Как мы говорим с детьми: слова, тон, интонация

— Нужна такая дочь, как ты? — Не нужна. — В кого ты такая? — Идиотина. — Сейчас вернёмся домой, и ты получишь. — Пока ты живёшь в моём доме, будут мои правила. — Не суй свой нос в чужие дела. — Все дети как дети, а ты чучело.

Галит, я думаю, идея понятна. Галит, Рабанит Ципора — очень важно услышать, как девочка ответит на эти вопросы.

— Я у мамы... — Дурочка. — Мне такая дочь, как ты... — Не нужна. — В кого ты такая... — Идиотина. — Сейчас вернёмся домой, и ты... — Получишь. — Пока ты живёшь в моём доме, будут... — Мои правила. — Не суй свой нос в чужие... — Дела. — Все дети как дети, а ты... — Чучело. — Можешь собирать свои вещи и... — Уходить.

А теперь та же фраза, но продолженная с любовью: — Такая дочь, как ты, мне... — Дорогая. — В кого ты такая... — Красивая. — Сейчас вернёмся домой, и ты... — Покушаешь. — Пока ты живёшь в моём доме... — (Что приходит на ум? Я не знаю. Ну ладно.) — Все дети как дети, а ты... — Лучшая. — Не суй свой нос не в своё дело. — Можешь собирать свои вещи и... — Уезжать в лагерь. — Я у мамы... — Лучшая.

Галит показала мне этот отрывок больше месяца назад — там было немного по-другому, но идея та же самая: психолог начинает фразу, а человек должен её закончить, — фразы, которые на автомате говорят взрослые люди, услышавшие их в детстве и продолжающие говорить так же со своими детьми. И мы видим, что люди так называемого советского поколения убеждены: любое начало фразы — это какая-то критика, ругань и так далее. А сегодняшние дети с гораздо более оптимистичным подходом ждут, что с ними будут разговаривать с любовью, теплом. Заголовком у этого отрывка была разница между предыдущим и нынешним поколением, а вопрос — как не затянуть наших детей в прошлое.

Давайте на минутку оставим все эти примеры и поговорим о силе слова. Очень часто, в том числе когда ко мне приходят на личные консультации, я слышу замечательную фразу: «Ну, я что-то сказала, зачем об этом столько говорить?» Сказала — и сказала. Дорогие женщины, давайте вспомним, как создан мир — я всегда с этого начинаю. Мир создан словом. То есть слово обладает силой творить мир. А любая вещь, обладающая силой что-то творить, обладает и той же силой разрушать. Нашими словами мы можем построить мир, и нашими же словами мы можем его разрушить.

Дальше: чем человек отличается от прочих творений? Когда Всевышний вдохнул в человека душу — нишмат хаим, «дух говорящий», — Он подарил человеку способность говорить. Обратите внимание: мы единственные существа в этом огромном мире, обладающие языком, способностью разговаривать, и это возвышает нас над всеми остальными. Я знаю, что у многих наших слушателей есть собаки, кошки, лошади — ведутся всякие эксперименты о том, как переговариваются между собой даже птицы. У самых «разговорчивых» животных насчитали до трёхсот каких-то звуковых сигналов, которыми они обмениваются друг с другом. А я, думаю, за наш пока ещё короткий разговор употребила намного больше трёхсот слов.

Более того: в начале творения Всевышний поручает человеку дать имена всем живым существам, и как он их назовёт — так и будет их имя. Что бы случилось, если бы он назвал кошку собакой, а собаку кошкой? Какая разница? А разница в том, что дать название — значит определить сущность вещи. Когда мы сейчас говорим «давайте перейдём к разговору по зуму», все понимают, какую программу нужно включить, хотя между словом «зум» и тем, что у нас сейчас происходит, вроде бы нет никакой прямой связи, — но слово «зум» определяет, что это такое. Или если я прошу принести мне чашку кофе, мне вряд ли принесут апельсиновый сок — хотя, казалось бы, какая разница, ведь это только вопрос вкуса и запаха напитка. Но услышав «апельсиновый сок», мы сразу понимаем, что это такое, и никто не перепутает его с кофе. То есть слово определяет сущность. Слово творит миры — и, как мы сказали, слово может миры и разрушать.

А теперь перейдём к действительности, в которой многие из нас жили, а если не мы, то наши родители. Во-первых, ни одно слово не значило того, что оно формально обозначало. У нас была знаменитая газета «Правда», в которой было всё что угодно, кроме правды. Была другая газета моего детства — «Известия», информация в которой подвергалась строжайшей цензуре. Все говорили о любви к партии, к Ленину, к Родине, раньше — к Сталину, и все прекрасно знали, что за этими словами — куча лжи. Люди привыкли бояться собственных слов, потому что за рассказанный анекдот можно было получить немало лет лагерей, а то и хуже.

Речь, которая по своей природе должна соединять людей — ведь именно через неё мы узнаём друг друга, беседуем, слышим, что говорит другой, отвечаем ему, — вместо этого превратилась в какое-то препятствие между людьми: в пугалки, в оскорбления. Извиняюсь за грубый анекдот советских времён: «Сколькими языками владеете? — Тремя: русским, начальственным и матерным. — Гражданин, у вас ошибка в анкете. — Почему? — Начальственный и матерный идут за один».

Люди не столько разучились, сколько их отучили пользоваться языком для выражения любви, радости, тепла, заботы. И очень часто слышишь: «А почему я должен признаваться своим детям в любви?» А что, непонятно, что если я готовлю свадьбу, покупаю вещи жениху и невесте, забочусь о них, ищу с ними квартиру, — это всё не от любви? Когда мой ребёнок приходит из школы и я забочусь, чтобы ему было что поесть, и даже даю что-то вкусненькое, — разве непонятно, что это тоже проявление любви?

И всё равно, дорогие женщины, одних дел мало, слова не хватает. Дети действительно часто не понимают, что дела — это выражение любви, потому что привыкли получать от нас всё с самого рождения. Когда мама держит младенца на руках, она уже даёт ему тепло, молоко — и у младенца ещё нет возможности рассуждать, проявление это любви или нет.