Губительная логика гордыни сердца

По книге Сабы из Кельма — сегодняшний урок это 117-е письмо, и нас ожидает интересное знакомство с самими собой. Как мы уже не раз встречали, еврейская система самосовершенствования говорит с каждым из нас на «ты»: путь самореализации зашифрован в личностях Торы. Как мы уже упоминали, в каждом из нас есть и Каин, и Эвель, и Шем, и Хам, и Йефет, и так далее, и Авраам, и Ицхак, и Яаков. Так и здесь — обратите внимание на великих людей, которые бунтуют против авторитетов нашего народа.

Я немного изменил название урока и назвал его «Губительная логика гордыни сердца». Это будет урок по Пятикнижию. Так Саба из Кельма построил это письмо: оно включает главу, которая называется «Корах» — человек, который удостоился того, что в Торе названа его именем целая глава, и который входит в список бунтарей против представителей Торы в этом мире.

Ещё один такой бунтарь, обладавший пророческим постижением мира, — пророк Шмуэль, которого Тора сравнивает с Моше и Аароном вместе: он тоже был из колена Леви.

Глава начинается словами: «И взял Корах, сын Ицhара, сын Кеhата, сын Леви». Отец Кораха, Ицhар, был братом отца Моше и Аарона, Амрама, — то есть вторым сыном в этой родословной цепочке: Леви родил Кеhата, Кеhат родил Ицhара. У Кеhата было четыре сына, один из них — Ицhар, то есть у Кораха было три дяди: Амрам, Хеврон и Узиэль, а его отец, Ицhар, был вторым сыном Кеhата.

Мало того что Корах был великим знатоком Торы и обладал невероятной глубиной постижения истины — заглядывал на двадцать четыре поколения вперёд, — обратите внимание, к какому выводу он в итоге пришёл и что двигало его поиском. С чего вдруг Корах выступает против Моше рабейну?

Так в нашу историю вошло выражение «махлокет Кораха ве-адато» — спор Кораха и его общины. К бунту Кораха и его соратников примкнули двести пятьдесят глав из числа старейшин, из колена Реувена, чей стан был по соседству со станом Кеhата. Отсюда Тора учит нас простой истине — выбирать себе праведных соседей: среда влияет на человека, среда влияет на его детей. Это духовный закон. Да, во время изгнания мы не всегда могли выбирать себе место, но даже там нужно уметь защитить себя от отрицательного влияния соседей.

Корах и двести пятьдесят примкнувших к нему вошли в нашу Тору, в нашу историю и в нашу книгу жизни как группа, которая объединилась вокруг Кораха. Но там не написано ни имени Моше, ни имени Аарона — а в Торе нет ничего лишнего, даже в порядке слов: Моше не участвовал в бунте, он не участвовал в споре. Бунт был со стороны Кораха и его соратников — против авторитета Моше и против избрания Аарона на роль коэна. Моше рабейну даёт нам здесь урок, но прежде чем его рассмотреть, вернёмся к Кораху.

«И взял Корах» — во-первых, он взял их словом: привлёк к своему бунту. Дело в том, что Моше объявил, что коэном будет Аарон, его старший брат. А у Кораха было множество ослов, гружённых сундуками с ключами от его несметного богатства.

Ещё один штрих для полноты картины: обратите внимание, Тора — не чёрно-белый фильм, каждая личность в ней учит нас сложности человеческой души. Корах обратил внимание, что Моше рабейну выбрал Аарона на роль коэна. Он знал своё совершенство в Торе, он видел, что из него мог бы выйти человек, равный Аарону.

А теперь послушайте, как человек ведёт себя, ведомый своей ошибкой, своей гордыней, своим сердцем. Сначала человек видит: Корах видел, кого избрали коэном. Он видел, как возвысили левитов — их тоже выбрали, отделили от остального народа. Но коэн был одет в особые одежды, имел особое, возвышенное положение, а у левитов, при посвящении, был снят волосяной покров — и на этом фоне можно было удивиться, ужаснуться разнице.

Мы трижды в день повторяем «Шма Исраэль»: «не плетитесь безвольно за вашим сердцем и вашими глазами». Написано сначала «сердцами», а потом «глазами». Глаза — это как фотокамера: сама по себе она ничего не умеет видеть, только то, на что у человека есть внутренняя установка, что на это можно смотреть или это нужно оценить определённым образом. Только когда человек выстраивает внутри себя понимание того, как понимать увиденное, тогда глаза начинают видеть то, что приказывает сердце. Вот как нужно понимать этот стих.

Корах знает Тору, и он готов был это принять — не знаю, с какой лёгкостью его сердце с этим смирилось, — но у него было и другое: его дядя Амрам был первенцем, которому по праву первородства полагалась двойная доля в наследстве, — и он эту долю действительно получил.