Благословение Ицхака

Его глаза помутнели. Знаете, сколько ему было? Сто двадцать три года. Он позвал Эсава и сказал: вот, я состарился, я не знаю дня моей смерти. Наши мудрецы говорят, что человек часто умирает близко к возрасту, в котором умерли его отец или мать. Мать Ицхака, Сара, умерла в сто двадцать семь лет. Ему было сто двадцать три — разница меньше пяти лет. Человек не знает дня своей смерти, не может знать — Гемара говорит, что это одна из вещей, которые Всевышний скрыл.

Возьми своё оружие, выйди в поле и добудь мне дичи, — сказал он, — приготовь мне вкусную еду, как я люблю, и принеси мне, чтобы я поел и благословил тебя перед смертью. У благословения человека перед смертью есть особая сила. Ицхак хотел дать браху Эсаву, но не просто так: с одной стороны, доброе дело, которое совершает человек, засчитывается ему; с другой — сам этот труд, добыча и приготовление еды, был проявлением уважения к отцу, за которое отец обещал дать браху.

Ривка услышала, как Ицхак сказал это Эсаву, и тот тут же вышел в поле. Кто-то мог бы подумать: раз дело в добыче дичи ради брахи, то и ограбить кого-то не жалко. Но это очень плохой путь: браха важна, но ради неё нельзя совершать преступление, нельзя грабить.

Здесь видна разница отношений, заметная ещё в начале нашей главы. Ицхак любил Эсава и смотрел на него положительно: тот занимался охотой, полем, и казался хорошим человеком, хотя в действительности занимался и разбоем, и убийством, и развратом — просто это было незаметно со стороны. А Ривка любила Яакова, потому что выросла в доме, где её брат Лаван был обманщиком, и умела видеть глубже — она видела истинное содержание Яакова, тогда как Ицхак судил об Эсаве лишь по внешности. Дальше мы увидим, что из этого возникли два совершенно разных подхода.

Ривка услышала это и сказала Яакову: я слышала, как отец говорил твоему брату — принеси мне добычи, я поем, и дам тебе браху перед смертью, а благословение перед смертью имеет особую силу. Услышь меня, сын мой, слушай мой голос: иди к стаду и возьми двух козлят, я приготовлю из них вкусную еду для отца, как он любит. Это заповедь почитания отца — одна из важнейших заповедей, одна из больших заслуг.

Интересно, что применительно к Эсаву Тора говорит только о почитании отца, а о почитании матери не упоминает. А у Яакова в конце нашей главы мы встречаем почитание и отца, и матери — он послушался и отца, и мать.

Тут возникли два противоположных подхода: кто достоин получить браху — Яаков или Эсав? Кстати, нужно ещё понять, о каком именно благословении идёт речь — есть интересное объяснение у Сфорно, и Мальбим идёт за ним, но об этом мы поговорим ближе к месту. Скажу пока одно: Яаков получил от отца Ицхака два благословения. Первое — когда Ицхак думал, что перед ним стоит Эсав, хотя на самом деле перед ним был Яаков. Второе он дал Яакову, уже зная, что это Яаков. И мы увидим, что содержание этих двух благословений совершенно разное.

Благословение, которое отец Ицхак предназначал для Эсава, а получилось — дал Яакову, было о двух вещах: материальном благополучии и власти — власти воевать, быть во главе, о войске. План Ицхака был в том, что миру нужно и духовное, и материальное, но одному человеку заниматься и тем и другим одновременно часто трудно — это требует слишком много сил. Поэтому его план был, чтобы Яаков и Эсав поддерживали друг друга, каждый делая своё: Яаков будет заниматься духовным, а Эсав — материальным. Ицхак хотел дать Эсаву браху на материальную удачу и на власть — если понадобится воевать, этим будет заниматься он, — а Яаков будет свободен для духовного, и Эсав будет ему в этом помогать. Таков был план Ицхака.

Ривка, зная истинную натуру Эсава, понимала, что это не сработает: получив браху на материальное, Эсав никогда бы не подумал поделиться с братом — почему я должен делиться с Яаковом тем, ради чего сам трудился? Тогда Яаков остался бы вовсе без материальной опоры, а Эсав, получив эту браху, стал бы ещё более гордым и высокомерным — только хуже. Поэтому Ривка попросила Яакова — в рамках почитания матери — пойти и сделать так, как она велела. Кроме того, Ривка получила пророчество: старший будет служить младшему. Она помнила это пророчество, но, судя по всему, никому его не рассказывала.

Яаков сказал матери: ведь мой брат весь волосатый, а я — гладкокожий; если отец ощупает меня, он поймёт, что я его обманываю, и я получу не благословение, а проклятие. Мать ответила: пусть проклятие будет на мне, сын мой, только послушай моего голоса. И он пошёл и сделал, как она сказала, хотя, судя по всему, ему это было тяжело — он не хотел этого, потому что обман шёл вразрез с его качеством: качество Яакова — это эмет, истина.

Но в жизни бывают ситуации, когда верный путь — сказать неправду, если это нужно. Например, и в наше время: чтобы сохранить мир между людьми, можно и нужно говорить неправду. Я помню, как в Советском Союзе, если кто-то не приходил на работу в субботу, а потом в понедельник его спрашивали, почему он не пришёл, — он давал самые разные отговорки: голова болела, чувствовал себя нехорошо, должен был помочь родителям, — но никогда не говорил, что это из-за субботы. И это было правильно.