Величие Дмитрия Шостаковича

Музыка Дмитрия Шостаковича — это голос совести, который не умолкал даже в самые мрачные времена. Он не был евреем, но посвятил свою жизнь борьбе против антисемитизма, вплетая еврейские мотивы в свои произведения. Музыка Дмитрия Шостаковича, великого композитора двадцатого века, тревожит души людей по сей день. Неотъемлемой частью его жизни и творчества была еврейская тема.

Он защищал евреев и еврейскую культуру в самые мрачные дни советского антисемитизма. Он вновь и вновь возвращался в своих произведениях к еврейской тематике, чтобы своим безмолвием не участвовать в советской антисемитской кампании. Вопреки мифу, Шостакович евреем не был. Он родился в католической семье и с детства впитал отвращение к антисемитизму.

Вот что он писал в своих воспоминаниях: «В нашей семье считали антисемитизм пережитком варварства. У нас антисемитов презирали, им не подавали руки. Человек с претензией на порядочность не имеет права быть антисемитом…» Знакомство с произведениями композитора Густава Малера (еврея!) вдохновило Шостаковича на создание своего собственного музыкального языка.

Этот язык был годен для «официального» использования и при этом позволял Шостаковичу свободно высказываться на рискованные темы. Идиомы, взятые из классической и романтической музыки, путали советских цензоров, в результате чего его произведения, содержащие самые несоветские идеи, находили дорогу к слушателям (правда, некоторые — через десятилетия после написания). Шостакович же подвергался «только»

гонениям и травле — но не репрессиям, и даже получал в Советском Союзе должности, премии и звания. Клезмерские мотивы в музыке Шостаковича Впервые еврейская тема возникла у Дмитрия Шостаковича во время Второй мировой войны, в написанном им в 1943—1944 годах трио №2 для фортепиано, скрипки и виолончели. В те годы в советскую прессу начали просачиваться сообщения о том, что в Треблинке и Майданеке убивают не «советских граждан», а, в первую очередь, — евреев. Заключительная часть трио называется «Танец смерти», и в ней слышен ужас, который охватил композитора при известии о том, что охранники СС в лагерях смерти заставляли евреев рыть себе могилы, а потом танцевать на них — за несколько минут до расстрела.

В этом трио скрипка, а затем — виолончель выводят тему, в которой явно звучит еврейский клезмерский мотив с его извечной раздвоенностью. Еврейская мелодия, впервые появившаяся в этом произведении, позже будет развита Шостаковичем в Восьмом струнном концерте. Здесь радость и грусть, песенность и оплакивание, бодрость духа и сарказм, веселая пляска и жуткий танец смерти — переходят одно в другое. Об этом шолом-алейхемовском смехе сквозь слёзы Шостакович говорил: «На меня еврейская народная музыка повлияла сильнее всего.

Я не устаю ею восторгаться. Она так многогранна. Она может казаться радостной, а на самом деле быть глубоко трагичной…» В том же 1944-м году Шостакович занялся написанием партитуры оперы «Скрипка Ротшильда»

(по рассказу А. П. Чехова), которую его любимый ученик Вениамин Флейшман начал писать еще до войны — и не успел закончить, погиб в сентябре 41-го. Но такое еврейское произведение не могло быть сыграно в Советском Союзе ни в 40-е, ни в 50-е.

Его первое концертное исполнение состоялось лишь в 1960 году, а сценическое — в 1968, тут же получило клеймо «пропаганда сионизма», и опера была запрещена. Тяжёлый 1948-й В январе 1948 года по личному приказу Сталина был убит театральный режиссер Соломон Михоэлс. Шостакович не побоялся навестить дочь убитого Тали и выразить ей своё соболезнование. Уже в феврале Жданов в своей известной речи обвинил Шостаковича в «буржуазном формализме», «пресмыкательстве перед западом», «профнепригодности».

Композитора лишили профессорского звания и уволили из обеих консерваторий — Московской и Ленинградской. Шостакович ждал ареста со дня на день, но арестован он не был. А когда в 1953 году по «делу врачей» арестовали зятя Михоэлса, композитора Моисея Вайнберга, Шостакович, рискуя жизнью, написал Берии письмо, в котором ручался, что Вайнберг не шпион, а честный гражданин.

Случилось чудо: Шостаковича не посадили, а Вайнберга через три месяца отпустили. Вайнберг был другом Шостаковича — и остался им. При этом с иными близкими друзьями композитор рвал отношения за одно антисемитское высказывание. В знак протеста против государственного антисемитизма, маскирующегося под «борьбу с космополитами», летом 48-го Шостакович начал писать цикл песен «Из еврейской народной поэзии», взяв за основу книгу на идиш, что само по себе было в то время провокационным жестом.

Несмотря на то, что в конце цикла поется о том, «как хорошо живется в стране советской», эти песни не могли быть исполнены публично, пока был жив Сталин. Это произошло впервые только в 1955 году. Первый скрипичный концерт (насквозь еврейский) был тоже написан Шостаковичем в 1948 году, в ответ на антисемитские высказывания соотечественников. «Евреи стали для меня своего рода символом.

В них сосредоточилась вся беззащитность человечества» , — писал он в своих воспоминаниях. Шостакович использовал еврейские темы в музыке не только потому, что любил ее парадоксальность и мелодичность, но и потому, что с годами росла его признательность еврейскому народу. Он стал рассматривать антисемитизм как признак отсутствия у человека нравственности в целом: «Многие из моих вещей отражают впечатления от еврейской музыки.

Это не чисто музыкальная, но также и моральная проблема. Я часто проверяю человека по его отношению к евреям» . Бабий Яр Главной «еврейской»

работой Дмитрия Шостаковича считается 13-я симфония. Её первая часть написана на текст поэмы Евгения Евтушенко «Бабий Яр». В Бабьем Яру, под Киевом, с 1941 по 1943 год нацисты расстреляли более 100 000 евреев. Симфония была написана в 1962 году, несколько раз исполнялась, но всего через четыре года на нее был наложен негласный запрет.

Судьба симфонии была решена еще до премьеры, когда о ней высказался Хрущев: «композитор Шостакович сочинил какую-то симфонию “Бабий Яр”, поднял никому не нужный “еврейский вопрос” …» Действительно, «еврейский вопрос» был поднят Шостаковичем впервые не завуалированно, а прямо. Симфония настолько ясно говорила о страданиях еврейского народа, настолько горько оплакивала шесть миллионов безвинно погибших в Катастрофе евреях, что среди слушателей не могло остаться ни одного равнодушного.

Публика приняла симфонию восторженно, на ее премьере композитору аплодировали около 50 минут. Всем было ясно, что «Бабий Яр» — не только музыкальное, но и общественно-политическое событие. Это была открытая декларация: «Для всех антисемитов я еврей!»

— такую мысль высказал Евтушенко в своей поэме, а музыкальное её воплощение прозвучало ярче, эмоциональнее и убедительнее слов. Он видел антисемитизм как заразу, поражающую общество. Вся творческая и гражданская деятельность Шостаковича, направленная на защиту евреев, делает его великим человеком, который всю жизнь следовал простому принципу: «Нельзя лишаться совести. Потерять совесть — потерять всё».