Начало начал

Начинается новый цикл чтения Торы. «Берешит бара Элоким эт hашамаим вэ-эт hаарец» — «Вначале сотворил Бог небо и землю». Наша святая Тора начинается с этого первого предложения: «Вначале сотворил Бог небо и землю». Тора рассказывает нам о том, что мы должны верить: есть Всевышний, который сотворил этот мир.

Мы видим мир, устроенный таким образом: в нём и трава, и деревья, и реки, и моря, и океаны, и солнце, и луна, и звёзды, и птицы, и животные, и человек, который состоит из души и тела. Мы видим, что всё это устроено таким образом, — какой же глупец может подумать, что это не свидетельство того, что Всевышний создал всё это? Когда мы видим, например, написанное письмо, нам ведь не придёт в голову, что не человек его написал, а просто чернила разлились на столе и сложились в письмо. Глупец так не подумает.

Добавлю: если мы увидим прекрасную картину, например Джоконду, мы не можем себе представить, что просто краски разлились и сами по себе получилась она. Вот об этом и говорили наши мудрецы об этом предложении: «Вначале сотворил Бог небо и землю» приходит сказать нам, что это основа еврейства — что Всевышний сотворил небо и землю.

Первая книга Торы называется ещё «Сефер а-Яшар», книга прямых. Интересно, что в этой книге нет людей каких-то промежуточных — либо праведники, либо злодеи. При этом Тора не скрывает от нас недостатки даже праведников, но нет людей кривых, каких-то непонятных, двойственных. Есть люди либо праведники, либо злодеи. Поэтому эта первая книга и называется книгой прямых.

Рассказывает нам Мидраш Танхума. Известно, что есть Тора письменная и Тора устная, и без устной Торы нам не понять письменную. Рассказывается, что подошёл один отступник к рабби Акиве и спросил его: кто создал этот мир? Рабби Акива ответил: Всевышний. Тот сказал: докажи мне это. Рабби Акива ответил: приходи ко мне завтра.

Пришёл он к рабби Акиве на следующий день. Рабби Акива спросил у него: что на тебе надето? — Я ношу сорочку. — А кто её соткал? — Ткач. — Откуда ты знаешь, что её соткал ткач? Может быть, она сама соткалась? Ведь сама сорочка свидетельствует о том, что её соткал ткач. Точно так же и мир свидетельствует о Всевышнем — точно так же, как дом свидетельствует о строителе, как одежда свидетельствует о ткаче, как дверь свидетельствует о плотнике. Точно так же мир свидетельствует о том, что его сотворил Всевышний.

И об этом говорит царь Давид: «hашамаим месаприм кевод Кель» — небеса рассказывают о славе Творца. Так почему же мы не слышим этот голос? Дело в том, что наши уши к этому привыкли. Мы родились и с самого начала воспринимаем всё как должное. То, к чему человек привыкает, он уже не рассматривает как чудо: смотрит на мир вокруг себя и не удивляется. А если бы он внимательно задумался, его удивила бы каждая деталь в процессе творения мира. Просто мы к этому привыкли, каждый из нас, и не ощущаем этого.

Иногда у наших братьев и сестёр возникают вопросы в вере. Мы думаем, что если чего-то не понимаем, значит, это неправда. Есть люди, для которых вопросы веры становятся оправданием вести себя как заблагорассудится.

Рассказывают, что один ученик, ушедший от Торы, пришёл к главе ешивы и сказал ему: у меня много вопросов. Глава ешивы спросил его: у тебя много вопросов, много трудностей — а когда они у тебя появились, до того как ты ушёл от Торы, или после? Оказалось — только после того, как он ушёл и отдал себя своим страстям. Правда в том, что у человека появляются серьёзные сомнения в вере именно тогда, когда он отдаёт себя своим страстям.

Дело в том, что есть известная вещь: когда человек согрешил один раз, а потом ещё раз, то в третий раз этот грех становится в его глазах уже как бы дозволенным. Я недавно смотрел Гемару, трактат Кидушин, — там говорится, что если человек согрешил в третий раз, ему уже очень трудно сделать тшуву, раскаяться, потому что грех стал для него как бы разрешённым, он к нему привык. Поэтому если он даже в третий раз не согрешит, то скорее всего не потому, что раскаялся, а по каким-то другим причинам. Поэтому нужно быть очень осторожным с грехом: стоит сделать его дважды — и он становится в глазах человека дозволенным.

Я как-то толковал «Преступление и наказание» таким образом: если бы Раскольников у Достоевского убил не одну старушку, а нескольких, ему не о чем было бы страдать. Когда человек становится профессиональным убийцей, он перестаёт страдать — он оправдывает себя тем, что это необходимо, что это нужно, что этим он, может быть, даже очищает мир. Он находит в себе оправдание.

Гемара рассказывает нам про нищего, богача и злодея, которые приходят на Божий суд. Ведь понятно, что есть Божий суд: если этот мир несправедлив, а мы видим, что он несправедлив, то ясно, что Всевышний, сотворивший этот мир, — источник справедливости, и Он не может допустить, чтобы в мире осталась несправедливость. Значит, существует мир, в котором мы живём, и есть будущий мир — мир награды и наказания. Это простая логика, для этого даже не нужно, чтобы нас этому специально учили, — так говорит нам и Талмуд: есть вещи, которые понятны простой логике, о которых Тора нам специально не говорит.

Итак, приходят на Божий суд нищий, богач и злодей. Нищему говорят: почему ты не занимался Торой? Он отвечает: я был беден, был занят добыванием пропитания. Ему говорят: разве ты был беднее Гилеля? Богачу говорят: почему ты не занимался Торой? Ты был богат, был занят своим богатством, своим делом. Ему говорят: разве ты был богаче рабби Элазара бен Харсома, у которого были тысячи городов? А ведь он занимался Торой. Однажды он пришёл в один из своих городов, и его собственные работники, не узнав его, заставили его нести вместе с ними трудовую повинность.

Злодею говорят: почему ты не занимался Торой? Он отвечает: я был занят своими страстями, своим дурным побуждением. Ему говорят: разве твоё дурное побуждение было сильнее, чем у праведного Йосефа? Получается, что Гилель обвиняет бедных, рабби Элазар бен Харсом обвиняет богатых, а Йосеф а-Цадик обвиняет злодеев.

Нужно это понять. Прежде всего, зададимся вопросом: кто такой был Гилель? Его называют просто Гилель — Гилель и Шамай. Гилель был человеком, который однажды поднялся на крышу дома учения в месяце Тевет, зимнем месяце, потому что у него не было той небольшой монеты, которую он каждый день отдавал сторожу бейт мидраша, чтобы тот его впустил. Зарабатывал он тем, что рубил в лесу хворост и продавал его: половину заработка в день он отдавал сторожу за вход в бейт мидраш, а другую половину тратил на нужды своей семьи.

Но разве кто-то из нас может сравниться с ним? Почему же тогда Гемара говорит, что Гилель будет обвинять бедных, — будто каждый бедный находится на его уровне? Почему говорится, что богатых будет обвинять рабби Элазар бен Харсом, — разве каждый богач способен устоять перед своими страстями, бросить всё, что у него есть, и заниматься только Торой? Так же и со злодеем — разве каждый способен устоять перед дурным побуждением так, чтобы оказаться на уровне праведного Йосефа? Как вообще можно требовать от простого еврея быть на уровне Йосефа?

В конце концов, какое объяснение даёт богач? «Я был занят своим заработком». Но ему нужно было не всё время посвящать заработку, а выделять время и на служение Богу. То же самое и со злодеем: то, что он был занят своим дурным побуждением, не даёт ему права грешить — он должен был вести с этим побуждением войну посредством изучения Торы. Как написано у мудрецов в Гемаре, трактат Кидушин, лист 30: если этот злодей, дурное начало, задел тебя, — веди его в бейт мидраш.

Гемара подробно рассказывает про Гилеля, который каждый день отдавал сторожу бейт мидраша половину своего заработка. В тот день у него не было чем заплатить, и он поднялся на крышу — там было такое окно, — чтобы слушать слова Бога живого, которые исходили из уст Шмаьи и Автальона, двух великих мудрецов. Был канун Шабата, и с небес спустился снег.

Когда взошёл столб утренней зари, Шмаья сказал Автальону: брат мой, каждый день к этому часу здесь уже светло от восходящего солнца, а сегодня осталось темно — может быть, сегодня просто туманный день? Они подняли глаза к окну на крыше и увидели там человеческую фигуру. Поднялись, разобрались, что произошло, и, согласно алахе, освободили его от платы за то, чтобы он мог учить Тору. Мы знаем закон, что если человек жертвует на святые цели, ему не следует отдавать больше пятой части своего дохода, — можно десятую часть, в крайнем случае пятую.

А Гилель ради изучения Торы отдавал половину своего заработка, и при этом, когда у него не оказалось этой монеты, он фактически поставил себя в опасную ситуацию, поднявшись на крышу в мороз. И ещё — почему в Гемаре написано, что с небес спустился снег?