Невозможное возможно!

Итак, друзья, я хочу поделиться сегодня с вами удивительным достижением моего сына, которое вдохновило меня, и я надеюсь, оно также вдохновит вас достичь того, чего, кажется, достичь невозможно. Дело в том, что мой сын учился здесь, в Бруклине, в замечательной ешиве Мир. После этого учился также в Тора Вадаат. И после этого в его сердце пробудилась любовь к Земле Израиля. Честно говоря, в этом, конечно, моя вина, потому что мы приехали сюда из Израиля и думали, что на короткое время. Все эти почти 35 лет мы считали, что временно находимся здесь. И это, кстати, предостережение: нет ничего более постоянного, чем временное. Тем не менее мы всегда говорили: когда же мы наконец вернёмся домой? Пятеро из моих восьми детей уже сегодня живут в Израиле.

И этот мой сын — он как раз седьмой по счёту — тоже захотел продолжить своё обучение в Израиле. Он поехал в сионистскую ешиву, в которой ребята служат в армии. Он проучился в ней два года, а на третий год пошёл в другую ешиву, которая называется ешива Сдерот, прямо на границе с сектором Газа, и продолжал учиться там третий год. По истечении этого времени он пошёл в армию и стал парашютистом, или, так сказать, десантником.

В принципе, он пошёл служить на три года, но там есть предложение: два года служить, а третий год продолжать учиться. Поэтому перед ним встала возможность в третий год армейской службы продолжить заниматься где угодно. Ему предложили, например: если хочешь, иди в Hebrew University, в Иерусалимский университет. А если хочешь, можешь учиться в той ешиве, в какой захочешь, — можно даже учиться в ешиве, находясь в резерве израильской армии.

И когда мы с ним обсуждали эту тему, я говорю: знаешь, может быть, тебе стоит пойти, например, в ешиву, в которой я учился, где один из моих учителей стал главой ешивы. Я назвал имя этой ешивы — сейчас я не буду его называть, вы поймёте почему. Я говорю: это Гарвард. Есть Гарвард, наиболее престижное учебное заведение в Америке, и есть своего рода Гарвард в мире израильских ешив. А он мальчик, который продолжал учить Тору, служа в армии, ежедневно изучал Талмуд и делал это с любовью, с преданностью. Он задумался и сказал: я подумаю. Потом сказал: я готов, я действительно хочу в эту ешиву.

Я говорю: хорошо, я позвоню моему учителю, который сегодня там глава ешивы. Но прежде всего я позвонил моему ученику, который когда-то учился у меня: сначала я занимался с ним в Москве, потом мы продолжили заниматься в ешиве в Израиле, в которой учился я, — я его туда привёл, а сегодня он там преподаёт. Поэтому я сначала позвонил преподавателю. Он говорит: давай я с ним познакомлюсь. Он познакомился с моим сыном и познакомил его с главой англоязычной программы — кстати, моим старым другом из той же ешивы, в которой учился я. То есть мне казалось, что я всех знаю. Они его посмотрели, поговорили с ним, и он им понравился.

Тогда я позвонил уже главе ешивы и попросил его встретиться с сыном. Он с ним встретился и направил его к другому главе ешивы, чтобы тот тоже принял своё решение. И тот глава ешивы задаёт ему вопрос: скажи мне, почему ты пошёл в армию? И мой сын очень гордо, я бы сказал, по-американски, рассказал, как он любит Израиль, как он был готов вместе со своими ребятами пойти защищать Израиль. В общем, он произнёс такую сионистскую речь. И, очевидно, этот рош-ешива сионистской речи испугался и сказал: знаешь, тебе, наверное, надо сначала пойти в другую ешиву, потому что у нас ешива определённого класса, определённого образа. Потом он позвонил мне и сказал: к сожалению, мы не можем его принять, потому что у нас другое отношение к израильской армии, и то отношение, которое есть у него, не соответствует нашим ценностям.

Я со своей стороны, естественно, поспорил. Я вспомнил мою маму, благословенной памяти, которая в своё время привела меня. Мы пришли вместе с ней к моему рош-ешиве, рабби Баруху Мордехаю Эзрахи, который был когда-то преподавателем в ешиве Хеврон, а потом основал свою ешиву, Атерет Исраэль. Моя мама сказала ему: «Арье по» — Арье здесь. И так он меня принял. По сегодняшний день он помнит, как именно моя мама настояла. Я сказал: слушай, я иду по стопам своей мамы, я привёл своего сына к тебе. Я тоже говорю: «Арье по», то есть в данном случае «Довид по», — сделай, что можешь. Он мне отказал. Он сказал: знаешь, для него будет лучше в другом месте.

Ну, что я мог делать? Любопытно, что мой сын, когда это услышал, сказал: я поговорю с ним ещё раз. Можно было отказаться. Я сказал: хорошо, если ты действительно так этого хочешь. Видите, иногда, когда отказывают, человек хочет ещё больше.

Я, кстати, на этом месте хочу вспомнить один момент. Я когда-то привёз группу — думаю, человек десять моих учеников из Синайской академии здесь, в Бруклине, — в ешиву Нер Исраэль в Балтиморе. У меня был хайскул, и там тоже был ешива-хайскул, а после этого раввинский колледж. И директор этого хайскула, рабби Тендлер, разговаривая с моими учениками, которых я привёз и рекомендовал, чтобы он их принял, спросил: а что, если бы я вам отказал? Вы бы просто развернулись и ушли? Или вы боролись бы за это место, за эту ешиву? Интересно почему? Потому что если кого-то легко принимают и он этого не ценит, то он, наверное, может так же легко уйти. Кстати, меня в своё время мой ребе, Барух Мордехай Эзрахи, принял по просьбе моей мамы, а через месяц я оттуда убежал — лишь для того, чтобы через год прийти и просить ещё раз. Второй раз вернуться туда было гораздо труднее. И тогда я уже продержался там в общей сложности шесть лет.

Но должен сказать, что мой сын решил не принимать «нет» в качестве ответа — not to accept no for an answer. Он сказал мне: я пойду ещё раз. Я говорю: хорошо, если ты пойдёшь ещё раз, я тоже поговорю с людьми, может быть, кто-то поможет. И вот я говорил с друзьями, знакомыми. Кто-то позвонил какому-то бизнесмену здесь, в Америке, который помогает этой ешиве. Мы были вдвоём на телефоне. Он говорит: я не знаю, могу ли я обратиться с такой просьбой. Кто-то ещё позвонил какому-то важному раввину, который знаком с рабби Каневским, — может быть, рабби Каневский позвонит, попросит его принять. И тот спросил: он служил в армии?

Они приняли бы любого человека, самого незнающего, который только что приехал из России, — и были бы готовы принять. Хотя это самая элитная ешива в Израиле, о которой мечтают большинство израильтян, всю жизнь учившихся на иврите, но их туда не примут, потому что это элитное место, в которое очень трудно прорваться. Они приняли бы кого угодно, но не парня, который служил в армии. Почему нет? Да потому, что у них другое отношение к армии.

Один замечательный, великий раввин, которого я тоже просил помочь, сказал мне: его туда не примут, это невозможно. Почему? Он говорит: потому что это вопрос их престижа. Я спросил его: может быть, это вопрос страха? Потому что они боятся, что сотни других учеников увидят парня, который пошёл в армию, остался евреем, изучает Тору и стремится изучать Тору. Значит, можно быть в армии и изучать Тору? Может быть, именно этого они боятся? Он говорит: не знаю, я думаю, что это прежде всего вопрос престижа. Так он мне ответил.

Я хочу на мгновение остановиться и постараться не осуждать тех людей, которые отказались принять моего сына. Давайте постараемся их понять. Здесь, в Америке, это понять достаточно сложно. Может быть, и в Израиле израильтянам, которые не находятся в этом мире ешив, тоже чрезвычайно трудно это понять: почему наши дети должны служить, а ваши дети не должны? Я в данном случае не хочу вставать на позицию тех, кто не служит в армии, но хочу прежде всего постараться понять и объяснить.

Дело в том, что был так называемый Старый ишув. Этот Старый ишув существовал ещё со времён Виленского Гаона и основателя хасидизма Бааль Шем Това, когда евреи переезжали в Израиль и жили в Израиле. Было еврейское поселение, присутствие на Земле Израиля — и в Иерусалиме, и в Цфате, и в Тверии. Жили там евреи, это были религиозные люди. И вот в начале XX века, а может быть, даже в конце XIX, начали приезжать светские сионисты. Во-первых, они претендовали на государственность, и поэтому у них возникали трения и вооружённые конфликты с арабами, которые, с одной стороны, принимали религиозных евреев, но с другой стороны, не хотели принять сионистов и их поползновения на владение Землёй Израиля. Это первое — такое разное отношение с арабами.

Второй момент заключался в том, что сразу после того, как возникло государство Израиль, и думаю, что ещё до того, многие религиозные люди пошли в армию. Не просто многие — очень многие. Многие так называемые харедим, ультраортодоксальные люди, пошли в армию, защищали Израиль. Но после армии почти никто не сохранил соблюдение заповедей Торы. То есть было массовое отступничество, массовый отход от Торы и её соблюдения. Наверное, здесь, в Америке, в какой-то период происходило то же самое, когда выпускники ешив бросали всё. В Израиле тоже был такой момент, когда возникло опасение, что осталось буквально, может быть, сто или несколько сот учеников ешив вообще, и что Тора не сохранится, еврейская традиция не сохранится, потому что все оставляют изучение Торы и соблюдение заповедей.

Поэтому отношение к армии было таким: если все наши дети пойдут в армию, мы потеряем всех наших детей, и Тора исчезнет. Это отношение к армии возникло, наверное, во время Войны за независимость, 73 года тому назад. Возможно, оно продолжалось какое-то время, и в каких-то кругах эта вызванная страхом реакция продолжается по сегодняшний день. Поэтому я не осуждаю, а просто хочу сказать: думаю, что время решает все проблемы и излечит эту болезнь страха, и, может быть, мой сын в данном случае тоже будет в этом помощью.

Но интересно то, что произошло дальше. Он пошёл и поговорил с моим рош-ешивой, то есть с моим ребе, который когда-то был моим учителем, а сегодня рош-ешива этой ешивы. И тот ему сказал: хорошо, пойди к тому человеку, который тебе отказал, поговори с ним ещё раз и скажи то, что ты сказал мне. И мой сын пошёл и сказал. Он рассказал о своей любви к Торе, о том, как он изучал Тору, служа в армии, несмотря на то что прыгал с парашютом, стоял на границе и должен был применять оружие в разных ситуациях. Он рассказал, как продолжал изучать Тору.

И вдруг я получаю звонок от того человека, который сказал мне «нет» и отказал в моей просьбе. Он мне говорит: знаешь, твой сын пришёл и говорил со мной, и эти слова — он сказал на иврите: «нихнесу ле-либи» — проникли в моё сердце. Я ему ответил: слова, исходящие из сердца, проникают в сердце. И я надеюсь, что мой сын будет источником гордости для тебя — за то, что ты его принял, — и для твоей ешивы, в которой он будет учиться.

Мой сын позвонил мне сейчас, потому что прошёл первый период его занятий, и рассказал, как он доволен, как он счастлив, что учится в этой ешиве, и с кем он занимается: у него потрясающий хеврута, друг по изучению Торы, который сам уже пишет книги. Он просто счастлив и рад тому, как всё произошло.

И в связи с этим я хочу сказать, друзья, удивительную вещь. Ведь в нашей недельной главе сказано: «Кдошим тиhью» — будьте святыми. Это святой народ. Что такое быть святым народом? Мудрецы говорят, что эти слова нужно понимать прежде всего не как заповедь «будь святым», а как обещание. Если вы будете стремиться исполнить своё предназначение, служить своему народу — сказано во множественном числе, — если вы будете относиться друг к другу с любовью и будете источником света и святости для всего мира, то, несмотря на то, что кажется, будто быть евреем невозможно, — да, это невозможно, — если вы сделаете на земле всё, что нужно сделать, то произойдёт чудо, и Я помогу вам с небес. Как сказано в Торе: «Кдошим тиhью ки кадош Ани Ашем Элокейхем» — будьте святыми, ибо свят Я. Вы сделаете своё, а Я сделаю своё, и произойдёт чудо.

Поэтому этот маленький рассказ, которым я с вами сейчас делюсь, — это чудо из чудес. Все раввины в Израиле, с которыми я говорил и которые знают эту ситуацию, говорят: в эту ешиву не принимают никого, кто когда бы то ни было служил в израильской армии.