Женщина по еврейскому брачному договору считается вещью?

Шалом! Один знакомый раввин в диалоге о мужском и женском вскользь упомянул, что женщина по Ктубе (традиционный брачный договор) считается вещью… Помогите прояснить этот момент, пожалуйста. А также: не могли бы Вы в целом объяснить место женщины в иудаизме?

Просто очень странно слышать подобное в современном мире… N. Отвечает рав Меир Мучник Здравствуйте, N.! Ваше беспокойство понятно.

В принципе, что именно имел в виду тот или иной раввин в своих замечаниях, — вопрос к нему. Если же попробуем разобраться самостоятельно… Прежде всего, чтобы понять отношение к женщине по Ктубе, надо просто проверить, что эта Ктуба из себя представляет. И тогда нетрудно будет увидеть, что главным образом в ней речь идет о правах жены и обязанностях мужа.

Что он ей должен. Найти же в тексте Ктубы даже намек на идею, что женщина считается вещью, — пусть кто-то мне покажет, лично я не смог. Другое дело, что подобное впечатление может сложиться при рассмотрении другого элемента свадебного обряда — Кидушин, обручения. Он может выполняться несколькими способами, и принятый — дать женщине кольцо.

Причем по закону вовсе не обязательно кольцо, главное — нечто, имеющее стоимость. И в Талмуде подразумевается, что это — тот же механизм, с помощью которого можно приобрести любую вещь, дав за нее что-то стоящее взамен. Термин, используемый для обозначения этого механизма, — киньян, от корня кана, что на современном иврите означает «покупать». Так что же получается, мужчина покупает женщину, как вещь, за которую что-то платит?

Нет. Потому что киньян на изначальном языке Торы — не столько «покупка», сколько «обретение», причем необязательно с помощью механизма «обмена» и, главное, не обязательно в материальную собственность. Необязательно с помощью механизма «обмена»: например, разные типы предметов можно «обрести»

путем поднятия (агбаа) или сдвигания с места (мэшиха). Или, если речь идет о земельном участке, путем его обработки. Во всех подобных случаях киньян — не передача чего-то взамен обретаемой вещи. Если речь о покупке, то за нее покупатель расплатится деньгами, но речь может идти также о подарке, за который получатель ничего не дает — и, тем не менее, обретает его с помощью описанного механизма.

Ибо киньян — это символическое действие, знаменующее, что обретение состоялось и пройдена точка невозврата. Своего рода ритуал. Поэтому этого можно достичь поднятием предмета или обработкой земли — действиями, которые выполняет хозяин. Которые символизируют, что данный человек им стал.

Как, например, приведение президента к присяге: не потому он президент, что поднял руку и сказал какие-то слова. И не потому человек стал королем, что ему на голову поместили кусок металла и назвали «короной». Но это символическое действие, которое принято считать моментом перехода к новому статусу, прохождением точки невозврата. Поэтому и когда что-то дается «взамен»

обретаемой вещи, это значит не то, что так за нее заплатили: ее стоимость может быть иной. Это значит, что совершилось ее обретение. Но и, как сказано, необязательно приобретение в материальную собственность. Так, слово киньян используется в отношении познания Торы.

Ее можно «обрести» — в смысле усвоить, овладеть знанием ее законов, так они становятся частью изучающего. И, более того, поскольку эти знания связаны с духовной сущностью Торы, она тоже становится частью того, кто овладевает знаниями, преображая его. Неразрывно связанной с ним.

Значит, то, что было обретено с помощью механизма киньян, является не столько «собственностью», сколько, в более широком плане, достоянием. А теперь процитируем мудрецов: они сравнивают дарование Торы с бракосочетанием, в котором еврейский народ играет роль «жениха», а Тора — «невесты». Потому что и Тора, и невеста — достояние, драгоценный дар, который нужно ценить и оберегать. А если кому и хочется сказать, что «собственность»

или «вещь», то такая, как жемчужина, драгоценность. Сокровище, к которому относятся трепетно, боясь разбить или потерять! Не обращаются небрежно, как попало: мол, мое, что хочу, то и делаю, — а бережно хранят и не могут наглядеться. Не мог наглядеться на свою красавицу-жену Сару родоначальник нашего народа Авраам.

Так за нее трепетал, что, согласно Торе, даже попытался спрятать ее при въезде в Египет, а то фараон тоже позарится (комментарий Раши[i] к Берешит ). Но уж Сара точно не была просто красивой «вещью». Снова и снова приходит она к мужу с предложениями или даже требованиями по тому или иному поводу, и Авраам слушается (там же, 16:2, 5, 6)! Потребовала даже изгнать Ишмаэля, старшего сына Авраама от служанки, осознав, что тот не должен стать частью еврейского народа.

Аврааму это очень не понравилось, но Б-г сказал ему: «Всё, что скажет тебе Сара, слушайся голоса ее…» (там же, -12). Жена его сына Ицхака, Ривка, осознала, что и их старший сын Эйсав не должен быть в составе еврейского народа. Только Ицхаку это было невозможно сказать напрямую, поэтому она организовала втихую переход благословений от Эйсава к Яакову — под Б-жественным вдохновением (там же, 27).

Так, жены являются незаменимым достоянием — не чьим-нибудь, а великих праотцов нашего народа, в критические моменты внося необходимую корректировку в их деятельность. Третий наш праотец, Яаков, настолько ценил Рахель, идеально прекрасную и внешностью, и душой, как и он сам, что был готов работать за нее 7 лет, а потом, когда ее подменили, еще 7 лет (там же, стих 29). Дорого купил свою драгоценность! Души в ней не чаял.

А после ее ранней смерти воздвиг ей гробницу там, где она, по преданию, выйдет молиться за возвращение своих потомков, еврейского народа, из изгнания. И Б-г примет эту молитву благодаря именно ее великой заслуге. Но женщины фигурируют в Торе не только как драгоценное достояние мужа, но и как самостоятельные спасительницы. Как, например, Двора, которая была судьей-лидером народа и возглавила его борьбу с захватчиками.

И после победы вознесла вдохновенную песнь Б-гу — на том же пророческом уровне, на каком вознес ее потом царь Давид, а раньше — Моше вместе с еврейским народом после чудесного спасения — рассечения Красного моря (Шофтим 4:5). Вознесла такую песнь и Хана после рождения долгожданного сына — будущего пророка Шмуэля (Шмуэль I 2:1-10). А Эстер, став царицей, сыграла ключевую роль в спасении еврейского народа от уничтожения, переиграв интригана Амана (Свиток Эстер). Этот список можно продолжить.

И всё это — во времена, которые с современной точки зрения были «патриархальными». Когда у других народов женщина действительно по сути считалась собственностью, вещью. Понятно, что в те времена, подобных вопросов к Торе не возникало, и, если уж на то пошло, Тора «прогрессивнее» других учений в этом вопросе.

Как, например, и в вопросе рабства. Оно по Торе существует: в эпоху дарования Торы это была норма и люди не поняли бы отмены. Но Тора требует создать рабу такие условия, что, согласно Талмуду, «тот, кто покупает раба… — подобен тому, кто покупает себе господина»

(Кидушин 20:1). Вот и «обретение» жены было, по сути, обретением себе госпожи. Ну, а сегодня и говорить нечего.

Религиозным еврейским женихам даже читают курсы о том, как бережно и с какой чуткостью надо относиться к женам, как внимательно прислушиваться к их просьбам и даже претензиям. Как женщина может интуитивно постигать то, что мужчина может не понять своим, казалось бы, более «математическим» разумом. И как в очень многих ситуациях мужчине следует делать то, что Сам Б-г велел великому Аврааму: слушайся голоса ее!

С уважением, Меир Мучник [i] Рабейну Шломо Ицхаки (4800-4865 /1040-1105, Франция, ешивы Германии) — классический комментатор Танаха и Талмуда.