О написании и сборе еврейской литературы

Сегодня у нас довольно специфическая тема — она называется «асуфа». Асуфа дословно переводится как «собирательство» — не совсем «коллекционирование» в современном смысле (это было бы «асуфанут»), а именно «собирание». Тема сугубо профессиональная. На самом деле, к концу нашей встречи должно стать понятно, почему мы называемся «народом книги». Давайте начнём с того, как начинается «Пеле Йоэц» — я напоминаю, что мы учим «Пеле Йоэц», бе-эзрат hашем, и мы сейчас в статье «Асуфа», всё ещё на букву алеф. Будем надеяться, что Всевышний поможет нам сегодня и урок получится удачным. И, как всегда, я рассчитываю на ваши вопросы, чтобы они меня направляли.

Сколько же добра сделали для нас те, кто занимался этим собиранием! Если бы не это, Тора Израиля была бы забыта. Асуфот — это наши великие раввины, святые люди, которые были в каждом поколении и которые сами удостоились и удостоили этой заслуги многих людей, — от них зависит заслуга очень многих.

Хочу показать вам — прошу прощения, что в таком старом виде, вообще в печатном, буду читать вслух, надо быть более современным человеком и уметь показывать это в зуме, но для меня это правда сложно, — кусочек из практически детской, классической книги: старый школьный учебник для двенадцатого класса, который описывает передачу Торы. Это называется «шальшелет hа-каббала» — само слово «каббала» здесь изначально вообще не означает ничего мистического: шальшелет hа-каббала — это цепочка передачи, цепочка передачи Торы от Моше до наших дней. И это и есть история еврейского народа.

История еврейского народа, как вы знаете, начинается в трактате Пиркей с классической мишны, которая и описывает нам эту историю: «Моше получил Тору на Синае и передал её Йеошуа». Все знают, какую книгу написал Моше, — Тору. И у Моше есть очень большая заслуга в том, что он записал Тору, которую дал нам Всевышний.

Всевышний дал нам, как известно, две Торы. Он дал нам Письменную Тору — и Моше, по сути, не понимал, что он пишет: он видел чёрный огонь, и на белом огне возникали буквы, а он записывал их одну за другой, без перерыва на слова, без перерыва на фразы — просто сплошные буквы. Деление на слова и на стихи Всевышний показывал ему уже по мере того, как происходили события, вплоть до того, что последний отрывок — тот, что описывает смерть самого Моше, — разделил на слова уже не он сам, а тот, кто пришёл после него, Йеошуа. То, что Моше получил на Синае, — именно это делает нас народом. То, что Моше видел, — это Письменная Тора. То, что Моше слышал и понимал, — это Устная Тора.

Хочется сказать, как говорил рав Гирш, что Устная Тора относится к Письменной так же, как конспект относится к лекции. Всем, кому интересно, почему нужно учить Тору с раввинами, почему нужно учить её с комментариями, — попробуйте взять у хорошего студента его конспект и выучить по нему лекцию. У хорошего студента, который много записывает, есть свои значки, свои сокращения, свои пометки на полях, — и он ничего не пропускает. Но попробуйте выучить лекцию по такому конспекту — и вы сразу поймёте, зачем нужна устная передача. Хотя эта метафора не совсем точна: Устная Тора — это и есть настоящая Тора, а Письменная Тора — это её сокращение, но сокращение, данное самим Всевышним, — сокращение, в котором закодировано, записано и заложено очень много всего.

Особенно мне нравится ещё одна метафора о том, как разворачивается эта Письменная Тора. Был такой французский учёный, руководивший институтом генетики в Париже, — он говорил, что ген удивителен тем, что его можно прочитать по-разному: каждую третью букву, каждую восьмую, каждую двадцать восьмую, — и каждый раз получается осмысленная информация. В зависимости от того, как его читать, получается разная информация, и таким образом удалось найти больше семидесяти таких вариантов прочтения; он говорил, что уверен — их ещё больше, но пока удалось дойти до семидесяти. Эту метафору он приводил уже в зрелом возрасте, когда стал религиозным евреем и начал учить Тору, — он говорил, что тогда снова почувствовал то же самое: как всё раскручивается, и так, и так, и так, и оказывается наполненным смыслом, и с каждым разом — всё глубже и глубже.

Ведь этот «конспект» написан Всевышним, и Всевышний сказал Моше, что тот удостоился того, что через него пришла Тора, — и все, кто будет её учить, получают заслугу через него, вплоть до прихода Машиаха. Это известный вопрос: написано, что заслугу прихода Машиаха получат в том числе первые, кто учился у Моше. Хотя мы знаем, что Машиах должен произойти от Давида, а Моше — из колена Леви, но речь не об этом: заслугу прихода Машиаха получат не только потомки Давида. Все, кто, например, сидит сейчас и вместе с нами учит «Пеле Йоэц», кто учит, как передавалась Тора и в чём именно её заслуга, — мы все встраиваемся в эту же цепочку.

Итак: Моше получил Тору на Синае и передал её Йеошуа. Йеошуа написал книгу Йеошуа, а последний отрывок, где говорится уже о его собственной смерти, дописал за него кто-то другой. В принципе, вся история еврейского народа прекрасно укладывается в такое количество книг — потому что главное в истории еврейского народа то, как передавалась Тора из поколения в поколение и какие книги были ведущими для этой передачи.

Дальше: Йеошуа передал Тору старейшинам — это уже книга Шофтим, книга Судей; старейшины — это исторический период, это определённый вид правления, но главное — что об этом осталась книга. Откуда мы всё это знаем? Мы знаем это из книги — эта книга передавалась из поколения в поколение, и мы её учим. Ни у кого нет машины времени, чтобы туда попасть и изучить всё на месте, — наша машина времени, наша машина знаний — это книги. После Шофтим идут Невиим, пророки, — период пророков, и туда входят все книги пророков, от Шмуэля и до Трей Асар, до двенадцати малых пророков, — то есть, грубо говоря, от Шмуэля до Малахи.

После них — всё ещё в Пиркей — идут Мужи Великого собрания, этот период завершается Шимоном hа-Цадиком. После этого начинается — тоже в Пиркей — период Зугот, пар глав: помните, Мишна говорит о Наси и главе Бейт дина — это два великих руководителя, — и этот период приводит нас к раби Йеhуда hа-Наси, который уже организует запись Мишны. Что такое запись Мишны? Запись Мишны — это первая официальная асуфа. Вот то, что мы с вами и учим — асуфа. Первая большая, официальная асуфа, которая случилась, — это Мишна; до этого тоже были попытки, но именно такого масштаба не было.

А смысл вот в чём: как человек знал, чего от него хочет Всевышний, как правильно себя вести, как правильно поступать по алахе? Когда были пророки, можно было спросить пророка. А люди тогда находились на таком уровне, что в каждой конкретной ситуации были способны вспомнить нужный стих из Торы, вывести из него алаху и сделать правильный практический вывод. Все случаи в Торе, у пророков и в Ктувим, где описываются «грехи» великих людей, — это ситуации, когда комментаторы объясняют, в какой ситуации оказался этот человек, какой стих он взял за основу и в чём именно он ошибся, выводя из него алаху. Это никогда не грех в привычном для нас смысле — это всегда ошибка в очень сложном расчёте. Когда мы дойдём до конца, мы ещё раз вспомним то, что я сейчас сказала, и это станет немного понятнее.

Но существует такое понятие — спуск поколений: поколения как бы становятся меньше и меньше. Все, кто застал своих дедушек, прадедушек, прабабушек, наверное, помнят, сколько они всего знали и помнили — какие-то годы, даты, вещи. Когда я думаю о своих бабушках и дедушках, эта разница между поколениями настолько очевидна, что мороз по коже. Но так было всегда: каждое поколение дальше от Адама.

Есть такой анекдот: в самолёте рядом с интеллигентным нерелигиозным человеком сидели рав и его взрослый сын. Когда можно было уже отстегнуть ремни, сын наклонился и завязал отцу развязавшиеся шнурки. Нерелигиозный сосед удивился: что это вы делаете? И рав ответил ему: вы ведь верите, что мы произошли от обезьяны, и с каждым поколением становимся всё дальше от неё, всё более развитыми, — было бы странно, чтобы более развитый завязывал шнурки менее развитому. А мы произошли от Адама, первого человека, и с каждым поколением мы, наоборот, всё дальше и ниже от него, — так что нет ничего постыдного завязать шнурки тому, кто ближе к первому человеку, чем ты сам.

Во времена раби Йеhуда hа-Наси ситуация тоже была связана со спуском поколений — а ещё с тем, что к тому времени евреи уже жили в самых разных местах мира, в частности в Вавилонии. И раби Йеhуда hа-Наси решил, что необходимо записать — очень коротко, только самое основное — устную Тору, чтобы люди не запутались и не ошибались. Сопротивление этому было страшное: это выглядело не просто революцией, это выглядело каким-то страшным реформизмом. Все общины — например, в Элладе, — которые не приняли этого и отказались, говорили: прекрасно, мы тысячу лет прожили и без этого. И они либо исчезли вообще, либо — как караимская община, которая тоже не приняла Мишну, но создала что-то вроде параллельной системы, — не совсем справились: у них, к сожалению, накопилось много ошибок и отклонений, но они хотя бы остались еврейской общиной, а все остальные, кто не принял Мишну, исчезли.

То есть асуфанут — это когда берут и собирают материал из прежних источников.