Книга Шмот: глава Ваэра. Глава «Шкалим» — проблема золотого Тельца. Теилим 107

Паршат Шкалим и Паршат Захор — это два шабата, которые у нас выпадают на этот месяц. И потом ещё мы должны готовиться, бе-эзрат Ашем… Может быть, в этом году у нас ещё получится, что будет Шабат Пара. Шабат Пара — это шабат, когда мы читаем о том, как надо взять и принести красную корову и пользоваться пеплом красной коровы. Потому что бе-эзрат Ашем, когда придёт Машиах, мы должны будем принести жертву Песах, и для этого мы должны быть чисты, мы должны очиститься духовно. Поэтому за месяц до Песаха мы уже готовимся. Готовиться надо семь дней, а мы любим готовиться заранее, не в последнюю минуту. И поэтому до Паршат а-Ходеш мы читаем Паршат Пара. Мы читаем такую вставку.

Сейчас я рассмотрю, что значит Паршат Шкалим. Когда наступал месяц Адар — мы в Израиле видим точно, какая погода в Израиле, — из-за того, что до этого были дожди, они размывали все дороги. И когда начинался месяц Адар, выходили посланники еврейского суда и расчищали дороги, потому что зимой люди меньше ходят, а в Песах, как вы знаете, весь еврейский народ должен прийти в Храм. Все дороги расчищали. Также начиная с месяца Адар они проверяли: если, может быть, какие-то могилы немножко сдвинулись с места или что-то произошло, всё это надо было просмотреть, чтобы никто по ошибке до этого не дотронулся. И также из уважения, конечно, к людям, которые ушли из этого мира, чтобы они были уважительно похоронены.

У нас также есть, как вы знаете, запрет на гибриды — килаим. И особенно строгий запрет — смешивать вместе пшеницу, ячмень и виноградник. Так вот, они проходили по всем виноградникам: зимой ничего не росло, а сейчас всё начинает расти заново, — и проверяли, что нигде нет запрещённых гибридов. Если были, они их вырывали или просили как-то это изменить. Проверяли, что нигде ничего неправильного нет.

И ещё одна вещь. Сейчас я рассматриваю вещь, которая была, только когда был Храм. Когда был Храм, каждый день приносили двух барашков: одного утром, другого перед заходом солнца. В Шабат приносили ещё двух барашков, а в праздники немножко больше. Как вы видите, это очень мало жертв. И цель была в том, чтобы эти жертвы, приношения от всего еврейского народа, были также на деньги всего еврейского народа, чтобы каждый еврей ощущал, что у него есть точно такая же часть и удел в жертвах. Для этого нам нужно, чтобы у нас были деньги, чтобы всё это купить на деньги всего еврейского народа.

Еврейский календарь, когда мы говорим о вещах, связанных с еврейским народом, начинается именно с первого дня месяца Нисан, примерно в районе апреля. Деньгами, которые были собраны до этого, то есть принадлежали прошлому году, мы уже не могли пользоваться в следующем году. Это деньги, на которые надо было покупать жертвы прошлого года. А с первого дня месяца Нисан мы уже не имеем права пользоваться деньгами прошлого года — нам нужны деньги нового года. Поэтому сбор начинали с первого дня месяца Адар. С первого дня месяца Адар объявляли всем, что сейчас каждый должен дать полшекеля. Каждый еврей должен был принести полшекеля, и эти деньги собирались. А потом в течение каждой недели, каждого месяца, как было нужно, в Храме были служащие, которые закупали жертвы, чтобы их приносили от имени всего еврейского народа.

И это очень важная вещь: каждый еврей имеет ту же самую часть в жертве. Никто не имеет больше, никто не имеет меньше. Есть уровень, на котором весь еврейский народ абсолютно равен. Есть вещи, в которых мы не равны: у кого-то больше, у кого-то меньше. А есть уровень, на котором мы все равны. И в жертвах, которые приносят от всего еврейского народа, мы все абсолютно равны. И, как видите, мы делаем это заранее: целый месяц вперёд мы этим уже занимаемся и объявляем. Когда время приближается, стараются, чтобы каждый еврей уже дал свои полшекеля, чтобы у священников всё было готово и они могли этим пользоваться и закупать новые жертвы.

Что мы делаем сейчас? Сейчас у нас нет Храма. Но мы читаем отрывок из Торы, в котором это написано. Это находится в книге Шмот, в главе Ки тиса: тридцатая глава книги Шмот, с одиннадцатого пасука. Это совсем немного пасуков — с одиннадцатого до шестнадцатого. Вот это читается из Торы. Неважно, какой это шабат и какая недельная глава, — мы завершаем чтение недельной главы. В ближайший шабат, который как раз выпадет на Рош Ходеш, на первый день месяца Адар, кроме того, что мы прочитаем недельную главу, в конце мы прочитаем также отрывок из главы Ки тиса — тридцатая глава книги Шмот с одиннадцатого по шестнадцатый пасук. А потом — отрывок из Пророков.

У нас сейчас очень интересный шабат. Теоретически в этот шабат есть три отрывка из Пророков, которые можно было бы читать. Есть отрывок из Пророков, который читается именно с этой недельной главой — каждая недельная глава имеет свой отрывок из Пророков. Есть отрывок из последней главы книги Йешаяу, который читается каждый раз, когда шабат выпадает на начало месяца, а в этом году как раз начало месяца Адар выпадает на шабат. И есть отрывок из Пророков, который читается именно в Шабат Шкалим. Побеждает тот отрывок, который связан с Паршат Шкалим, с этим особым шабатом.

Мы читаем отрывок из второй части книги Царей. Я только проверю точно, извините, у меня не написано… Начинается с семнадцатого пасука. Мы читаем о том, как царь Йоаш реставрировал Храм. Для реставрации Храма ему тоже нужны были деньги. И он хотел, чтобы реставрация Храма была от еврейского народа, хотя он был царь и мог взять это из своей казны. И он просил, чтобы все евреи дали какую-то часть — каждый сколько хотел, никого не заставляли. Значит, это вторая книга Царей, одиннадцатая глава с семнадцатого пасука и потом двенадцатая глава, продолжение о том, как они это делали, — с первого пасука до семнадцатого. Это будет отрывок из Пророков.

Я только прочитаю немножко тот отрывок из Торы, который мы читаем в Паршат Шкалим в следующий шабат. Женщинам не обязательно присутствовать во время чтения Паршат Шкалим. А когда мы говорим про Шабат Захор — да, считается очень желательным, чтобы женщины находились в синагоге и слушали чтение Паршат Захор. Паршат Пара тоже желательно, Паршат а-Ходеш — как хотите. В наше время я не знаю, что происходит с синагогами. Мне очень удобно в плане молитвы, потому что у меня миньян прямо под домом. А как у вас, я не знаю, и поэтому насчёт Паршат Захор надо будет продумать, что делать. Может быть, вы прочитаете это сами дома, если пойти в синагогу проблематично и это несёт с собой какие-то медицинские риски.

Сейчас я читаю Паршат Шкалим, отрывок из Торы. И сказал Всевышний Моше: когда ты будешь считать головы сынов Израиля по их счёту… Я перевела «считать», как это обычно переводится, а дословно говорится: «когда ты будешь поднимать головы сынов Израиля по их счёту», — и будет давать каждый выкуп своей души, когда будут их считать, и не будет у них мора, когда их будут считать. Вот что даст каждый, кто проходит пересчёт: половину шекеля от шекеля святости в труму для Всевышнего. Каждый, кто проходит пересчёт, с двадцати лет и выше, будет давать эту труму. Трума — это как подарок, дар. Но я перевожу это слово как «возвышение», потому что на иврите «лехарим» — это поднять. Потому что то, что мы даём во имя Всевышнего, — это наше возвышение.

«А-ашир ло ярбе» — чтобы богатый не дал больше, «ве-а-даль ло ямит» — а бедный чтобы не дал меньше, «ми-махацит а-шекель» — половины шекеля. «Латет трумат Ашем» — дать эту труму Всевышнему, «лехапер аль нафшотейхем» — чтобы было искупление для ваших душ. И дальше говорится, что надо взять эти деньги и отдать их на служение в Храме, и это будет память для сынов Израиля перед Всевышним.

И тут есть несколько понятий: что это такое и как это. Мы рассмотрели самое простое объяснение, почему это надо было давать: для того чтобы в Храме можно было купить на это всё, что было нужно Храму на следующий год. Как вы понимаете, полушекелей всегда было очень много, а для Храма надо было намного меньше. Всегда очень много оставалось, и на это делали всякие другие вещи, которые были нужны для Храма: сосуды и так далее.

Может быть, мы пойдём сначала в саму суть: почему надо было давать полшекеля. Когда мы говорим об обществе — кажется, это вещь, которую я каждый раз повторяю, — в обществе есть очень большое трение. С одной стороны, каждая единица хочет видеть себя как целое и чтобы к ней относились как к целому. С другой стороны, если каждый будет тянуть в свою сторону и думать только о себе, общество не может выдержать. Надо, чтобы мы в какой-то мере немножко не думали о себе, а думали об обществе. А если общество только тоталитарное и решает только то, что считает благом для общества, не принимая в расчёт нужды каждой единицы, это идёт вразрез с желанием единицы. И это приводит к большим трениям между обществом и единицами.

Поэтому у нас в иудаизме всё время есть какое-то равновесие между нуждами общества и нуждами каждой единицы. С одной стороны, каждый даёт полшекеля. Когда вы даёте полшекеля, как вы себя ощущаете? Что вы никто. Вы всего-навсего половинка без общества. Только когда вы часть общества, вы целое, а так вы только половина. Но тогда общество просто подавляет каждую единицу, потому что каждая единица ощущает себя только половиной, только полмонеты, как будто сама по себе она никто и не имеет никакого места.

Но заметьте, что каждый шекель — это двадцать гера. И если вы даёте полмонеты, вы даёте не просто полшекеля, вы даёте десять гера, потому что если в монете двадцать, то половина — десять. Потом по-настоящему она была даже немножко больше: решили добавить к ней то, что называется добавкой. Но я говорю только о том, как это написано в Торе. А десять, вы знаете, — это миньян. Когда есть десять мужчин, это абсолютная ценность, это уже минимальное общество. И поэтому в каждом полушекеле было десять гера. Это понятие о том, что каждая единица имеет в себе полноценность. Она не только половина чего-то, не имеющая своего веса. Каждый — как целое общество: каждый имеет в себе десять гера. Это только на одном уровне — наше отношение между нами и обществом.

А кто должен давать? Мужчина с двадцати лет. По еврейскому закону в двадцать лет человек отвечает за свои поступки перед Всевышним. С двенадцати лет девочка и с тринадцати мальчик отвечают перед людьми, и перед Всевышним тоже, но в том плане, что Всевышний ещё не наказывает. В глазах Всевышнего мы становимся совершеннолетними и подсудными только с двадцати лет. И психологически мы тогда в самой полной, развитой форме. Мне кажется, во всём мире это тоже в какой-то мере есть: где-то совершеннолетие в двадцать один год, где-то в восемнадцать. Видите, это примерно около двадцати лет. И это закон.