У множества технических деталей меноры есть глубинное значение?

Творцом В Торе много внимания уделяется Меноре, у нее есть много технических деталей. А есть ли в этом более глубокий смысл? N. Отвечает рав Яков Шуб Уважаемый N., Большое спасибо, что обратились к нам.

Действительно, Менора — самый узнаваемый предмет Храмовой утвари. Её образ сопровождает еврейский народ на протяжении тысячелетий, она даже изображена на гербе Государства Израиль. При этом смысл Меноры далеко не сводится к «символизированию» света или красоты.

У наших мудрецов находим несколько объяснений ее глубинного значения, давайте попробуем остановиться на некоторых из них. Уже сам способ её изготовления раскрывает нечто важное о сути еврейского народа и его служения Всевышнему. Тора подробно описывает изготовление Меноры: «И сделай светильник (Менору) из золота чистого; чеканный да сделан будет светильник; бедро его и стебель его, чашечки его, завязи его и цветы его должны быть (сделаны) из него (самого)» (Шмот ).

Раши[1], основываясь на Мидраше «Танхума»[2] (Бэаалотха 3), обращает внимание на странность в тексте: сначала сказано «и сделай» — т. е. Моше сам должен изготовить светильник, а затем используется пассивная форма «должны быть (сделаны)», как если бы светильник «сделался»

сам. Мидраш объясняет: Моше попытался сделать Менору, но работа оказалась слишком сложной для него. Тогда Всевышний повелел бросить слиток золота в огонь — и Менора приобрела нужную форму сама собой. Возникает очевидный вопрос: что именно было так трудно для Моше?

Ведь он справился с куда более сложными задачами — строительством Мишкана (переносного Храма) и изготовлением всей его утвари. Почему именно создание Меноры оказалось непосильным? Возможно, это было связано не с технической сложностью, а именно с глубинной сущностью Меноры. С одной стороны, она должна быть микша — выкованной из цельного слитка золота.

Раши подчёркивает: её нельзя было собрать из отдельных частей. Это символ абсолютного единства еврейского народа — единого целого, неразделимого. Но одновременно Менора — самый «детализированный» предмет в Мишкане.

Ветви, чашечки, завязи, цветы — множество форм, изгибов и украшений. Тут важно разнообразие, индивидуальность, различие между элементами. В этом можно увидеть внутреннее противоречие: если главный посыл — единство, почему столько различий? А если различия столь важны, почему Менора не может быть собрана из отдельных частей?

Именно это, по сути, и представляло трудность для Моше. Как совместить подлинное единство с многообразием? Как народ может быть «цельным слитком золота» без стирания различий между людьми, их характерами, подходами и путями служения?

Ответ на это — Менора. Всевышний показывает: истинное единство — не одинаковость и не единообразие. Пока сохраняются основы веры и обязательства по отношению к еврейскому Закону, внутри этих рамок есть место для различий, оттенков и индивидуальности. При этом индивидуальность — далеко не желание внешне отличаться от остальных, а внутренняя работа по созданию своей личной связи с Творцом.

Возвращаясь к рассказу о создании Меноры, приведённому выше, «Сфат Эмет»[3] (5631) задаёт интересный вопрос: если Всевышний всё равно сделал Менору Сам, зачем Ему было нужно, чтобы Моше вновь и вновь пытался? Ответ принципиален: помощь с Небес приходит лишь после максимального человеческого усилия. Это не частный случай, а общий духовный закон. В изучении Торы, в молитве, в работе над собой — сначала требуется полная отдача со стороны человека, а лишь затем приходит помощь с Небес.

Таким образом, Менора «говорит» нам о фундаментальных явлениях. Она показывает подлинный смысл единства — как соединение различного, а не стирание различий. А также «учит»

ответственности и усилию: без них не приходит помощь Свыше. С уважением, Яков Шуб [1] Рабейну Шломо Ицхаки (4800–4865 / 1040–1105, Франция, ешивы Германии) — классический комментатор Танаха и Талмуда. [2] Мидраш «Танхума» на Пятикнижие — сборник мидрашей-агада (т.

е. толкований незаконодательной части Письменной Торы), составлен раби Танхумой, жившим в Эрец-Исраэль в IV в. н. э.

[3] Раби Йеуда-Арье-Лейб бар-Авраам-Мордехай Алтер из Гуры («Сфат Эмет»; 1847–1905, Польша) — выдающийся знаток Талмуда и хасидский наставник.