Пасхальная жертва

Дамы и господа, прежде всего хочу поздравить всех с праздником Песах. Мы уже с вами находимся после пасхального седера, где мы сидели за столом и рассказывали о празднике Песах, о выходе из Египта, исполняли заповеди — маца, марор, четыре бокала вина. Но Песах евреи отмечали не всегда таким образом. Настоящее, изначальное отмечание праздника — оно совсем другим образом. Каким другим? Почему так не делают в наше время? Возможно ли это в наше время? Вот об этом я и планирую сегодня с вами поговорить.

Итак, есть очень известный отрывок из пасхальной Агады, который мы произносили во время седера. Раббан Гамлиэль говорил: тот, кто в пасхальный седер не упомянул трёх вещей, не выполнил заповедь. Вот эти три вещи: пасхальный агнец, песах, опресноки — маца, и горькая зелень — марор.

Итак, пасхальный агнец. В память о чём во времена Храма наши предки вкушали пасхальную жертву? В память о том, что Святой, благословен Он, миновал дома наших предков в Египте, как сказано: «И провозгласите: это жертва пасхальная Господу, который миновал дома сынов Израиля в Египте». Почему миновал? Потому что косяки дверей были помазаны кровью пасхальной жертвы.

Итак, пасхальная жертва — очень важный элемент празднования Песаха. Самой жертвы у нас сегодня нет, а о пасхальной жертве нам напоминает зроа — куриное крылышко, которое обычно находится у нас на кеаре, на подносе с элементами пасхального седера. Можно сказать, что от такого празднования Песаха, которое было раньше, мы перешли к такому, которое у нас сегодня. Если раньше по всему Иерусалиму зажаривали на вертеле барана, то сегодня мы сидим за пасхальным столом и ведём рассказ. Элементов, связанных с принесением пасхальной жертвы, у нас нет.

Откуда мы видим большую важность этого элемента? Есть Сефер а-Хинух, книга заповедей, которая перечисляет все заповеди Торы в порядке недельных глав. И когда эта книга рассказывает про пасхальную жертву, она говорит следующее: злонамеренно уклонившийся от её исполнения и не принёсший пасхальную жертву подлежит отторжению от Бога — карету. «Отторжение от Бога» — так красиво перевели слово «карет», духовной смерти. Итак, тот, кто злонамеренно уклоняется, подлежит карету. У нас сегодня возникает вопрос: мы с вами не приносим эту жертву — мы уклоняемся злонамеренно или не злонамеренно? Это мы сегодня и будем понимать.

Какие ещё есть повелительные заповеди, за нарушение которых полагается карет? Таких заповедей всего две. Одна — пасхальная жертва, за её непринесение есть карет. Другая — заповедь обрезания, о которой тоже сказано, что во всей Торе нет других примеров наказания отторжением от Бога, каретом, за пренебрежение предписывающей заповедью — только за нарушение заповедей об обрезании и о пасхальной жертве. Всего две повелительные заповеди, за нарушение которых идёт такое наказание, больше ни одной. То есть по тяжести наказания это самые серьёзные повелительные заповеди. И это не случайно: более того, эти две заповеди связаны между собой.

Как они связаны? Пасхальную жертву не может есть человек, у которого нет обрезания — как сказано: «Всякий житель страны, но никакой необрезанный не должен есть её». Причём неважно, почему человек не сделал обрезание — он может не сделать его на совершенно законном основании. Например, есть закон: если двое детей в семье умерли от обрезания, третьему его не делают, или есть какие-то медицинские противопоказания. То есть человек ничего не нарушил, обрезание не сделал, но ничего не нарушил, потому что по закону не обязан рисковать ради этого жизнью. Это даже не бунтовщик, не вероотступник, как пишет Сефер а-Хинух, но тем не менее пасхальную жертву он принести не может. Мы видим, что эти две заповеди очень сильно связаны между собой.

Почему они связаны — тоже неудивительно. Дело в том, что эти заповеди как бы показывают особенность еврейского народа, чем евреи отличаются от других народов. Одно — это знак на теле от обрезания, другое — то, что было в Египте. Кто вышел из Египта? Только те, кто принёс пасхальную жертву, кто не побоялся сделать действие, которое отличало его от египтян. Ведь все египтяне поклонялись этому ягнёнку, и поэтому Песах в Египте отличался от всех остальных песахов: мы за четыре дня до принесения жертвы взяли этого ягнёнка, привязали его к ножке кровати и говорили всем египтянам: смотрите, мы не боимся, мы сейчас возьмём и принесём его в жертву. То есть это заповеди, которые выделяют нас как народ.

Есть потрясающая вещь — делали статистику, какие заповеди в Израиле соблюдаются больше всего, даже нерелигиозными людьми. И знаете, что оказалось на первом месте? Обрезание — более 90% его делает. Следующая заповедь — это пасхальный седер. То есть это две самые распространённые заповеди по статистическим опросам. Другие заповеди тоже кто-то соблюдает, но меньше. И мы должны понять, почему именно эти две заповеди так закрепились. Из того, что я сказал, это понятно: эти заповеди выделяют нас, делают нас народом. Поэтому именно к ним мы так прилепились и делаем их несмотря ни на что — это необъяснимо, но мы их продолжаем делать.

Можно подумать, что принесение пасхальной жертвы — это что-то маргинальное. Я вам принёс новость, это новость 22-го года, но такое бывает каждый год: есть евреи, которые пытаются на Храмовой горе принести жертву, их арестовывают, сажают в израильскую тюрьму, и они всё равно это делают. Почему? Потому что жертвы нужно приносить в строго определённом месте, а сегодня, к сожалению, это место находится под мусульманским контролем, и, с другой стороны, там сложно сделать всё так, чтобы соответствовало еврейскому закону. Но тем не менее некоторые люди пытаются это делать.

Можно подумать, что это маргиналы, но я приведу мнение двух очень известных, очень крупных раввинов, из которых мы увидим, что история не такая простая. Был Бельзский Ребе, которого звали рабби Аарон Рокеах, четвёртый Бельзский Ребе. Он приводит мнение Хатам Софера — одного из великих наших мудрецов, который как раз разбирал аспекты принесения жертв в наше время, и мы к этой проблеме ещё вернёмся. Так вот, основываясь на том, что сказал Хатам Софер, несмотря на то, что вокруг этого есть очень разные мнения, Бельзский Ребе говорит: «После того как я рассмотрел все эти вопросы, я всё-таки считаю, что стоит опасаться находиться в Иерусалиме во время праздника Песах» — потому что, когда ты находишься в Иерусалиме во время Песаха, возможно, у тебя есть обязанность принести пасхальную жертву. Поэтому он и не хотел находиться в Иерусалиме во время этого праздника.

Мы знаем, что если есть обязанность приносить пасхальную жертву, но человек находится далеко от места, где жертву приносят — от Иерусалима, от Храма, — то он её не приносит. В Торе есть об этом история про людей, которые были в состоянии, называемом «дерех рехока», далёкой дороги.

Есть ещё один очень известный адмор — это последний Любавичский Ребе. У него есть «Ликутей Сихот», сборник бесед, и я специально взял обложку этого сборника, где приводятся его рассуждения на эту тему. Он очень подробно разбирает её, я приведу только несколько фактов. Сиха, которую мы здесь приводим, была сказана 20 апреля 68-го года, в последний день праздника Песах. Чем интересен 68-й год? Это через год после Шестидневной войны, когда в её результате освободили Храмовую гору — было сказано известное «Ар а-Байт бе-ядейну», Храмовая гора в наших руках. И после того как Храмовая гора оказалась в наших руках, ситуация изменилась: до этого можно было сказать — мы находимся в Иерусалиме, но у нас нет возможности принести храмовую жертву, потому что здесь правят нееврейские власти, которые нас быстро схватят и посадят в тюрьму, мы не можем так рисковать. Даже Хатам Софер, который обсуждает эти вопросы, говорит: «Моё обсуждение чисто теоретическое, потому что понятно — мусульмане не дадут нам никакого разрешения приносить жертвы». Но после Шестидневной войны, когда Иерусалим и Храмовая гора в наших руках, ситуация другая.

Как я сказал, эта сиха была произнесена в последний день праздника Песах. В последний день Песаха время пасхальной жертвы уже прошло, но у нас есть Песах шени: для тех, кто по каким-то причинам не принёс жертву в первый Песах, есть возможность принести её во второй. И Ребе пишет, что, несмотря на то, что подавляющее большинство мудрецов запрещает и не согласно с мнением о том, что нужно приносить пасхальную жертву в наше время, — и здесь он использует очень известную раввинскую формулу: «по моему скромному разумению» — он пишет следующее: «Я считаю, что стоит устраниться и не быть в Иерусалиме 14-го ияра», а 14-е ияра — это как раз второй Песах: если мы не принесли жертву в первый, приносим во второй. И он пишет, что нужно быть на расстоянии пятнадцати миль от Иерусалима, потому что такое расстояние уже считается достаточно долгой дорогой.

Он приводит мнение — и мы тоже к нему вернёмся — мудреца, который жил в тринадцатом веке. Мы знаем, что рабби Йехиэль из Парижа был большим раввином, одним из авторов Тосафот. Он хотел подняться и в конце концов поднялся в землю Израиля и хотел приносить жертвы. Даже если большинство с этим не согласны, его мнение очень авторитетно. И поскольку у него была, видимо, длительная переписка на эту тему, его спросили: слушай, но ведь это вопрос на все поколения? И он отвечает практически как Хатам Софер: на все поколения до войны, которая была в прошлом году, мы не могли задавать этот вопрос, потому что тогда действовало понятие «яд а-умот такифа» — рука [чужих] народов была сильна над еврейским народом, и нам бы просто этого не дали сделать. Но сегодня эта проблема есть, и чтобы устраниться от неё, стоит не быть в Иерусалиме в это время.

Я не знаю, кстати, насколько этого мнения придерживаются даже хасиды Хабада, но тем не менее мы видим, что такое мнение существует.