О лени-матушке и о том, как с ней бороться

Дорогие дамы и господа, добрый вечер. Тема нашего сегодняшнего урока очень интересная, она интересна даже мне самому: если в конце нашего сегодняшнего разговора я тоже чему-то научусь, это будет очень-очень важно. Тема нашего урока называется «О лени-матушке и о борьбе с окаянной». И путеводителем нашим по борьбе с ленью-матушкой сегодня будет великий рабби Тарфон. У нас сегодня на повестке дня двадцатая и, с Б-жьей помощью, двадцать первая мишна. Но прежде чем рассматривать рецепты борьбы с матушкой-ленью, давайте познакомимся с нашим сегодняшним героем, который будет рассказывать нам о рецептах борьбы с этой эпидемией — даже не XXI века, а всех времён и народов.

Рабби Тарфон, двадцатая мишна. Давайте сначала о том, о чём говорит рабби Тарфон, потом мы представим этого великого раввина и немножко расскажем о нём, и тогда нам будет более понятно то, о чём говорит наша мишна. Итак, сказал рабби Тарфон: «День короток, работы много, работники ленивы, а награда велика, и хозяин торопит». Господа, друзья мои, это очень важные слова. И кем они сказаны? Рабби Тарфоном.

Я хочу вам сказать, что с двадцатой мишны, с этого момента, в Пиркей Авот у нас практически уже не будет хронологии. До этого Пиркей Авот шли по некой хронологической цепочке: мы говорили о Шимоне а-Цадике, и потом у нас шла хронология до рабби Йеуды а-Наси и даже до его сына. Потом мы перешли к рабану Йоханану бен Закаю, говорили о его учениках. А теперь, с двадцатой мишны, хронологии, в принципе, не будет — Пиркей Авот просто дают слово нашим великим мудрецам. Но, с другой стороны, рабби Тарфон тоже имеет отношение к рабану Йоханану бен Закаю, потому что тоже был одним из его учеников. И более того, рабби Тарфон был сначала учителем, а потом другом и хеврутой великого рабби Акивы. И он говорил о своём хевруте, о своём друге, что когда расстаётся с ним, словно расстаётся с жизнью. Такая у них была дружба.

Давайте два-три слова про рабби Тарфона, а потом будем обсуждать слова, которые он говорит в своей мишне. Во-первых, рабби Тарфон был человеком очень богатым, и он, кстати, даёт определение богатого человека. Рабби Тарфон говорит, что богатый человек — это тот, кто владеет ста виноградниками, у кого есть сто полей и сто работников. Поэтому если среди наших слушателей есть люди, у которых есть сто виноградников, сто полей и сто работников… А дача в Кесарии тут не будет являться символом богатства — именно виноградники, поля и рабочие. У рабби Тарфона было сто виноградников, сто полей, сто рабочих, он был человеком очень состоятельным. Поэтому как богатый человек он знает, как мало времени, как ленив работник и как хозяин всегда требователен. И поэтому его мишна так и звучит: день короток, работы много, работники ленивы, награда велика, а хозяин торопит. Это обычный бизнес-план состоятельного человека. Но, с другой стороны, в том, что говорит рабби Тарфон, есть огромная мудрость.

Итак, кто же такой был рабби Тарфон? Это наш мудрец третьего поколения таннаев. Он жил в конце I — начале II века новой эры. Надо сказать, что рабби Тарфон был коэном, и не просто коэном, а коэном, которому удалось ещё служить во Втором Храме. Я думаю, что, скорее всего, он был тогда молодым человеком. Давайте просто посчитаем. Рабби Тарфон погибает после восстания Бар-Кохбы — он был одним из десяти казнённых римлянами, которых мы вспоминаем каждый Йом Кипур. Восстание Бар-Кохбы закончилось в 135 году. Храм был разрушен в 70-м году. То есть от разрушения Храма до восстания Бар-Кохбы прошло минимум 65 лет. Я думаю, ему должно было быть не меньше двадцати лет, когда он служил в Иерусалимском Храме. А в последний, 70-й год службы в Иерусалимском Храме как таковой, скорее всего, уже не было. Поэтому, скорее всего, он служил там до восстания, в самом начале восстания. Так что рабби Тарфон прожил довольно большую жизнь, я думаю, около девяноста лет.

Воспоминания о службе в Иерусалимском Храме рабби Тарфон сохранил на всю жизнь. Рассказывается, что когда он уже был в Лоде — а он основал свою ешиву в Лоде, — к нему приходили молодые мудрецы, молодые коэны, и он показывал им кедровую палочку, при помощи которой в Иерусалимском Храме очищали от болезни, которая называется цараат. Это немножко странно, потому что известно, что во времена Второго Храма этой болезни как таковой уже не было. Но, во всяком случае, так написано: он показывает эту палочку, которую хранил ещё с тех времён, когда служил в Иерусалимском Храме.

Когда вспоминают рабби Тарфона, в первую очередь вспоминают его маму. Как обычно: когда вспоминается еврейский мальчик, надо, конечно, начинать с его мамы. И мама у него была настоящая идише мама, тут сомнений никаких быть не может. Рассказывается, что мама рабби Тарфона была, видно, очень пожилой и очень больной женщиной. Она постоянно лежала в постели, ей было очень трудно вставать. И когда она вставала, написано, что рабби Тарфон подходил к постели, где лежала его мама, ложился на пол, мама наступала ему на спину и по рабби Тарфону, как по лесенке, спускалась на пол. Вот такое отношение было у рабби Тарфона к его маме.

Рассказывают ещё одну историю. Однажды в Шабат мама рабби Тарфона решила погулять с сыном. Тогда обычно носили сандалии — они, кстати, и в Мишне так называются, сандалии, это была основная обувь. И когда они гуляли, ремешок на одной сандалии его мамы порвался. Чинить его в Шабат, соответственно, нельзя, а пол был холодный, и рабби Тарфон не хотел, чтобы мама шла домой босиком. И рассказывают, что рабби Тарфон клал руку, на которую ступала его мама, и так с каждым шагом подкладывал руку под ногу своей мамы, и так она дошла до своей кровати.

Рассказывают, что даже его мама считала, что уважение к родителям не должно доходить до такой степени, как это делал рабби Тарфон. И однажды она сказала друзьям рабби Тарфона: «Поговорите с моим сыном. Я понимаю, уважение к родителям — это уважение к родителям, но есть какая-то грань». И мудрецы ей сказали, что если бы рабби Тарфон сделал даже в тысячу раз больше того, что он сделал, он всё равно не отдал бы и половины того долга, который он должен отдать своей маме и своим родителям. Вот мама просит нас сходить в магазин и купить молоко, или ещё что-то сделать, или просто позвонить, сказать, как у тебя дела, — а времени на это у нас обычно очень мало. А наши мудрецы говорят, что даже если бы мы подкладывали руки под каждый шаг наших родителей, это было бы в тысячу раз меньше того, что мы должны были бы сделать для наших родителей, чтобы хотя бы наполовину выразить им ту благодарность, которую мы хотели бы им дать. Вот это рабби Тарфон.

Рабби Тарфон, как я вам говорил, был сначала учителем рабби Акивы, потом его хеврутой. Они очень дружили, и, как я уже сказал, известна его фраза: «Акива, расставаться с тобой — как расставаться с жизнью». Вот такая у них была дружба, такая привязанность друг к другу. Поэтому обычно, когда мы вспоминаем рабби Тарфона, мы вспоминаем и рабби Акиву, и про них есть огромное количество различных историй.

Как известно, рабби Тарфон был человеком очень состоятельным: у него было сто полей, сто виноградников, минимум сто рабочих. Цдаку он давал, наверное, большую, но рабби Акиве показалось, что человек такого уровня, как рабби Тарфон, мог бы давать цдаку чуть побольше. И вот однажды рабби Акива подошёл к своему другу и учителю и спросил его, не хочет ли он поучаствовать в очень хорошей бизнес-сделке. Рабби Тарфон говорит: «С большим удовольствием. Что за бизнес-сделка?» Рабби Акива говорит: «Слушай, а давай мы с тобой купим несколько участков — поля, домик, виноградник, — вложим в это хорошие деньги. Где ты хранишь деньги?» Рабби Тарфон говорит: «Храню в банке». — «А зачем их хранить в банке? Вытаскивай их из своей банки, и давай вложим их лучше в землю, в недвижимость». Недвижимость, вы знаете, всегда растёт в цене в Израиле — и в древнем, и в нынешнем. «Давай вложим в недвижимость, и деньги будут у тебя лежать не в банке под кроватью, а приносить прибыль. Будут у тебя дивиденды — ты и так целыми днями учишь Тору, а будут у тебя дополнительные деньги».

Рабби Тарфон сказал: «Слушай, хорошая идея. Сколько всё это удовольствие стоит?» И рабби Акива говорит: «Немного, четыре тысячи золотых динаров». По тем временам, чтобы вы понимали, деньги большие. Поэтому, скорее всего, покупали участок где-то рядом с Кесарией или, может быть, рядом с Герцлией. Предположение основано на том, что в пасхальной Агаде — я уверен, что все это помнят — мы вспоминаем рабби Тарфона, рабби Акиву и других наших мудрецов, которые, как написано, целую ночь рассказывали об исходе из Египта в Бней-Браке и не заметили, как наступил рассвет. Почему не заметили, как наступил рассвет? Потому что, как во время коронавируса, запрещено было заниматься публично, и нужно было заниматься тайно. Но я думаю, что если бы рабби Акива и рабби Тарфон жили во времена коронавируса, они бы точно закрыли ешивы, просто чтобы не делать хилуль Ашем. Но в те времена коронавируса не было, а были преследования Адриана, который после восстания Бар-Кохбы за любое изучение Торы людей просто убивал. И рабби Акива погиб в страшных мучениях, и рабби Тарфон отдал свою жизнь за то, что изучал Тору. Поэтому именно рабби Тарфон и рабби Акива изучают Тору и рассказывают об исходе из Египта в Бней-Браке. Поэтому и поля могли купить тоже плюс-минус где-то в этой области, на побережье.

Как бы там ни было, рабби Тарфон вкладывает деньги, и бизнесмен рабби Акива уходит с этими деньгами. Проходит какое-то время, и рабби Тарфон говорит: «Ну, как там наши дивиденды? Получаем уже что-нибудь от нашей бизнес-сделки?» И рабби Акива говорит: «Конечно, идём, я тебе прямо сейчас покажу плоды, которые ты получаешь». И он привёл его в ешиву. В ешиве сидят люди с бородами, с пейсами, учат Тору. Рабби Тарфон говорит: «О, какая прекрасная ешива! А где поле, за ешивой?» А рабби Акива говорит: «Так это и есть то, куда я вложил наши деньги. За те деньги, что ты мне дал, я приобрёл нечто большее, чем поле. Потому что любое поле рано или поздно будет разрушено, любой дом рано или поздно перестанет существовать, всё в этом мире не вечно. А то, во что мы вложили деньги, — а я вложил эти деньги в то, чтобы построить эту потрясающую ешиву, — будет приносить дивиденды вечно». Рабби Тарфон очень расстроился и сказал такую фразу: «Разве человек раздаёт свои деньги безвозмездно?»