Как подготовить ребенка к жизни

Здравствуйте! Мы продолжаем наш урок — всё ещё говорим про букву алеф. Мы никак не могли найти, как хорошо перевести это слово на русский: наша тема называется «оманут». Оманут — это ремесло, искусство, занятие, способ заработать на жизнь, всё это вместе.

Сегодня у нас очень интересная тема: как правильно подготовить ребёнка к будущей жизни, чему и как его нужно учить. Есть несколько вещей, которые прямо написаны про обязанности родителей. У нас позже будет отдельная тема про сына и про дочь, а пока — общие обязанности родителя.

Например, если у человека родился сын, ему нужно сделать брит-милу — это заповедь, и отец, и мать должны об этом позаботиться. Бывали еврейские истории, когда мать брала на себя эту обязанность вместо отца, если отец не мог этого сделать. Ещё в Талмуде написано, что отец должен научить сына плавать — чтобы тот не утонул. Мудрецы говорят, что это плавание — намёк на то, что отец должен научить ребёнка ремеслу, оманут, то есть умению самому себя обеспечивать в жизни.

Это непростая тема. Итак, отец должен научить ребёнка ремеслу, чтобы, если что-то случится в его жизни — будь то с сыном, будь то с дочерью, — ребёнок мог сам себя обеспечить, мог как-то устроиться. И тут возникает вопрос: та же самая Гмара в другом месте пишет как будто совсем другое. С одной стороны, есть известная история о том, как один мудрец наставлял своего ученика: лучше пойти работать живодёром на рынке, сдирающим шкуры с палой скотины — самая противная, самая вонючая, самая последняя работа, — чем важничать: смотри, какой я великий, я коэн, я из такой уважаемой семьи, я, я, я. Мы все знаем эту мысль: нет стыдной работы, есть стыдное поведение. Стыдное поведение не связано с работой, оно связано с гордыней, с тем, что человек о себе думает.

Тут вспоминается анекдот, который я слышала в Америке: мама говорит про сына — мне, мол, совершенно всё равно, кем он станет, не то что у этих еврейских мам, которые смотрят на ребёнка и думают только о том, вырастет ли он великим музыкантом или великим математиком; пусть делает, что ему нравится, что сам хочет. А муж её спрашивает: а если он захочет стать спортсменом или просто продавцом в магазине? Она отвечает: ну я же не говорю о смешном — конечно, пусть будет, кем хочет, от профессора и выше, кем угодно. Обычная еврейская мама. Это первая такая тема.

А вот и вторая, большая тема. В той же самой Гмаре в другом месте написано: «эйн ошер меуманут, эйн они меуманут» — ни богатство не зависит от ремесла, ни бедность не зависит от ремесла. Любой человек, если задумается, вспомнит случаи, когда очень образованные, очень умные, очень знающие люди теряли деньги и разорялись, а люди совсем не очень образованные, зато удачливые — то есть, на нашем языке, те, кому Всевышний помогал, у кого был такой мазаль, — становились очень богатыми. Тут нельзя провести чёткую линию: каждый родитель, который говорит ребёнку «учись, и тогда твоя жизнь будет обеспечена», немного лукавит, и мы это знаем. Мы хотим, чтобы дети были развитыми, но не всегда можем честно сказать: учись, потому что тогда точно будешь успешным, — такой закономерности в реальном мире нет. А закономерность, которая есть, — что деньги приходят с неба.

Расскажу вам два своих любимых анекдота на эту тему, совершенно очаровательных: один классический марокканский, другой классический идишский. Начну сразу с козырей — на мой взгляд, самый смешной, и притом это реальная история. Кто немного знаком с израильскими реалиями — я вам даже скажу фамилию этого человека, чьего сына многие из вас знают.

Но прежде — к вопросу о том, что небеса будто бы на стороне праведников: это не совсем так однозначно связано, у Всевышнего есть свой план для каждого человека. В Талмуде есть истории про рабби Тарфона и других великих мудрецов, которые были очень-очень богатыми, а есть истории про нескольких великих мудрецов, которые были очень бедны. Есть история о том, как один из них так устал от постоянной нищеты, что просил Всевышнего поменять ему мазаль. И Всевышний ответил ему: смотри, даже если Я разрушу мир и сотворю его заново, не факт, что твоей душе будет предназначено родиться богатой, — настолько точно мазаль, судьба каждого человека, подобран именно для его работы в этом мире, для того, что происходит в его время, для мироздания, для истории, и Всевышним всё это удерживается. Каждый из нас делает нужную ему работу, и уже от того, какая это работа, зависит, нужно ли для неё быть богатым, бедным или средним. Это очень большой вопрос, совсем не простая история — и вовсе не такая, о которой можно сказать: я точно знаю, что нужно делать, чтобы стало так или иначе.

Тем не менее Гмара говорит: ты, родитель, обязан позаботиться, чтобы в руках у ребёнка что-то было, чтобы ребёнок не чувствовал себя брошенным, — вот почему это и сравнивается с плаванием. Чтобы ребёнок не чувствовал, что его, как котёнка, бросили в этот океан мира и сказали «выплывай», а чувствовал, что у него есть хоть какие-то инструменты, чтобы продержаться. А удастся ли ему продержаться так или иначе — это уже зависит от Всевышнего, от того, зачем он вообще сюда пришёл. Задача родителя — дать ребёнку инструменты, и в идеале дать хороший инструмент. Сейчас поговорим о том, как определяются правильные инструменты.

Ну а теперь — совершенно замечательная история, и самое смешное, что она реальная. Один парень, марокканец, жил в Марокко и не умел ни читать, ни писать — так и не смог этому научиться. Тогда, конечно, считалось, что он просто немного диковат, а сегодня мы понимаем, что, видимо, у него была дислексия. Он не выучился читать и писать ни на каком языке — хорошо говорил по-арабски, но не читал и не писал ни по-арабски, ни на иврите. И он ужасно хотел переехать в Израиль, просто мечтал об этом. Все его друзья говорили: ты что, куда ты поедешь, там же одни профессора, юристы, врачи, там таким, как ты, просто нечего делать, ты никак не сможешь себя обеспечить. Дело было, видимо, в шестидесятых годах — сын этого человека, которому сейчас уже за шестьдесят, родился здесь, в Израиле.

Но он очень хотел ехать и пошёл спросить совета у рава. Равом в этом марокканском городе был Баба Меир — сын Бабы Сали, а «баба» на арабском означает нечто вроде «врата мудрости», уважительный титул для большого человека. И он задал ему тот же вопрос: мне все говорят, куда ты поедешь, если ты даже читать не умеешь, а я так хочу. На это Баба Меир ответил ему, процитировав стих: Всевышний — Тот, Кто «зан у-мфарнес», даёт заработок, парнасу, — и в этом одном слове сразу и заработок, и пропитание, и возможность выжить, потому оно так и звучит на иврите. Всевышний даёт пропитание всем: от вшей до быков, самым противным существам, растениям и животным — всех Он кормит. Как же ты, человек, венец творения, можешь подумать, что о тебе Он не позаботится? Разве ты думаешь, что ты меньше вши? Ай-яй-яй, немного уважения к себе — ничего не бойся и поезжай. С работой у тебя вообще не будет никаких проблем, я тебе обещаю, — сказал Баба Меир.

И парень, тогда ещё молодой, приезжает в Израиль. Спрашивает, где найти работу, идёт в лишкат авода — контору, куда записываются безработные, чтобы им подыскали работу. Его спрашивают про навыки: он помогал отцу в магазине, умеет таскать коробки. Спрашивают про языки, про чтение и письмо — не умею, отвечает он на всё. В конце концов ему говорят: хорошо, мы постараемся, оставьте телефон, ждите. Он уходит домой, а на следующий день звонок: у вас сегодня собеседование, мы нашли прекрасное место с прекрасными условиями, приходите. Он спрашивает — куда? Ему отвечают: в Шабак. Шабак — это внутренняя служба безопасности, в отличие от Моссада, который работает вовне, Шабак работает внутри страны, в том числе с арабским населением.

Он приходит туда — мягкие кресла, коридоры, столики с журнальчиками. Сидит, ждёт, от нечего делать листает журнал, разглядывает картинки, представляет себя важным человеком. Час ждёт, другой — его всё не вызывают. Наконец вызывают: господин Газайло, проходите, пожалуйста. Его спрашивают: ну как, интересные статьи в журнальчиках? Он смотрит на них и отвечает: вы, видимо, не видели моё дело — я не умею читать. Ему говорят: но статьи же были интересные, — пытаются всячески раскрутить его, будто он читал. Оказывается, его специально не вызывали так долго, чтобы посмотреть, какой журнал он листает, и правда ли не умеет читать. Убедившись, что он действительно не умеет читать, ему сказали: вы приняты.

Должность у него была такая: в шестидесятые годы накопилось огромное количество документов, которые нужно было уничтожать, — и была специальная машина, которая превращала бумагу в мелкую, нечитаемую массу. Вот на этой машине ему и предстояло работать. И искали для этого именно такого человека, который точно ничего не прочитает и которого точно не смогут подкупить, чтобы он передал куда-то содержимое этих документов.