Молитва Яакова, или что поможет в момент страха и опасностей

Очень интересная у нас недельная глава — Вайеце. Сказано: «Яаков вышел из Беэр-Шевы и пошёл в Харан». Зачем нужно говорить, что Яаков вышел из Беэр-Шевы? Разве он единственный, кто в это время вышел из Беэр-Шевы — разве не выходили оттуда и пастухи, и другие люди? И зачем говорить, что он пошёл именно в Харан, если уже раньше было сказано, что он идёт к Лавану, из дома своих родителей?

Псалом 121, первый стих: «Я поднимаю глаза мои к горам». Всегда говорили об этом псалме одно, но из нашей недельной главы видно, что это слова самого Яакова, которые царь Давид включает в псалом. Яаков спрашивает: откуда придёт моя помощь? У меня сейчас нет ни гроша — Элифаз, сын Эсава, которого Эсав послал убить Яакова, обобрал его полностью вместо этого. А Яаков говорил: быть нищим — это как быть мёртвым. Так как же я теперь женюсь?

«Я поднимаю глаза мои к горам» — слово «горы» на иврите звучит очень похоже на слово «родители». Мои горы — это мои родители: посмотрю на моего деда Авраама, на моего отца Ицхака. К Ицхаку жена сама пришла издалека на верблюде, пока он молился, — ведь он был сыном самого богатого человека, Авраама, и Элиэзер привёз для Ривки и её семьи большое богатство. А как женюсь я, у которого сейчас ничего нет? «Эзри меим Ашем» — моя помощь от Творца, создавшего небо и землю. Почему я должен терять надежду на Него? Не дай Бог мне её потерять.

«Ишмерха миколь ра» — Творец будет охранять тебя от всякого зла, то есть от Эсава и от Лавана, будет охранять твою душу, будет хранить тебя и в уходе, и в приходе — как ты уходишь от Лавана. Дальше в этой же главе будет лестница сна Яакова, где ангелы сначала поднимаются, а потом спускаются.

Царь Шломо в Мишлей, 19:14, говорит: дом и богатство — наследство от отцов, а разумная жена — от Творца. Разумная жена здесь — это и Ривка, и Рахель с Леей, и Сара. Иногда человек должен сам искать себе жену, а иногда жена приходит к нему сама. У Яакова было так, что он должен был искать: он работал семь лет, чтобы получить одну жену, и ещё семь лет — вторую. А у Ицхака жена пришла к нему сама.

Рассказывают, что некая знатная женщина спросила у великого мудреца рабби Йосе бар Халафты: чем занят Творец с тех пор, как сотворил мир за шесть дней? Он ответил: Он занят тем, что устраивает браки. Она сказала: я тоже так могу — и произвольно поженила своих рабов и рабынь. К утру одни оказались с разбитым лицом, другие с синяком под глазом — за ночь они сами, без спроса, поменялись парами. Тогда она признала: теперь я вижу настоящую силу Творца.

Сколько лет было Яакову, когда он вышел из Беэр-Шевы и получил благословение отца? Шестьдесят три года. Ещё четырнадцать лет он провёл, изучая Тору в доме Эвера, и ещё семь лет работал у Лавана, чтобы получить свою первую жену, — получается, женился он в восемьдесят четыре года. А Эсав, грешник, женился первый раз уже в сорок лет. Мы видим, что Творец задерживает награду для праведников и приближает её для грешников.

Яаков во всём слушался родителей, и раз Ривка с Ицхаком уже сказали ему идти в Падан-Арам — то же самое место, что и Харан, где жил Лаван, — зачем Торе заново говорить, что он вышел из Беэр-Шевы и пошёл в Харан? Потому что сам Ицхак не мог покинуть землю Израиля без особого разрешения Творца, и так же Яакову нужно было получить такое разрешение — и то, что Тора заново называет его уход, означает, что разрешение было дано.

Что означает само слово «Беэр-Шева»? «Беэр» — это колодец, а «шева» — это одновременно и «семь», и «клятва»: получается «колодец клятвы» или «семь колодцев». Мидраш спрашивает: разве Яаков был единственным, кто вышел из Беэр-Шевы — разве не выходили оттуда и пастухи, и погонщики? Отвечает: потому что когда праведник покидает город, вместе с ним уходит и великолепие, украшение этого города, — так же, как сказано о Наоми в книге Рут, что она «вышла из того места», хотя, конечно, не она одна оттуда выходила.

Как известно, колодец копают глубоко, — так же и Яаков: всё, что выйдет из него, отзовётся на все будущие поколения. Мы помним клятву между Авраамом и Авимелехом — не воевать друг с другом. Яаков опасался, что Авимелех, царь плиштим, попросит и у него такую же клятву мира, — а эта клятва не дала бы потомкам Яакова с миром войти в свою землю. Ведь должно было пройти семь поколений — Авраам, Ицхак, Яаков, Леви, Кехат, Амрам и Моше, — прежде чем евреи смогут войти в землю Израиля и начать войну с плиштим. Заключи Яаков такую клятву сам, это отсрочило бы дело ещё на семь поколений от него самого. Поэтому он и ушёл из Беэр-Шевы, чтобы не заключать эту клятву с Авимелехом.

По другому объяснению, это было связано со спором о первенстве между Эсавом и Яаковом: Эсав вышел из утробы первым, но, как говорят, зачат был первым Яаков — как в трубке, где два зерна заходят вместе, но первое, зашедшее дальше, выходит вторым. Так Эсав физически стал первенцем, а Яаков позже купил у него право первородства. Яаков опасался, что Эсав придёт требовать это первородство обратно, — а также опасался, что Эсав скажет, будто Яаков обманом забрал благословение Ицхака. Но когда перед Ицхаком открылся Ганэйден, он понял, что должен благословить Яакова и духовно, и физически — вместо изначального замысла разделить благословение между братьями.

В конце этого пути солнце зашло для Яакова раньше обычного времени. Творец как бы забирает свет — подобно тому, как царь, желая побыть наедине с близким другом, велит слугам убрать все свечи. Так и здесь Творец убрал солнце пораньше, чтобы побыть наедине с Яаковом, а время, «одолженное» у того дня, вернётся в будущем — например, когда солнце остановится, чтобы дать время на победу над врагами. Ангелы, спускаясь и поднимаясь по лестнице сна Яакова, произносили: «пришло солнце» — имея в виду не только заход солнца, но и то, что «солнцем» они называли самого Яакова.

Поэтому, когда позже Йосеф рассказал братьям свой сон о том, что ему поклонятся солнце, луна и звёзды, Яаков удивился — откуда Йосеф мог знать, что ангелы называли его, Яакова, солнцем? Ведь это было известно только из сна с лестницей. И Яаков объяснил Йосефу, когда братья хотели убить его: ты для своих детей — как солнце. Как для тебя я, Яаков, однажды «спустил» солнце, так же однажды солнца не станет и для твоих детей — когда они пойдут в изгнание, — как сказано у Йирмеягу, 15:9.