Почему стеснительный не учится, а придирчивый не учит?

Добрый вечер. Продолжаем с вами законы изучения Торы, четвёртая глава. У меня нумерация отличается, но надеюсь, что мы разберёмся. Перед вами текст.

На прошлой неделе мы говорили с вами о каких-то основных требованиях, которые предъявляются к ученику и к учителю. Мы видели, что от ученика требуется быть тем, что называется «талмид агун», и, что удивительно, подчёркивается: «наэ бе-маасав». То есть вот эта агинут — подход ученика: он серьёзно относится к учёбе, он действительно хочет понять. Мы будем дальше об этом говорить, это очень важные вопросы. Вот с этого и начинается первый абзац.

Итак, мы говорили, что от ученика требуются определённые свойства: желание учиться, готовность учиться, готовность видеть в учителе учителя. Что касается учителя, требования, как мы видели, очень высокие. О чём говорят мудрецы, и Рамбам это цитирует: учитель должен быть похож на ангела. То есть учить Торе, а не преподносить себя. Учитель, который видит в своей работе миссию, своё назначение. Это очень-очень высокое требование.

Итак, мы продолжаем. На первый взгляд может показаться, что ответ на вопрос, как учитель учит своих учеников, — этот первый ответ — чисто технический. Сказано так: учитель сидит во главе, а ученики окружают его наподобие венца. То есть это то, что у мудрецов называется «ке-хаци горен агула», как половина круглого гумна. Они как будто бы сидят перед учителем так, чтобы видеть его и слышать его. Это необходимое условие. Вы видите, что на первом месте подчёркивается: ученик должен видеть учителя. То есть визуальный контакт. И, разумеется, слышать. Но почему-то «видеть» стоит здесь на первом месте. Когда мы смотрим человеку в лицо, устанавливается удивительная связь, удивительный контакт. И это необходимое условие для того, чтобы учить кого-то и учиться у кого-то.

Здесь это не нужно уточнять, но всё-таки хочу обратить ваше внимание: в этом процессе участвуют двое. Или, как мы видели здесь, ученики — эта группа в каком-то смысле представляет собой единство. Есть учитель, есть ученики. Ученик может быть один, учеников может быть много. Но в процессе обучения и учения участвуют эти две стороны.

Хочу вам напомнить — вы, разумеется, помните — то, что сказано в «Пиркей Авот». Рамбам приводит не все эти удивительные высказывания, но мы должны их помнить. Сказано в «Пиркей Авот»: «Асэ леха рав». Что значит «сделай себе учителя»? Относиться к учителю как к учителю, то есть готовность принимать. Если ученик относится к тому, кто преподаёт, иначе, никакой совместной работы здесь не будет. Мы это прекрасно понимаем.

Что касается учителя, мы находим у мудрецов такое высказывание: «Многому я научился у моих учителей, больше — у моих товарищей, а больше всего — у моих учеников». То есть главная моя учёба — у моих учеников. Учитель видит себя звеном в цепи. Он учился, у него были учителя, теперь он стал учителем. Видите, там упоминаются товарищи — это то, что называется «хавер», «хеврута», человек, с которым учат Тору. И уже есть ученики. Эти ступеньки чрезвычайно важны для каждого учителя — и для того, как он передаёт своим ученикам полученное от учителя и от товарища.

Давайте посмотрим дальше. Тоже как будто бы технические замечания, которые на самом деле таковыми не являются, — нужно видеть суть этих вещей. Почему это важно отметить Рамбаму? Не должно быть так, что учитель сидит на кисе — имеется в виду определённое сиденье, которое выше земли, — а ученики сидят на земле. А как должно быть? Либо все сидят на земле, либо все сидят на этих сиденьях, на возвышениях.

В своё время я один-единственный раз видела в Вормсе восстановленное помещение того учебного дома, где Раши, рабби Шломо Ицхаки, в молодости учился у своего дяди. Там было очень интересно, и, по всей вероятности, достаточно похоже на то, что было. Учитель сидел на таком каменном кресле, немножко на возвышении. Ученики сидели за столом, с трёх сторон этого стола. Получалось, что учитель несколько выше того уровня, на котором сидят ученики.

Здесь Рамбам подчёркивает — и это верно, как мы сейчас увидим, для его времени: либо и учитель, и ученики сидят на земле, либо и учитель, и ученики сидят на каких-то сиденьях, на стульях, но нет такого, чтобы учитель ощутимо возвышался над своими учениками. Почему? Потому что создаётся определённое впечатление. В принципе, учитель действительно должен находиться выше учеников — в интеллектуальном отношении, с точки зрения знаний, с точки зрения работы над свойствами своего характера. Но не демонстрировать это.

Это верно для того периода, о котором Рамбам говорит применительно к себе. Он продолжает: но изначально было иначе. Учитель сидел, а ученики стояли перед ним. То есть было принято учить Тору стоя. Почему стоя? Так, как Тору принимали у горы Синай, — символика здесь видна. Но ещё до разрушения Второго Храма, подчёркивает Рамбам, учёба стала происходить иначе: ученики сидели.

В чём разница — учить Тору стоя или сидя? Когда человек сидит, у него действительно есть чувство стабильности, возможность сосредоточиться на том, что ты слышишь. Но с другой стороны, когда мы сидим, есть какая-то опасность: человек расслабляется и может отвлечься. Рамбам подчёркивает, что сначала было принято, что учитель сидит, а ученики стоят перед ним, но уже до разрушения Второго Храма это привычное положение меняется, и ученики сидят перед учителем. Он не приводит здесь известное высказывание мудрецов, что учить Тору — это как бы сидеть у ног учителя. Есть действительно такое выражение, и такой подход существовал.

Переходим к следующей алахе, она перед вами. Учитель может учить своих учеников, как сказано, лично, своими устами — это возможный способ обучения. Мы знаем из описаний, что есть ещё один способ: когда учитель учит своих учеников, как сказано, «аль пи метургеман», через посредника. Дело не только в том, что он переводит на разговорный, арамейский язык. Здесь есть какая-то удивительная символика, другой процесс передачи. Первый вариант, который мы видели: учитель непосредственно учит учеников, и между учителем и учениками никого нет. Второй вариант — через переводчика, метургема, или, иначе, метургемана, так это называется. Сказано, что этот человек, этот переводчик, стоит между учителем и учениками.