Пора на выход

Добрый вечер, уважаемые друзья. На этой неделе мы читаем главу «Бо». В главе «Бо» есть очень много мицвот, заповедей — целых двадцать. Но, прежде всего, «Бо» рассказывает о трёх последних казнях, которые случились в Египте. Какие были эти три последние казни? Само название главы, «Бо», намекает нам на них: числовое значение букв бет и алеф — три. Это была саранча, которая съела всё, что осталось от града; это была тьма, шесть дней, когда египтяне не могли встать со своего места, — а седьмой день этой казни Всевышний оставил на потом, на тот момент, когда евреи проходили по морю; и наконец последняя казнь — гибель первенцев.

Но фараон в эту ночь пошёл спать — а ведь он сам был первенцем! Как вы это понимаете: девять казней прошло, а он всё ещё не приходит в себя, идёт спокойно спать. Чем выше уровень чистоты и святости, тем выше и уровень тумы, нечистоты, — Всевышний сотворил всё в этом мире одно напротив другого. Когда человек, например, становится более праведным, более умудрённым, то и злое побуждение растёт вместе с ним, но становится более изощрённым. Об этом написано в этой главе.

А до этого хочу рассказать вам ещё один перуш, комментарий, который мне очень понравился, — я вам его ещё не рассказывал. Говорил Всевышний с Моше и сказал ему: «Я Господь». Элоким — это качество суда, а Адонай — это качество милосердия Всевышнего. «Ва-йедабер» — это говорить очень жёстко, а «вайомер» — это говорить тихо, спокойно, не жёстко, мягко. То есть человек может своим поведением привести к тому, что качество суда сменится качеством милосердия. Но добавляют, что даже в самом скрытом месте, там, где, казалось бы, есть только Элоким, только Бог-Судья, — в самой этой скрытости скрывается Адонай, скрывается Бог-милосердие.

Мы знаем, например, про наших пленников, которые сидели в пещерах у Хамаса. Многие из них там пришли к вере, делали кидуш. Было даже такое чудо, что у одного из них была бутылка вина, которая никак не кончалась. Один из русских евреев, которые там сидели, — я не помню фамилию, звали его Максим, — при выходе из плена очень долго об этом просил и сделал брит-милу, обрезание. И все они говорили, что даже в самом тёмном месте находится Всевышний: в самом тёмном месте они искали Всевышнего, и Он их поддерживал. Непонятно, как люди могли пережить такую обстановку, как они могли не сойти с ума.

Каждый раз, когда Моше заходил к Паро, Паро говорил ему: «Больше не смей показываться мне на глаза». Написано перед этим: «ва-йеце ми-им Паро» — «и вышел он от Паро». Когда Моше говорил о казни, предупреждал о казни, он потом выходил — говорится в комментариях, что он давал возможность, до тридцати секунд, поговорить с рабами фараона, чтобы Моше Рабейну при этом не присутствовал и им не было неудобно. Это была дерех эрец, умение вести себя, свойственное Моше Рабейну.

Вот такой вопрос задали раву Зильберштейну. Рассказывает один парень, что как-то ехал в автобусе, направляясь в ешиву, и услышал, как человек, сидевший на кресле перед ним, разговаривает со своей женой по мобильному телефону. Тот рассказывал ей, что через несколько минут приедет в ешиву, чтобы проверить одного парня, которого предложили в пару их дочери, — посмотреть, как он молится, как учится. А парень, о котором шла речь, был как раз другом того, кто ехал в автобусе. Когда автобус приехал на остановку, он быстро выбежал и предупредил своего друга: возможно, это твой будущий тесть, и он едет в ешиву следить за тобой. И вот этот парень, который обычно частенько опаздывал на молитву, в этот раз пришёл первым — и вообще учился в тот день потрясающе, ведь думал, что за ним следят.

Ему ответил рав Зильберштейн такой историей. В одну балтиморскую ешиву пришёл богатый человек и попросил главу ешивы выбрать ему в зятья одного из парней. Тот предложил ему нескольких кандидатов. Богач сказал: «Из всех, кого ты предложил, я хочу посмотреть на его комнату — как он спит, как живёт». Хорошо — глава ешивы повёл его по разным комнатам ребят. Вы понимаете, какая может быть ситуация: как правило, там не убрано, никто особо не следит за чистотой. И вот он увидел кровать, которая была застелена, — всё было чисто, убрано. Он спросил у главы ешивы: «Скажи, пожалуйста, этот парень — какой он?» Тот ответил: «Да, это очень хороший парень». Он сел на эту кровать и сказал: «Вот этого я беру себе в зятья». Так и произошло — его взяли в зятья.

С тех пор в этой балтиморской ешиве была такая шутка: когда приходил новый ученик и куда-то торопился, ему говорили: «Куда ты торопишься — на занятия или на молитву? Смотри, как у тебя застелена постель».

В общем, тот парень был предупреждён. Того, кто его предупредил, назовём Реувеном; того, кого предупредили, — Шимоном. Реувена мучила совесть: может быть, он поступил неправильно, может быть, это был обман будущего тестя. Он пришёл с этим вопросом к раву Зильберштейну.

Рав Зильберштейн ответил так: написано в трактате «Орайот», на тринадцатом листе, на обороте, что один мудрец услышал, что несколько мудрецов хотят проверить Рабана Шимона бен Гамлиэля, зная, что он не очень хорошо знает один трактат Гемары — «Уктцин», трактат необычный, его нечасто изучают. Но тальмид хахам, мудрец Торы, обязан его знать. Мудрецы хотели, воспользовавшись этим, сместить его с поста главы ешивы — у них были на то свои причины. Прямо предупредить его о готовящейся проверке было нельзя, поэтому этот мудрец решил спасти его иначе: он пошёл и устроился под крышей дома, где жил Рабан Шимон бен Гамлиэль, и всю ночь громко учил трактат Уктцин, повторяя и комментируя его. Рабан Шимон бен Гамлиэль, конечно, не мог заснуть, но при этом понимал, что происходит что-то важное, и слушал. А наутро, когда мудрецы пришли в бейт мидраш и попросили Рабана Шимона бен Гамлиэля дать им урок по трактату Уктцин, — к их удивлению, он прекрасно дал этот урок, продемонстрировав великолепное знание трактата.

Может быть, из этой истории можно было бы сделать вывод, что и в нашем случае можно было предупредить парня о готовящейся проверке. Но всё-таки это не совсем доказательство, потому что Рабана Шимона бен Гамлиэля предупредили именно для того, чтобы спасти его от позора, а в нашем случае этот парень не опозорился бы, если бы жених просто увидел его в обычном, настоящем состоянии. Так что однозначный вывод из этой истории сделать нельзя.

Рав Зильберштейн рассказал ещё такую историю, которая произошла с гаоном раби Ицхаком Эльхананом Спектором. Рассказывается в книге «Толдот Ицхак», что рав Ицхак Эльханан ехал в местечко, которое называлось Нишвиж, и по дороге попросил своего кучера немного отдохнуть. Они заехали в гостиницу. Но несмотря на то, что рав был очень уставшим, он попросил хозяина гостиницы дать ему какую-нибудь еврейскую книгу, которую он мог бы почитать. Хозяин гостиницы ответил, что у него есть только старый сидур, молитвенник с комментарием «Дерех Хаим». Рав сказал: «Дай мне сидур». Когда он открыл сидур, то увидел, что там есть законы чтения Торы, — и начал внимательно их читать.