Недельная глава «Шмини»

Раббонит Хава, научите нас, пожалуйста: что сегодня принято говорить, как вообще принято приветствовать друг друга? В Израиле, как вы знаете, всего два времени года — период зимы и период лета, у нас даже молитва разная, летняя и зимняя. Поэтому сейчас, с началом летнего периода, мы говорим друг другу: пусть у вас было здоровое лето — так у нас принято приветствовать в это время.

— Раббонит Хава, а будет у нас в конце урока отделение халы? — Да-да, я уже халу замесила, конечно.

— Рабанит Хава, первый вопрос, который всегда возникает, когда мы отделяем халу: из какого количества муки можно отделять халу с благословением? — Халу мы отделяем начиная примерно с килограмма двухсот граммов муки, а с благословением — когда это больше двух килограммов. И здесь есть очень много мнений о том, сколько именно — вопрос ведь ещё и в объёме: в древние времена всё измерялось по объёму.

Дорогие женщины, давайте про афрашат хала — отделение халы — поговорим отдельно в следующий раз, а сейчас поговорим про недельную главу и про то, что происходит вокруг нас сейчас. Любой из наших прошлых уроков про отделение халы, где на все эти вопросы уже много раз отвечали — а ещё у нас были уроки на эту тему с равом Шубом и другими равами, — можно найти на Толдоте и прослушать.

— Можно, я задам первый вопрос? Просто хочу спросить: что вы думаете, как вы видите всё, что сейчас с нами происходит?

Мне кажется, я уже много раз об этом говорила. Смотрите: еврейский народ был почти две тысячи лет в изгнании, потом у нас случилась страшная катастрофа, и после неё мы перешли в другие отношения [с миром]. Это не значит, что до этого нас не притесняли мусульмане, но раньше нас больше притесняли христиане, а сейчас, как видите, нас больше притесняют мусульмане, чем христиане. У нас в истории есть разные периоды: если считать по христианскому календарю, примерно с 1840-х, с 1882 года, мы вошли в один период; потом, с 1940-х, мы вошли в третий период — вы понимаете, это катастрофа, а через восемь лет после неё у нас уже есть своё, еврейское, израильское государство. Видите, какие это резкие перемены? И сейчас мы переходим в последний период нашей истории — перед приходом Машиаха.

В тот момент, когда Персия оказалась в центре внимания на мировой арене, мы вошли в последний период наших отношений с миром перед приходом Машиаха. И сейчас звучат очень громкие слова, о которых у нас говорится в устном предании, во многих местах. Вот это интересно: столкновение, о котором Трамп прямо и открыто сказал, — это столкновение между цивилизациями. Об этом же говорит наше устное предание, это упоминается и в мидраше — я, по-моему, это уже цитировала, вы даже проверяли: цивилизация Персии — это Восток, а цивилизация Рима — это Запад, и должно произойти столкновение этих двух цивилизаций. И Трамп сказал: «Всевышний да благословит великий иранский народ» — интересное выражение для политика, правда? И обратите внимание, на каком языке Трамп вообще начал говорить — это совсем другой язык, чем принято в наше, современное время, это язык, которым будто заговорили словами древнего мира. И главнокомандующий американской армии тоже сказал что-то вроде: слава Всевышнему, хвала Ему, Он добр.

Так что нужно понимать: мы сейчас оказались именно в этой точке, и Всевышний нам помог, что всё завершилось именно так. У нас в устном предании было, что мы ждали [появления] Персии [на мировой сцене] — то есть мы ждём прихода Машиаха, но это был один из самых явных вариантов того, как это может произойти. Почему я говорю «самых явных»? Потому что у нас есть понятие, что всё может измениться в любой момент, если еврейский народ начнёт вести себя по-другому, — есть понятие «ахишена», что тогда всё будет ускорено и пойдёт немного иначе. Но если мы идём по плану, который называется «беита» — в свой срок, — то мы явно идём именно по этому пути. И какие у нас будут варианты дальше — какие-то вещи мы уже знаем; мы понимаем, что вошли в последний этап.

И ещё интересно: это [противостояние] длилось сорок пять дней — а это у нас тоже символическое число. Заметьте: в слове «маца» первая буква — мем, последняя — хей, и это тоже сорок пять. У нас есть предание о каких-то сорока пяти не самых приятных днях. И, как вы заметите, если взять слово «Моше», там тоже мем в начале и хей в конце, а в середине — шин. Мем, как вы знаете, это сорок, у каждой буквы есть своё число, а хей — это пять. У нас есть такое предание, что когда пришёл Моше, началось какое-то избавление, а потом случился какой-то откат на сорок пять дней. Не то чтобы я именно эти сорок пять дней ожидаю, но у нас есть такое понятие о неприятных сорока — пятидесяти днях — то ли это они, то ли что-то, что нас ещё ждёт впереди, не знаю. Но у нас есть такая символика сорока пяти дней.

И сорок пять — это ещё и гематрия слова «адам», человек: алеф — это один, далет — это четыре, мем — это сорок. И какая тут связь? Наверное, это же связано со словом «ма» — «что»: получается, что человек — единственное существо, которое может спросить «что?». И вот это как раз то понятие, что каждую вещь в мире нужно понимать — для какой она цели. И часто то, ради чего что-то происходит, оказывается совершенно противоположным тому, что кажется на первый взгляд. Скажем, человеку делают укол — это ужасно больно, ему кажется, что над ним издеваются, а на самом деле это лечение. Человек просто не в состоянии сразу увидеть, что происходит, почему и для какой цели. И это как раз то, чего в какой-то мере Всевышний хочет от нас: чтобы о любой вещи, которая происходит в этом мире, мы спрашивали «что?» — пытались понять, как, что и для какой цели это происходит. Вот для чего всё начиналось, казалось, что вот-вот будет новая, ещё бо́льшая волна, — и вместо этого вдруг раз — и закончилось.

Дальше многое, конечно, зависит от еврейского народа. Я так это вижу, но, может быть, я совсем не права, и, может быть, Всевышний вообще ничего такого не передаёт, — я могу только сказать, как я это вижу, и, может быть, я в этом совершенно не права. У нас есть такая символика: еврейский народ должен родиться. Эти две тысячи лет изгнания — это как одна долгая, очень непростая беременность. Мы говорим об этом на женском языке, ведь мы женщины: еврейский народ должен родиться, и вот, начиная с 1840-х, с 1882 года, мы вошли в роддом.