался мужской голос:

-- Можно войти? Реб Ицик уже пришел?

-- Да, входите, -- ответил Ицик.

Мужчина вошел. Он был высокий и плотный, седеющая борода покрывала новый плащ.

-- А, реб Мендель! Шалом Алейхем! -- приветствовал его Ицик. -- Садитесь. Это вы приходили днем с товарищами?

-- Алейхем Шалом, -- ответил посетитель, -- да, мы приходили за этрогом. Но ваша жена не могла продать его без вашего разрешения. Ну, так вы подумали?

-- Мне нечего обдумывать, -- ответил Ицик с некоторой резкостью. -- Жаль, конечно, что у вас нет этрога, но свой мы не отдадим. Не тратьте время даром, тут даже и говорить не о чем.

-- Ладно, ладно, -- успокоил его реб Мендель, -- я так и думал, но другие мне не верили. Вы не знаете, где еще можно найти этрог?

Ицик не знал, и после недолгого обсуждения местных новостей реб Мендель собрался уходить. Ицик его проводил.

-- Хотел вам сказать напоследок, -- промолвил реб Мендель на выходе, -- что, хотя я и не смог купить этрог, все же очень доволен, что пришел сюда. Знаете, я еще не встречал людей, которые были бы так преданы исполнению заповеди, как вы с женой. Послушайте меня, старика: после этого Б-г пошлет вам процветание. Он бы нас всех обогатил, если бы мы того заслуживали, но не у всякого найдутся силы противостоять соблазнам, которые приносит богатство. Но так как вы доказали, что вас деньги не развращают, я просто уверен, что скоро у вас их будет много. А теперь позвольте дать вам десять гульденов -- нет, не отказывайтесь. Это не подарок. Вернете, когда уже не будете в них нуждаться. Колесо, знаете ли, вращается, и если, когда-нибудь, я или мои дети тоже будут переживать не лучшие времена, вы сможете нам помочь.

Сказав это, он ушел, а Ицик остался стоять с купюрой в руке.

Да уж, этих денег было достаточно для всего, что необходимо на праздник. И, как сказал реб Мендель, это не подарок. Ицик вошел обратно в дом и рассказал все жене. Но, вопреки его ожиданиям, она не проявила большого восторга и тихо продолжала работать. Под конец он не выдержал, и осведомился, что же теперь ее беспокоит?

Цирель подсела к мужу.

-- Понимаешь, Ицик, я знаю, что должна была так поступить. В смысле, я должна была оставить решение за тобой. Но все это время я немного сомневалась, правильно ли ты поступаешь. Тебе, по крайней мере, следовало посоветоваться с раввином. Мы и в менее важных вопросах обращаемся к раввину за советом. Если бы ты сказал раввину, что значит для нас четыреста гульденов, сколько добра можно сделать с такими деньгами и нам, и другим, то, может быть, он решил бы иначе. Вот что меня беспокоит.

Ицик подумал.

-- Может быть, в чем-то ты и права, но вопроса здесь нет. Тут все так очевидно! С одной стороны, у меня есть возможность исполнить заповедь. Заповедь, которую можно исполнить только раз в году. С другой стороны -- четыреста гульденов. Холодные, мертвые деньги против живого слова Б-жьего. Какое тут может быть сомнение?

Он на минуту призадумался.

-- И все-таки, -- продолжил он, -- если хочешь, я спрошу совета, прямо сейчас. Только не у раввина. А у Б-га!

Жена взглянула на Ицика с удивлением:

-- То есть как это?

-- Смотри, реб Мендель дал нам десять гульденов, а также сказал, что уверен, -- мы скоро разбогатеем. Ты говоришь, что, может быть, нам стоило бы взять четыреста гульденов. Так вот, для того, чтобы хорошо отпраздновать праздник, нам хватит и пяти гульденов. На остальные мы могли бы купить лотерейный билет, и если Б-г действительно хочет нас обогатить, то может послать нам деньги таким образом. А если не выиграем, то потеряем пять гульденов, но тогда, по крайней мере, будем знать, что нам не суждено разбогатеть, а раз так, то правильно сделали, что отказались продавать этрог.

Жену это решение удовлетворило, и на следующее утро Ицик купил билет государственной лотереи на пять гульденов. На остальные деньги они закупили все необходимое для праздника.

Пришел Суккот, и какой необычный это был Суккот! Ицик с семьей вставали рано утром, чтобы произнести благословение на этрог и потрясти его в своей Сукке, а снаружи уже ожидал посыльной, чтобы взять этрог и отправиться с ним по домам округи, чтобы и женщины могли выполнить заповедь. А в синагоге молитвы продолжались гораздо дольше обычного, ибо все по очереди должны были потрясти этрог Ицика. Большое количество людей смогли выполнить заповедь с помощью одного этрога. Так, место Ицика за бимой превратилось на время в центр синагоги и всей общины. Но, хотя Ицик и был доволен, что удостоился особой роли, он не выказывал никакого высокомерия, и никто не чувствовал себя униженным или сгорающим от зависти.

Однако на душе у него было неспокойно. Нет, Ицик не сожалел о том, что отказался от денег, но сомневался, правильно ли было покупать лотерейный билет. Выигрыш был маловероятен, а раз так, то, скорей всего, он зря растратил солидную денежную сумму. Но если, предположим, он выиграет, -- ведь, в конце концов, на это Ицик и надеялся, -- разве это не будет означать, что он получил свою награду за заповедь в этом мире и уже ничего не получит в будущем? Теперь эта остроумная идея «спросить совет у Б-га» уже не представлялась ему такой уж остроумной. Ицику стало казаться, что это весьма напоминает нечто другое -- «испытывать Б-га», грех, за который еврейский народ был так сурово наказан в пустыне.

Наконец, он обратился за советом к раввину. Мудрец выслушал его и, подумав минуту-другую, ответил:

-- Реб Ицик, вам не о чем беспокоиться. Если бы только все люди ежедневно совершали такие «грехи»! Понимаете, «испытывать Б-га» -- это когда кто-то подвергает сомнению всемогущество или любовь Б-га, и в качестве подтверждения требует чуда. Но из вашего рассказа следует, что вы сомневаетесь не в Б-ге, а в том, заслужили ли вы это добро. Да и выигрыш в лотерее -- не совсем чудо. Кто не хочет верить, что это от Б-га, может легко назвать это «случайностью». Хотя, на самом деле, конечно, наоборот. Так говорил мой наставник: «Чем меньше человек может воздействовать на событие, и чем меньше оно зависит от так называемых законов природы, тем более очевидна в них рука Б-га». Те, кто говорят о «случае», как будто это существо, которое может на что-то влиять, просто занимаются самообманом. Ибо «случай» по определению означает событие, произошедшее не вследствие действия каких-либо естественных причин. И как же тогда можно считать сам случай причиной чего бы то ни было?

В этой последней части речи раввина Ицику уже было сложновато разобраться, но главное, что стало понятно -- он не согрешил. Но как же с наградой за выполнение заповеди?

-- Что ж, могу вам сказать, от чего это зависит, -- ответил раввин. -- Если человек желает заполучить блага этого мира, -- деньги, почет, удовольствия, -- ради них самих и даже исполняет заповеди для того, чтобы их заполучить, то тогда он действительно получает награду в виде этих благ в этом мире. Но если он служит Б-гу от чистого сердца, а денег и всего прочего хочет лишь для того, чтобы иметь возможность исполнять еще больше заповедей, тогда Б-г дает ему эти блага не в качестве награды за исполнение заповедей, а для того, чтобы помочь исполнить еще больше. К какой категории относитесь вы, реб Ицик, никто вам точно не скажет, ибо сердца видит один лишь Б-г. Но многое покажет конечный результат. Если вы выиграете, а затем окажется, что делаете еще больше добра и выполняете еще больше заповедей, и изучаете Тору еще с большим усердием, чем до этого, то можно предположить, что эти деньги были посланы вам в помощь, а не в награду. Впрочем, -- улыбнулся он, -- пока что этот вопрос чисто теоретический: вы еще не выиграли. Но я всем сердцем желаю вам что-нибудь выиграть. Очень буду рад, если у вас улучшится финансовая ситуация.

Этим благословением раввин закончил беседу, и Ицик ушел домой. Но еще долго сидел раввин в своем кабинете и размышлял о том, как же странно могут повести себя люди. Вот вам Ицик, который едва сводит концы с концами и вдруг потратил пять гульденов на лотерею! Что ж, сказал он про себя, простые люди, в своей невинности, могут добиться успеха там, где более мудрые побоятся даже начать. Нет, Ицик определенно заслужил награду за то, что положился на одного Б-га. Хотел бы я узнать, чем все это кончится... И он вновь погрузился в Гемару.

Для Ицика же этот вопрос был более, чем актульным. В тот вечер после молитвы Шмоне Эсре он добавил личную молитву: «О Б-же, никто не знает, принесет ли мне выигрыш пользу, правильно ли это. Но Ты-то знаешь. И молю тебя, что если я поступил неправильно, не дай мне выиграть».

После этого он успокоился. И для начала принял твердое решение, что, сколько бы он ни выиграл, много или мало, все равно пожертвует в благотворительные фонды не десятину, а не меньше, чем пятую часть выигрыша.

На сердце у него стало легко, и в Шмини Ацерет и Симхат Тора ему было радостно, как никогда прежде.

На следующий день он вновь вышел со своим мешком, все еще под умиротворяющим влиянием праздников. Удалось заключить несколько сделок, и Ицик чувствовал себя счастливым. Он чувствовал, что Б-г ему помогает.

И все же он вновь и вновь думал о том, что же сталось с его лотерейным билетом. Уже прошло время, и розыгрыш наверняка состоялся. А раз к нему не поступило никаких известий, то, наверное, он ничего не выиграл. Ну и ладно!

Однажды вечером, возвращаясь домой, он увидел у первого дома деревни маленького мальчика, который побежал ему навстречу. Это был его Шимеле. С трудом переводя дух, сын сообщил, что они выиграли крупную сумму денег.

-- У мамы от этого голова кругом идет, -- добавил мальчик, -- она послала меня разыскать тебя.

Люди на улице останавливали и поздравляли его. Но Ицик спешил домой. Жена была очень взволнована, в ее глазах стояли слезы. Запинаясь, она поведала мужу, что они действительно выиграли -- и первый приз! Сто тысяч гульденов! Ицик успокоил жену, и сказал:

-- Не волнуйся, Цирель. Б-г давал нам силы жить в бедности, теперь Он даст нам силы быть богатыми.

А затем произнес благословение а-Тов ве-а-Метив.

На следующий день реб Ицик поехал в город. Там он получил деньги и положил их на банковский счет. Пятую часть, двадцать тысяч гульденов, он, по совету Менделя, положил на отдельный счет. Это был его благотворительный счет, и вскоре он раздал почти половину этой суммы различным людям и организациям в округе. Другую половину он оставил на счету и в будущем планировал раздать и ее.

Далее Ицик решил переехать в Вену. Он чувствовал, что его семье будет не комфортно осознавать себя единственными богачами на всю округу.

В Вене он подружился с хорошими людьми, которые посоветовали ему, как лучше вложить деньги. А поскольку Ицик и сам обладал неплохим чутьем бизнесмена, то вскоре стал успешным финансистом. Но он всегда продолжал изучать Тору, не менее пяти часов в день, и ни один заслуживающий помощи человек или представитель благотворительного фонда не уходил из его дома с пустыми руками.

Одну причуду он сохранил на всю жизнь: каждый Суккот он непременно должен был найти самый лучший этрог, какой только можно было купить. Ицик проводил долгие часы, изучая и выбирая этроги, и часто не успокаивался, пока не покупал целую дюжину у разных торговцев. И когда друзья подшучивали над ним, он отвечал:

-- Ах, вы просто не знаете цену этрога. А я знаю!

[^1]: Комментарий приводит также высказывание [Леви]{.underline} (Йевамот 21а): «Наказание за дурные качества характера даже более сурово, чем за нарушение законов о запрещенной близости». И еще в Талмуде говорится (Йома 86а): «Тот, кто изучает Тору, но нечестно ведет свои дела и недоброжелательно относится к людям -- горе ему!».

[^2]: Пятикнижие составляют пять книг: Берешит, Шмот, Ваикра, Бемидбар, Дварим.

[^3]: Шмот раба (47:1). Мидраш -- часть Устной Торы.

[^4]: Стих относится к Синайскому Откровению. Присутствие в нем слова «все», которое, как кажется, можно было бы опустить без изменения смысла, указывает на вышеприведенную трактовку. Заметим, что гиматрия стиха [сумма цифровых значений каждой из букв], равная 1332, совпадает с гиматрией фразы «[כל מה שהיה בכתב ושבעל פה]» -- «все, что было письменно и устно» (Бааль а-турим).

[^5]: Примеры, приведенные [Рамбамом]{.underline}, относятся к разделу Мишна [детали законов]. Согласно Мидрашу, Моше получил на горе Синай также и остальные части Устной Торы -- Талмуд и Агаду.

На этом основании пример можно дополнить следующим образом.

Всевышний пояснил Моше, что минимальная длина и ширина шалаша установлена именно в семь ладоней потому, что иначе он не попадет под определение «жилище»: в шалаш меньших размеров невозможно вместить голову, большую часть тела и столик. Это -- пояснение из раздела Талмуд.

Сказано также, что человек, выполняющий заповедь жить в шалаше, удостаивается особой защиты от нечистых сил. Это -- пояснение из раздела Агада.

[^6]: Следует отметить, что даже после написания Мишны и Талмуда достичь их понимания можно только при изучении с учителем, который, в свою очередь, учился у учителя, и т. д. Самостоятельное изучение Мишны и Талмуда может дать лишь поверхностное понимание.

[^7]: Письменную Тору Моше-рабейну передал всему народу, по свитку каждому колену Израиля, как сказано (Дварим 31:9): «И записал Моше это учение (а-тора), и передал его коэнам, сынам Леви, носящим ковчег завета Б-га, и всем старейшинам Израиля» (Торат а-минха, Шмини 42).

[^8]: Толкование построено на том, что слово «получил» освещает процесс передачи со стороны принимающего и позволяет характеризовать передачу с учетом его свойств, в данном случае -- ограниченности его возможностей. Слово «передал» относится к дающему, который в данном случае стремится и имеет возможность передать все познания, которыми обладает.

Аналогичное объяснение дает [Маараль]{.underline} из Праги. При этом он добавляет, что после мужей Великого собрания духовный уровень поколений стал снижаться, поэтому по отношению к этим поколениям вновь используется слово «получил». Не сказано: «Шимон а-Цадик передал Тору Антигносу из Сохо» -- потому что он не передал ему все знание Торы, которое получил сам: поколения стали мельчать и их мудрость уменьшилась. Но сказано (Авот 1:2): «Антигнос из Сохо получил от Шимона аЦадика» -- получил, сколько мог получить. То же в отношении «пар» мудрецов, упомянутых далее. Относительно их используется только слово «получили» -- они получили, сколько могли.

[^9]: См. [Тосфот Йом Тов]{.underline}, приведенный выше, где объясняется, что слово «передал» указывает на исчерпывающую передачу, тогда как «получил» отражает ограниченность получающего.

[^10]: [Рамбам]{.underline}. Предисловие к [Мишне Тора]{.underline}.

[^11]: [Раши]{.underline} (Сукка 44а [ד"ה יסוד]). См. также [Шабат]{.underline} (123б) о запрете мукце, [Мегила]{.underline} (2а) о законах чтения [Мегилат Эстер]{.underline}.

[^12]: Мегила (17б), Брахот (33а), Рамбам ([תפילה א ד]).

[^13]: Бава батра (15а).

[^14]: Ирмияу и Даниэль знали, что Всевышний ненавидит любые проявления лжи, поэтому не допускали неискренности в обращении к нему, и, восхваляя Его, не упоминали те Его проявления, которые в их глазах никак не выражены (по Раши).

[^15]: Мы приводим версию, которую цитирует книга [Маген авот]{.underline} [см. также в самом трактате [Авот де-раби Натан]{.underline} (верс. 1, 1:3; верс. 2, 2:4)].

[^16]: Там же сказано, что в связи с этим в дом учения пришлось дополнительно поставить несколько сот скамей.

[^17]: [Маген авот, рабейну Йона]{.underline}, [Рав из Бартануры]{.underline}.

[^18]: Рабан Гамлиэль не оспаривал мнения своих предшественников -- мужей Великого собрания, а объяснял их наставление «умножайте число учеников» как указание проверять потенциальных учеников как можно больше [тщательнее], чтобы найти как можно больше достойных (Зера ямин).

[^19]: Данный запрет следует из слов Гемары в трактате [Хулин]{.underline} (133а). Там сказано, что обучающий Торе нечестивца попадет в Геином. Он же уподоблен человеку, который бросает камень в Маркулиса [Маркулис -- идол, служение которому состояло в забрасывании идола камнями]. Смысл параллели заключается в том, что человек, бросая камень в идола с благой целью -- выразить свое презрение к нему, на самом деле, пусть и неумышленно, совершает грех идолопоклонства. Так же и наставник, который обучает порочного ученика, имеет благое намерение, но на самом деле грешит.

Причина запрета обучать нечестивых учеников, объясняет [Июн Яаков]{.underline}, состоит в том, что изучение Торы приносит с собой мудрость и тонкое понимание, используемое нечестивцем для обоснования лжетеорий, оправдывающих его поступки.

[Маараль]{.underline} объясняет, что, став знатоком Торы, нечестивец приобретет значительность в глазах окружающих, и его дурные поступки будут служить им примером.

[Рамбам]{.underline} ([תלמוד תורה ד א]) так формулирует этот закон: обучают Торе лишь достойного, поступки которого хороши, либо того, степень праведности которого неизвестна. Но если человек идет по дурному пути, то его сначала возвращают к добру и направляют по прямому пути. Затем проверяют его, а потом уже вводят в дом учения и обучают.

Следует заметить, что кодекс [Шулхан арух а-Рав]{.underline} ([תלמוד תורה קו"א ד א]) устанавливает: недостойного не допускают к изучению Торы с той целью, чтобы это отстранение побудило его стать лучше. Если такая перспектива не представляется вероятной, разрешено обучать Торе даже нечестивца -- в надежде, что учеба его исправит.

[^20]: Комментарий объясняет также, что мужи Великого собрания, наблюдая снижение духовного уровня поколений и заботясь о дальнейшей передаче Торы будущим поколениям, придавали огромное значение укреплению верных путей определения еврейского закона.

[^21]: Слово «дин» [в нашем переводе -- «суд»] означает здесь не судопроизводство, а рассмотрение вопросов алахи.

[^22]: Комментарий [Ор а-хаим]{.underline} (Дварим 33:18) объясняет: обычно, отправляясь в путь по торговым делам, человек не знает, добьется ли он успеха, -- не знает вплоть до возвращения. В Торе сказано, что колено Звулуна радовалось уже при отправлении в путь: успех был ему обеспечен, поскольку колено Звулуна отправлялось не просто по торговым делам, а для выполнения важной заповеди -- для того, чтобы обеспечить колено Иссахара, изучавшее Тору в своих шатрах.

Мидраш (Берешит раба 99:9) говорит: наш праотец Яаков перед смертью благословил сначала Звулуна, а потом уже -- Иссахара. «Звулун будет жить у морских берегов и т. д.» сказано в Берешит 49:13, а о благословении Иссахару сказано в следующем стихе (там же 49:14). Несмотря на то, что Иссахар был старше Звулуна, первым благословлен Звулун, потому что его колено обеспечивало сыновей Иссахара, которые благодаря этому могли полностью посвятить себя изучению Торы.

[^23]: Так, например, брак с бывшей женой единоутробного брата отца [единоутробные братья -- это сыновья одной матери от разных отцов] разрешен Торой, но запрещен мудрецами. Всего установленные мудрецами запреты охватывают 22 вида родства (Рамбам, [אישות א ו]).

[^24]: [Рамбам]{.underline} ([ספר המצוות, שורש א]), [Рабейну Йона]{.underline} (Шаарей тшува 3:4). [Однако, согласно [Рамбану]{.underline} ([השגות שם]), обязанность подчиняться постановлениям мудрецов имеет другой источник (см. там же; также см. Ковец Шиурим ч. 2).]

[^25]: Под Б-гобоязненностью подразумевается в первую очередь не страх перед угрозой наказания, а трепет, вызванный осознанием величия Творца.