За грех принца уничтожить всех мужчин города? Это же геноцид!

В Торе (Берешит 34) рассказывается о поступке Шхема в отношении Дины, дочери Яакова. После этого ее братья Шимон и Леви не только убили Шхема, но и перебили всех мужчин города. Разве это по справедливости — за грех принца уничтожать весь город? Это прямо-таки выглядит как геноцид.

Ведь остальные жители в этом грехе невиновны. N. Отвечает рав Меир Мучник Здравствуйте, N.! Заданный Вами вопрос — на самом деле один из самых трудных среди тех, с которыми мы сталкиваемся при знакомстве с Торой.

Идеального ответа может не быть, но определенно стоит лучше понять, что именно произошло в Шхеме. Ибо мы явно не понимаем всех аспектов истории. Попробуем копнуть. После событий в Шхеме Б-г говорит Яакову (Берешит 35:1): «Встань, взойди в Бейт-Эль…»

— продолжай свой путь туда, чтобы выполнить обет, данный Б-гу, и вернуться к отцу, Ицхаку. Яаков и так был на пути туда, но, как объясняет Раши[i] (в комментарии к этому стиху), Б-г «намекал»: поскольку ты задержался в пути, ты был наказан этими событиями. Но почему Яаков задержался в Шхеме? Он же действительно был в пути, собираясь выполнить свой обет перед Б-гом, а также вернуться к отцу.

Похоже, что-то его в Шхеме задержало. Он даже купил там земельный участок: так человек поступает, когда хочет либо осесть в том месте, либо сохранить связь с ним и иметь там «базу», куда можно было бы потом приезжать. Более того, Ибн-Эзра[ii] (в комментарии к Берешит ) вычисляет, что Яаков, возможно, провел там много лет: ведь когда он только приехал туда, то и Дина, и Шимон с Леви были еще слишком молоды для того, чтобы стать участниками этих событий… Почему Яаков мог захотеть так долго там оставаться или основать базу?

Мальбим[iii] (комментарий к стиху ) идет дальше и трактует слова ва-ихан эт пней а-ир — «и расположился (лагерем) пред городом» так: Яаков не просто остановился около города, за его пределами, как на предыдущей стоянке в Суккоте, но — внутри города, и установил связи с его жителями. Мидраш Рабба[iv], толкуя тот же стих, говорит, что Яаков начал слать дары представителям городской элиты — слово ва-ихан можно трактовать как связанное с хэн — «милость», «очарование». Согласно Талмуду (Шабат 33 б), Яаков построил для жителей города бани или рынок, или улучшил их монеты — вычеканил на них изображения жителей города.

То есть Яаков реально вложился в город Шхем и в налаживание отношений с его жителями. И мидраш оценивает это положительно: отсюда следует, что еврей-праведник должен стараться улучшить место своего пребывания — на благо всем. Что евреи часто и делали в течение истории. Но почему же тогда всё так плохо кончилось?

В книге Ийова ( ) сказано: «Не успокаиваюсь я, и не утихаю, и не отдыхаю, и пришел (ко мне) трепет (рогез)». Мидраш (Берешит Рабба 84:2) толкует этот стих так: «Не успокаиваюсь я» — из-за Эйсава, «и не утихаю» — из-за Лавана, «и не отдыхаю»

— из-за Дины, «и пришел (ко мне) трепет» — из-за Йосефа. То есть стих как бы говорит от имени Яакова и намекает на беды и испытания, через которые тому пришлось пройти. А вот другое толкование (Шмот Рабба 26:1): «Не успокаиваюсь я»

— из-за Вавилона, «и не утихаю» — из-за Персии, «и не отдыхаю» — из-за Греции, «и пришел (ко мне) трепет» — из-за Эдома-Рима.

Согласно этому толкованию, стих — от имени всего еврейского народа и намекает уже на изгнания, через которые ему придется пройти. Разумеется, эти толкования не исключают, а дополняют друг друга, как поясняет Ор Гедальяу[v]: беды и испытания Яакова соответствовали изгнаниям, которые ожидали его потомков — еврейский народ. Это тот же по типу цикл, тот же путь, и Яаков проложил его для потомков. Ибо принцип маасэй авот — симан лэ-ваним («дела отцов — знак для детей») означает не просто совпадение: «то, что было с праотцами, будет и с их потомками».

Это означает, что отцы проложили сыновьям путь. Таким образом, Яаков прошел те же испытания, что и его потомки, и подвергся натиску тех же сил — физических и духовных, и ему пришлось с ними бороться и преодолевать их. Конкретно третье испытание Яакова соответствовало третьему изгнанию — греческому. Некоторые параллели очевидны сразу: и несчастье с Диной, и греческое изгнание имели место, когда Яаков / еврейский народ находился в Земле Израиля.

Но тем не менее все черты изгнания присутствовали. И в обоих случаях осквернению подверглись дочери Израиля. Но можно увидеть и больше параллелей. Было ли греческое изгнание исключительно результатом воздействия внешних сил — греко-сирийцев, Антиоха?

Нет, многие евреи (эллинизированные —митйавним) сами увлеклись греческой культурой и пожелали навязать ее народу в целом. Почему? Потому что — красота! Всё это искусство, науки…

Тогда можно предположить, что в соответствующем этому изгнанию испытании со Шхемом тоже присутствовала «красота». Но всё может проявляться положительным или отрицательным образом, и обладателям любого качества важно стремиться использовать его во благо, а не во зло. (Поэтому Эйсав будет повержен потомством Рахели — носителями атрибута строгого суда, который они использовали во благо, а он — во зло, исказил его; потомки Рахели вернут эту силу к чистому истоку). А кто обладает «положительной»

красотой? Яаков! Его главный атрибут — тиферет — «красота», «гармония». Ибо он сумел соединить противоположные, казалось бы, качества милосердия и строгого суда в одно уравновешенное и гармоничное целое.

Почему красива музыкальная гармония? Потому, что это два разных звука, которые, тем не менее, не противоречат друг другу, а красиво совмещаются в нечто новое, более богатое по звучанию. Вся жизнь Яакова была стремлением к гармонии и совершенству. Его собственная красота была подобна красоте самого Адама при сотворении его Б-гом (Бава Батра 58а).

В этом — в большой мере смысл того, что Яаков был иш там — человеком «простым»: невинным, чистым и целостным. В этом была изначальная идея Б-га, когда Он задумал сотворить мир с помощью атрибута строгого суда: мир должен был быть чистым и идеальным, как его Творец. И таким был Яаков. Отсюда и его любовь к Рахели — как к подобному ему чистому и идеальному существу, подходящей спутнице жизни, и его любовь к их сыну Йосефу, в той же мере красивому и чистому.

В нем Яаков видел потенциал, его мог воспитать как свое истинное продолжение. В том мире не было места никаким изъянам. Поэтому Яакову было трудно серьезно относиться к тем, кто не воплощал в себе тот чистый идеал. Например, к Лее и ее сыновьям.

Тем не менее, хотя его миссией было достижение красивого совершенства, на протяжении всей жизни он также учил следующий урок: может в этом мире быть и несовершенство — и иметь свою задачу. Это надо принимать и относиться с пониманием. Таков был в конечном счете и урок последнего испытания Яакова — продажи Йосефа: не один Йосеф — достойный наследник. Йеуда, несмотря на некоторые недостатки, тоже достоин.

И именно он должен быть лидером. Яаков должен и достичь совершенства, и принять недостаток совершенства в этом мире! Ибо, хотя Б-г и задумал сотворить мир с помощью атрибута строгого суда, Он увидел, что такой мир не устоит. Чтобы Его создания получили истинное благо, как задумано, это благо должно стать наградой за их усилия и, таким образом, восприниматься как заработанное, а не как подачка (Рамхаль[vi]).

Для этого должны существовать злое начало, несовершенства и соблазны: чтобы люди могли делать выбор между добром и злом и так зарабатывать награду. Но тогда выбор будет сложен, и не всегда они справятся. Поэтому необходима терпимость к несовершенствам. И Б-г совместил атрибут строгого суда с атрибутом жалости, милосердия и даже «поставил»

милосердие первым. Так, «незаслуживающая» Лея вышла за Яакова даже раньше идеальной Рахели. Можно рассматривать эти стороны как «Небесное»

и «земное», «идеал» и «реальность». Но не только последнее из испытаний Яакова было связано с принятием этого мира несовершенств и адаптацией к нему. Таким было каждое из его испытаний: преодоление враждебной силы, но и усвоение уроков и адаптация, и таким образом — парадоксально — обретение еще одного аспекта совершенства.

И буквально каждый раз этот процесс происходил с чьей-то «помощью», люди действовали с разными намерениями, но Б-г использовал их действия по Своему плану и с их помощью направлял Яакова. Это началось с получения благословения, предназначенного Эйсаву, когда Эйсава пришлось обмануть, хотя это противоречило честности Яакова. Так приказала мать, вдохновленная Небесами. Далее он пошел к Лавану, с которым тоже можно было действовать только хитростью, чтобы не стать жертвой его мошенничества.

Именно с «помощью» Лавана Яаков заполучил в жены Лею, хотя сам Лаван думал, что мошенничает ради собственной выгоды. Затем — возвращение в Землю Израиля и встреча с Эйсавом. Для нее Яакову пришлось разработать разные стратегии, и в конечном счете он прибег к дипломатии — тоже непросто для того, кто по природе чист и честен.

Теперь можно сказать, что Шхем представлял еще один тип испытания: красота и совершенство, которые в конечном счете оказались обманчивыми. Изначально Яакову, который стремился именно к красоте и совершенству и при этом был чистым и цельным, было трудно это понять и принять. На предыдущем этапе Яаков понял, кто такие Эйсав и Лаван, и научился противостоять им, соответственно регулируя свою природную честность. Теперь же Яаков должен был понять, кто такие жители Шхема и как противостоять «обманчивой красоте»

— отрегулировать свое природное стремление к гармонии. Это было непросто: очарование Шхема было чрезвычайно сильно. Эстет приходил туда и раскрывал рот от восхищения: какая красота! Красивое место, красивые люди, красивая культура!

Возникало желание наладить связь с этим местом и этими людьми, чеканить их красивые лица на монетах, в целом — вносить вклад в проект построения такой красоты и совершенства. Это была борьба, и Яаков задержался дольше, чем планировалось. Как задержался до этого в борьбе с ангелом Эйсава, в которой тоже были потери. Но и тут в конечном счете он получил помощь — опять от Леи, точнее, ее сыновей, Шимона и Леви.

Особенно последнего. У Леви была особая роль в подготовке к греческому изгнанию: проложить дорогу своим потомкам Хасмонеям (Хашмонаим). А также — Пинхасу, когда Шимон сам увлекся красотой мидьянитянок и подумал, что можно одновременно оставаться евреем и «дружить» с ними.

Какое решение проблемы предложил Леви? Согласно Леви, единственный способ спастись от чего-то невероятно привлекательного, но несущего в себе страшную опасность, это — уничтожить его… Действуя ревностно и решительно. Иначе эта красота всегда будет губить тех, на кого воздействует, надо смотреть фактам в лицо.

Восстать против греко-сирийцев и изгнать их — вместе с их культурой. Поразить египтянина, который осквернял еврейку и преследовал ее мужа — в египетском изгнании, которое содержало корни всех последующих. Это сделал Моше, еще один Левит. Поразить и красавицу — мидьянскую принцессу, — и еврея, который ею увлекся и прошел точку невозврата.

А затем поразить весь мидьянский народ — особенно, тех женщин, которые фактически побудили евреев к греху. На этом настоял тот же Моше (Бемидбар -17). Провести перед Циц[vii] — и лица этих женщин изменят цвет (Раши к Бемидбар -17)[viii]. Т.

е. сначала уничтожить их красоту, чтобы продемонстрировать, в чем проблема. Но поразить не только их, всех мужчин тоже, т. к.

все они — заодно. (Вообще на любой войне с другим народом при взятии города Тора, см. Дварим , предписывает перебить всех мужчин, что в ту эпоху было нормой везде. Да и сегодня войны на практике немногим более гуманны, какие бы принципы ни исповедовались на словах).

И здесь тоже — уничтожить тех, кто пытается нас совратить. Нет, дело не только в одном принце, который совершил преступление: весь красивый город пытался совратить Яакова и его семью. Простите, но всё это — ядовитая красота, которая должна быть уничтожена. Яакову было очень трудно принять такой способ решения проблемы, так же, как с трудом и долго принимал он идею, что и у Леи, и у Йеуды есть достойная роль.

В то же время, как и с продажей Йосефа, далеко не всё в поступке Шимона и Леви выглядит однозначно правильным… Только они искренне ощущали, что это надо сделать — для блага Яакова и всей семьи. То, что Моше поразил египтянина, а Пинхас — вождя колена Шимона, тоже не все одобрили. И в Устной Торе обсуждается, на каком именно основании можно было так поступать.

Но, как в случае с Йеудой и Тамар, потомкам Леи иногда посылается такое чувство: что-то формально неправильно или сомнительно, но на этот раз — необходимо. Просто надо сделать. Или, как говорят мудрецы, «Йеуду подтолкнул на это ангел». Только к потомкам Леи в определенных ситуациях приходит от Б-га такое понимание — в отличие от Йосефа, который не может так поступить.

(Так объясняет Ор Гедальяу различие и сходство в действиях Тамар и жены Потифара, см. Раши к Берешит 39:1). И, сопротивляясь соблазну, Йосеф видит образ отца: и Яакова, и Йосефа спасает их чистота. Но потомки Леи иногда чувствуют, что в данном случае надо использовать другие средства ради спасения мира.

Теперь сможем понять и ход мыслей братьев на следующем этапе: Яаков открыто предпочитает Йосефа и вкладывает все силы в его воспитание. Кажется, Яаков вновь столкнулся с вызовом: его сын прекрасен, вот еще один проект построения гармонии и идеала! И смотрите, как Йосеф укладывает волосы[ix]: осознает свою красоту и пытается использовать ее для манипулирования отцом, подвергает опасности семью! Давай снова поможем отцу!

Чувства братьев не были полностью беспочвенными, но на этот раз эти чувства следовало сдержать; слава Б-гу, Реувен и Йеуда сыграли свою роль в спасении Йосефа. В конце концов Яаков провел необходимую коррекцию. С трудом принимая действия Шимона и Леви в отношении Шхема, он принял лидерство Йеуды, продемонстрировавшего также милосердие и ответственность. Именно он станет лидером, а не Йосеф, даже когда вернется, и прихода Машиаха — потомка Йеуды — мы так ждем.

С уважением, Меир Мучник [i] Рабейну Шломо Ицхаки (4800-4865 /1040-1105, Франция, ешивы Германии) — классический комментатор Танаха и Талмуда. [ii] Раби Авраам ибн-Эзра (ок. 4852-4927 / ок.1092-1167, Испания — Италия — Франция — Англия — Египет — Земля Израиля — Ирак — Персия — Индия — и вновь Испания) — выдающийся комментатор Писания, философ, астроном, поэт и исследователь языка Торы. [iii] Раби Меир-Лейбуш бар-Йехиэль-Михл (Мальбим, 5569-5640 / 1809-1879; Украина, Румыния, Белоруссия, Восточная Пруссия) — выдающийся законоучитель, раввин и комментатор Писания.

Во многих случаях его комментарии опирались на каббалистическую традицию. [iv] Мидраш Рабба на Пятикнижие и пять Свитков (Мегилот) — Рут, Коэлет, Шир а-Ширим, Эйха, Эстер — сборник мидрашей-агада (т. е. толкований незаконодательной части Письменной Торы), составлен в Эрец-Исраэль, по одному мнению его составителем был раби Ошая Рабба (2 в.

н. э.), по-другому — Рабба бар-Нахмани (3 в. н. э.).

[v] Раби Гедалья а-Леви Шор (Ор Гедальяу, 5670-5739 / 1910-1976, Польша, США) — один из лидеров харедимного общества США, глава ешивы «Тора ва-Даат», принадлежал к руководству «Агудат а-Рабаним» (Союз ортодоксальных еврейских раввинов США и Канады) и «Агудат Исраэль» в США, много времени посвящал укреплению и развитию независимого еврейского образования. «Ор Гедальяу»

— серия книг раби Шора, опубликованная после его смерти: комментарии к Торе, талмудическим трактатам и беседы на морально-этические темы. [vi] Раби Моше-Хаим Луцатто (Луццатто, Рамхаль; 5467-5507 /1707-1747, Италия — Амстердам — Германия — Эрец-Исраэль) — великий каббалист. [vii] Золотой венец Первосвященника или золотая налобная пластина («начелок»), на котором были выгравированы слова «Святыня Б-га». Облачаясь в него, Первосвященнику надлежало сосредоточиться на том, чтобы Б-г простил наглость (твердолобость) всем, кто раскаялся и сожалеет о сделанном.

[viii] В комментарии к Берешит Раши цитирует трактат Йевамот (60 б), где сказано, что этих женщин проводили перед золотым венцом Первосвященника — и их лица «зеленели». [ix] См. примечание Раши к Берешит 37:2. В этом стихе сказано: «Йосеф семнадцати лет пас с братьями своими мелкий скот, будучи отроком…»

Раши объясняет, почему, если уже указано, что Йосефу было 17 лет, Тора добавляет, что он в это время был отроком: «Вел себя как отрок: расчесывал свои волосы, следил за своими глазами (за своей внешностью), чтобы выглядеть хорошо».