Законы *лашон а-ра* (злоязычия) и *рехилут* (сплетен)

Правило 10 (продолжение)

(5) Злословие тоже относится к грехам в отношениях между человеком и его ближним. Поэтому можно рассказывать о злословящем другим, если были исполнены все упомянутые выше (в п. 2) условия [должен был видеть сам; должен остерегаться, чтобы не принимать сразу окончательного решения, что здесь действительно было злословие; вначале нужно высказать злословящему укор и поучение; нельзя преувеличивать; рассказывать следует ради пользы, которую принесет рассказ; если ту же пользу можно принести как-то иначе, то нельзя рассказывать никоим образом; нельзя причинять посредством рассказа ущерб злословившему больший, чем положено ему по закону].

Тогда разрешается оповещать людей о злословящем. То есть лишь тогда, когда и без этого рассказа дело уже стало известным пострадавшему от его злословия. Но если нет, то запрещено рассказывать даже другим, так как до него все равно дойдет через друзей и знакомых, и рассказ в таком случае подпадает под определение рехилут, как мы будем объяснять далее, по воле Всевышнего. Тем более запрещено рассказывать непосредственно пострадавшему от злословия, даже из стремления к правде и справедливости, поскольку это будет рехилут в полном смысле слова. Это верно, даже когда один из ничтожнейших высмеивал важнейшего человека в Израиле, и тот ему -- отец или учитель.

(6) Иногда разрешено рассказывать другим, даже если о злословии еще не стало известным пострадавшему, например, если рассказывающий видит, что от этого ему будет реальная польза [например, он сможет оберегать себя от того, кто ему угрожает («Беер Маим Хаим», 21)], и при этом исполнены все указанные выше условия (см. п. 2). Я объясню сказанное мной о пользе, чтобы читатель не ошибался в этом.

Например, слышавший разносящего злые речи знает его естество и понимает: так же, как он очернял кого-то перед ним, он пойдет и будет очернять того человека перед другими. Особенно, если, в соответствии написанным выше о необходимости вначале увещевать грешника, слышавший действительно делал это, но тот не принял увещеваний. Известно, что из-за множества наших грехов почти все мы оступаемся в злоязычии, особенно в принятии его. И почти наверняка дурные речи его будут приняты, и потом будет очень трудно переубедить людей и сделать так, чтобы они перестали верить услышанному от него, поскольку «первый, от кого услышали, более прав». В такой ситуации наверняка будет правильным опередить его перед теми людьми и разъяснить им, какое злое дело творит разносчик злословия, и рассказать, как он очерняет такого-то человека без всякой его вины. И теперь, когда он придет к ним со своим рассказом, его не примут, и, напротив, осудят его самого. Когда злодей увидит, что слова его не принимаются, а, напротив, навлекают на него позор, он уже будет остерегаться в дальнейшем.

Нет сомнения, что в такого рода случаях рассказывать разрешается, поскольку рассказчик спасает жертву злословия от страданий и позора, а злословящего и тех, кто его слушает -- от наказания в геиноме [аду]. Вдобавок к этому [те, которые услышат злословие и откажутся верить, и вместо того отчитают злословящего], исполнят таким образом повелительную заповедь Торы об увещевании грешника.

(7) А теперь разъясним третье условие, упомянутое выше в п. 2 -- о том, что вначале нужно высказать грешнику укор и порицание. Это -- в общем случае, но если слышавший злоязычие достаточно хорошо знает говорившего и уверен, что укор и вразумление не возымеют действия и не будут услышаны, то не нужно прибегать к ним. Нужно только обязательно рассказывать о грешнике не менее чем перед тремя слушающими: если рассказывать перед одним или двумя, будет казаться, что рассказчик старается, чтобы его слова не дошли до того, о ком он рассказывает, угождая ему и действуя исподтишка, обманом, и наслаждаясь злословием на ближнего. Другая причина: слушающие заподозрят, будто рассказ -- ложь и выдумка, ведь иначе почему рассказчик не упрекал вначале самого грешника? Тогда не будет от рассказа той пользы, о которой говорилось выше, в п. 4. Поэтому нужно разглашать широко и говорить, по меньшей мере, перед тремя, поскольку это то же самое, что говорить самому грешнику в лицо. Тогда не будет подозрений, поскольку не бывает такого, чтобы человек достойный говорил безосновательную ложь перед многими людьми. Заметим, что даже в этом случае слушающим нельзя принимать рассказ полностью на веру и сразу осуждать того, о ком рассказывалось, как мы объясняли выше в правиле 7, п. 1. Ведь хотя рассказ и не является полностью ложным, в нем, быть может, недостает какой-то детали, которая все изменит. Все же люди услышат и сочтут необходимым расследовать, точно ли так было дело. При этом они выскажут свое осуждение тому, о ком говорили плохое, и он, быть может, послушает их. А о других видах возможной в этом случае пользы см. выше, п. 4.

(8) Все сказанное относится к случаю, когда рассказывающий не боится того, о ком он рассказывает. Но если боится, так как у того есть сила причинить ему зло, тогда, вероятно, можно допустить облегчение в законе и рассказывать даже не перед тремя.

(9) Если рассказывающий о злословии другого известен среди людей тем, что держит себя непредвзято со всеми, и тоже самое, что говорит о ближнем, когда его нет, скажет и при нем, и никого не боится, и также известен как говорящий только правду, -- тогда ему можно рассказывать людям о дурных делах, которые такой-то человек делает ближнему. Пусть даже он знает, что тот делающий зло не примет упрека и поучения. Рассказывать он может не только перед тремя или более, поскольку слушатели не заподозрят его в угодничестве и лжи, и верят, что он лишь стремится к истине, хочет помочь пострадавшему и осудить дурные дела перед всеми. Но только здесь, как и в том, о чем мы писали в п. 8, нужно очень остерегаться, чтобы были исполнены все условия, упомянутые выше в начале данного пункта, поскольку мы ничего из них не опустили, за исключением условия «перед тремя».

(10) Знай также, что законы злоязычия одни и те же как по поводу греха в отношениях между человеком и его ближним, так и по поводу греха в отношениях между человеком и Всевышним. Но в последнем случае нет разрешения рассказывать, даже когда исполнены все условия, перечисленные в п. 2, если только рассказчик не видел сам, что тот человек стал уже привычен к греху и совершает его умышленно и неоднократно, притом, что сам грех -- из числа широко известных людям; см. выше, правило 4, п.7, где мы объясняли это во всех деталях.