Конкурс мам

Герой нашей книги открыл собственное меховое дело и превратился в выгодного жениха. Однако найти религиозную невесту в те годы было не так-то просто... Написано в Талмуде: «Бен эсрим — ле-хупа», «Исполнилось двадцать — пора жениться». Папе был уже двадцать один год, а он все еще не был женат.

Правда, зато он успел многое другое: — Выучился на меховых дел мастера. — Скопил денег, снял квартиру и выписал родных из России. Теперь он жил вместе с родителями, братишкой и двумя сестрами. — Завел собственное меховое дело.

Но до исполнения обещания, которое он дал себе на скамейке в парке, было еще далеко. Ведь Папа собирался не просто поделиться с одинокими людьми вкусной едой в субботу. Он хотел согревать их домашним теплом, а откуда ему взяться без жены? И Папа решил, что пора жениться.

И другие тоже так считали. После того, как он стал хозяином мехового магазина, в дом зачастили шадхоним. Шадхан — это человек, который помогает другим, незамужним и неженатым, найти подходящую пару, и получает за свои труды деньги. Папа был красив и богат.

Шадхоним считали, что отыскать для него подходящую невесту ничего не стоит. Надо, чтоб она тоже была красива и богата. Только и всего. Не тут-то было.

Против богатства и красоты Папа не возражал, но просил, чтобы его познакомили с такой девушкой, которая честно соблюдает заповеди Торы. А их у нас 613. А для того, чтобы сойти в Америке за своего, нужно выучить разные светские заповеди. Никто их, конечно, не считал, но набиралось много.

Мужчины учились брить бороду. А Тора предписывает не брить бороду. Женщины снимали старомодные платки и делали модную прическу. А Тора предписывает замужней женщине покрывать платком голову.

Евреев приглашали на вечеринки. Там из грамофона лилась музыка и весело кружились пары. А Тора запрещает мужчине прикасаться к любой женщине, кроме его матери, дочери или жены, Вот и получилось, что, изучая новые обычаи, евреям приходилось забывать про старые мицвос. А Папе нужна была такая жена, которая их помнит.

И шадхоним сбились с ног. Время от времени один из них приходил к нему и говорил: — Реб Янкев Йосеф, кажется, я нашел то, что вам нужно… Папа отвечал: — Очень хорошо. В пятницу вечером я навещу эту семью.

Нью-Йорк большой город, а по субботам мы не ездим, но Папе не было в тягость отшагать путь, занимавший несколько часов, чтобы посмотреть, как в семье будущей жены соблюдают шаббос. И вот, свернув со стрит такой-то на стрит такую-то, под моросящим дождем, решительно шагая через лужи, Папа наконец находил нужный дом. Он стучал. Ему открывали.

Он заходил в комнату и видел, что девушка, о которой ему было заранее сказано, что лучше на свете не сыскать, ставит на огонь чайник. Это в субботу-то… Иногда случается, что экзаменатор ставит студенту двойку и слегка злорадствует — вот, мол, учиться надо было лучше. Но в этом случае Папа ставил двойку двоим: девушке, которая не знала, что такое шаббат, и себе, потому что опять не смог найти для своих будущих детей Маму.

Он очень огорчался. Но он был солдат, который знал, что «все для Хозяина». Поэтому он поворачивался и спокойно говорил: «Извините. Мне дали неверный адрес».

И так было не один раз. Шадхоним поняли, что Папу не так легко поставить под хупу, как казалось с первого взгляда. Тогда они запротестовали. — Э, нет, мистер Герман, — сказали они, — нельзя так строго, уважаемый реб Янкев Йосеф.

Откуда бедным девушкам знать законы субботы, если родные их не учили. И что это за дело — вошел и сразу вышел? Нет, вы навестите кандидатку в будни, посидите, расспросите, рассмотрите… Папа согласился, что надо дать девушкам шанс.

И вот одну семью он навестил в будний день. Пили чай, разговаривали. В это время в дверь позвонили. Дочка пошла открывать.

На пороге стоял нищий. Она дала ему денег, а когда вернулась, родители сделали ей замечание, что дала слишком много. Папа с размаху влепил в невидимый журнал большую жирную двойку. Да еще с кляксой.

Он не хотел связать судьбу с семьей, где перед бедняком зажимают руку. Папа допил чай, сказал броху и больше в этом доме не появлялся. Шадхоним объявили забастовку. — Нет, нет, и еще раз нет, — сказали они.

— Лучше поступить матросами на китобойное судно и, пробиваясь через айсберги, метать гарпуны в сердитых китов, чем пытаться заработать копейку на шидухе много раз уважаемого реб Янкев Йосефа… Хватит с нас! И только один шадхан не сдавался. Он все искал и искал Папе невесту, и вот однажды пришел к нему и сделал такое заявление: — Реб Янкев Йосеф, я наконец нашел девушку, которая отвечает всем вашим требованиям.

Шаббос и кошер она держит так, что можете быть спокойны. Ее отец — известный талмид-хохом, знает восемь языков, в 12 лет уже получил право быть раввином. Есть только один маленький недостаток: у них нет ни гроша. Так что нечего и думать о приданом…

Это было что-то новое. Невесту без приданого Папе ни разу не предлагали. Шадхан стоял, окаменев, и ждал ответа. Папа сказал: — Хорошо.

Я навещу их в пятницу вечером, И вот он стучится в дверь дома, где живет реб Шмуэль Ицхок Андрон, и видит статного мужчину с седеющей бородой, который сидит во главе стола, где ярко горят субботние свечи. Его жена, Фрума Рохл, в парике, сидит рядом с ним, пятеро сыновей, один к одному, окружают родителей справа и слева, готовые слушать «двар Тейра», слова Торы, которые будет говорить отец, а их сестра… Вот, наконец! Их сестра Адель раскладывает чай и разливает пирог.

Тьфу, наоборот! Мысли у Папы немного перепутались, настолько необычно, настолько тепло, настолько по-субботнему дышалось в этом доме. Он почувствовал, что может не торопиться. Кажется, он-таки нашел Маму..,