Потоп и поколение «Раздела»

Немножко буду повторяться — то, что я говорил в прошлый раз, — но постараюсь сделать это немного иначе, если получится. В этой парше есть два основных отрывка, мы их уже немного разбирали, но я хочу на обоих ещё раз задержаться. Первый — это мабуль, потоп, второй — дор а-плага, поколение раздела, разделение языков. И то, и другое связано друг с другом, хотя имеет разные оттенки. Вот о связи между этими вещами я сегодня и хочу немного поговорить.

История понятная: проходит десять поколений от Адама до Ноаха. Всевышний решает навести на мир потоп, наводит его, и во время этого потопа гибнет практически всё живое. Остаётся по двое или по семеро от каждого животного — чистого по семеро, нечистого по двое, — Ноах с семьёй, и ещё один человек. Кто? Ог.

Начну, наверное, с Ога. Зачем нужно было оставить Ога — и вообще вся эта история, как оставили Ога, царя Башана. В Торе это прямо не указано, но Мидраш говорит, что Ог остался в живых, договорившись с Ноахом, что станет его эвед, рабом. Ноах не взял его в ковчег, а посадил наверху, сделал в стене дырку и просовывал ему еду — то ли на копье, то ли на граблях, то ли на вилах, я не помню точно чем, — но каждый день кормил не только животных, но и его.

Что мы отсюда можем учить? Почему Ноах его не взял в ковчег — это более простой вопрос Мидраша. А второй вопрос — зачем он вообще его оставил в живых? Чем этот договор вообще помогает? Действительно ли Всевышний хотел уничтожить всё? Мидраш Танхума говорит, что Ог договорился с Ноахом. Хорошо, но если он сам как бы зацепился за ковчег, почему тогда Ноах кормил его каждый день? В любом случае, на каком-то этапе Ноах согласился, что его нужно оставить в живых.

Откуда мы вообще знаем, что Всевышний хотел всё уничтожить? Из того, что Он устроил всю эту историю с потопом. За сто лет до того, как начался потоп, Ноах начинает строить ковчег. Я никогда не строил корабли и не знаю точно, как их строят, но, думаю, раз это заняло сто лет, то так и было — доски нужно было отёсывать и так далее, не знаю, какие у него были инструменты. Но так или иначе, это заняло очень много времени. Для чего, как объясняет Раши? Для того, чтобы люди приходили и спрашивали, что он делает, а Ноах отвечал, что строит ковчег, потому что Всевышний наведёт потоп на землю. Зачем это было нужно Всевышнему — почему Он не спас Ноаха каким-то другим способом? Для того, чтобы дать людям возможность сделать тшуву.

После того как ковчег был построен, Всевышний начинает дождь. Он идёт несколько дней, не очень сильный, но уже понятно, что сильнее обычного. Всевышний надеется, что люди ещё успеют сделать тшуву и войти в ковчег — то есть до самого последнего момента любой, кто хотел бы войти, мог туда зайти.

Хороший вопрос про размеры ковчега. В Торе они указаны: триста на пятьдесят на тридцать локтей — триста длина, пятьдесят ширина, тридцать высота. В чём тут трудность? В том, что Ог был настолько большим, что не помещался в ковчег. Можно ли сказать, что Ог просто не мог войти — был очень крупным, высоким, здоровым мужчиной? Но тогда зачем вообще нужен был дождь в семь дней, потом перерывы и так далее? Раши объясняет: чтобы у того, кто способен сделать тшуву, была возможность спастись. До самого последнего момента Всевышний даёт — не только им, но и нам — возможность сделать тшуву.

А зачем вообще нужны все эти перечисления — кого именно нужно взять в ковчег? Животные сами приходили к ковчегу, спокойно, своим ходом — а не так, что Ноах бегал по лесу с лассо, как ковбой, и ловил жирафов и слонов. Динозавры, правда, не поместились. И комарики тоже прилетели — не знаю сколько, наверное, два, хотя даже немного обидно, что именно они. Так или иначе, мы видим: всем, кто хотел, Всевышний дал возможность спастись от потопа. Остальные не спаслись, потому что сами не захотели. Ог, царь Башана, хотел, но внутрь его не взяли.

Первый прозвучавший ответ — что он просто туда не помещался. Но тут же возникает трудность: если так, то и комарики, по большому счёту, тоже не должны были туда влезть. Если посчитать, сколько животных туда вошло — жирафы и так далее, — совершенно не очевидно, что все они физически туда помещались. Я не очень представляю, как вообще перевозят жирафов с места на место: они довольно высокие, в машину, может, и поместятся, а вот мосты и прочее — надо ещё понять, где им наклонить голову.

Тем не менее, в ковчег каким-то образом вошли все животные. Мы уже как-то обсуждали, что есть несколько вещей, о которых Тора говорит, что они не занимают ни места, ни времени. Одна из них — Арон кодеш: мы говорили, что он не занимает места. У него установлены совершенно точные размеры, мы можем измерить его от края до края в любом направлении — и тем не менее получается, что Арон кодеш места не занимает, хотя размер у него есть.

Вторая такая вещь — это ковчег Ноаха. У него твёрдые размеры, триста на пятьдесят на тридцать, но туда вмещается значительно больше, чем может вместиться не только в такой объём, но и в куда более крупные транспортные средства. Учтите к тому же, что один этаж целиком занимали Ноах с семьёй, второй этаж занимали зевель, отходы, и только один этаж — животные. Такого количества животных туда просто не могло войти при обычном подсчёте. То есть перед нами вещь, у которой есть размеры, но которая при этом не занимает места в обычном смысле, — и это можно, в общем, понять, почему так происходит.

Помните, мы обсуждали, с чем связано то, что Арон кодеш не занимает места? Существует некая точка отсчёта, с которой начинаются определённые вещи. Бейт а-Микдаш — это место, где, как говорится, соединяются небо и земля — маком ше-нашку шамаим ва-арец. А Арон кодеш — это как раз то, что называют hа-Маком, «Место», одно из имён Творца. Он как бы и не на небе, и не на земле: у него есть земные размеры, но он соединяет нас с а-Кадош барух Ху, с Эльоном, с высшими мирами.

Именно поэтому нам даны его размеры, но при этом всё, что внутри, — целиком свято: скрижали завета, обломки разбитых скрижалей, сефер Тора, написанный Моше рабейну на горе Синай. Поэтому он и не занимает места в нашем материальном мире, хотя размеры имеет. Это то самое место, с которого Всевышний начал творить мир, — как объясняет Рамбан, с одной точки, Эвен а-Штия, того камня, с которого начал расширяться мир. Кстати, по современной теории первичного взрыва тоже существовала некая точка, из которой всё стало расширяться, — это очень похоже на то, что Рамбан описывает в Торе. Наши мудрецы говорят, что мир расширялся до тех пор, пока а-Кадош барух Ху не сказал: «Моему миру достаточно». Отсюда и одно из имён Творца — Шакай, от слов «шеамар ле-оламо дай», «Тот, кто сказал Своему миру: довольно». Эта точка не занимает пространства — она существовала ещё до того, как пространство было создано.

То же самое мы говорили про один особый день, когда обсуждали Йом Кипур. Йом Кипур — день, который как бы находится вне времени; мы обсуждали, что это совпадает с тем, что сказано о первом дне творения — йом эхад, «день один», — и Йом Кипур тоже как бы находится снаружи от всех остальных дней года, это нулевая точка отсчёта.

Так вот, с ковчегом Ноаха происходит то же самое: Йом Кипур как бы уничтожает всё, что было в мире, и начинает мир заново, — и точно так же ковчег строится вокруг одной точки, из которой распространяется весь мир, живущей по немного другим законам, чем те, к которым мы привыкли. Это как автобус, в который можно набить очень много людей — резиновый, так сказать. Вот и ковчег — это то место, куда могло поместиться абсолютно всё.

Поэтому ответ, что Ог не поместился в ковчег, критики не выдерживает: по этой же логике туда не должно было поместиться вообще ничего, кроме, может быть, комариков. На самом деле поместились все — и жирафы, и слоны. Всех ли животных взяли или нет — я не знаю, не так уж это принципиально: находят кости каких-то животных, которых сегодня мы уже не видим, — я думаю, что и через пятьдесят лет мы не увидим многих нынешних животных, разве что в зоопарке, потому что Красная книга постепенно растёт. Но это сейчас не главная проблема. Ясно, что Ога не взяли по какой-то другой причине.

Человека по имени Ог взяли — но не внутрь. Почему его не взяли внутрь? Какой урок мы можем отсюда выучить? Снаружи — можно, а внутрь — нельзя: это верно, но надо расшифровать, что это значит. Он хотел спастись, когда остальные не поверили в то, что потоп действительно случится, до самого последнего момента. Он пришёл к ковчегу — не знаю точно, в какой момент, может быть, когда дождь уже был очень сильным, — но, во всяком случае, подошёл тогда, когда его ещё можно было спасти. Но Ноах не стал впускать его внутрь. Кормил — да.

— А зачем вообще было его кормить, если всё равно не пускали внутрь? — Раз уж он оказался жив, значит, надо было его кормить.

Рав Деслер — этого тома у вас здесь почему-то нет, так что придётся рассказывать по памяти, а с этим у меня не очень, — объясняет, что отсюда можно выучить одну вещь. Ог, царь Башана, пришёл, сделал тшуву в кавычках и объявил себя эвед Ноаха за то, что тот спасёт его во время потопа. Ог и Ноах вместе составляют что-то вроде отношения тела и души. Ноах — это человек, который является цадиком, настоящим цадиком, цадик гамур, тем совершенным праведником, от которого происходит весь мир заново. В другом поколении, может быть, было бы иначе — об этом мы, может, ещё поговорим, если будет настроение, — но здесь Ноах — цадик этого поколения, самый большой, от которого должен произойти весь дальнейший мир.

Ог — это тело: большой, крупный, здоровый, сильный. И вот это состояние между телом и душой — это постоянное напряжение с йецер а-ра, дурным началом: мы не должны отталкивать его слишком сильно и не должны подпускать слишком близко. Почему нельзя ни то, ни другое? Оттолкнув йецер а-ра чересчур сильно, мы не выдержим испытания — он начнёт задираться намного сильнее, и нам с ним не справиться. А пока мы с ним в более-менее хороших отношениях, он задирается чуть меньше, и есть шанс справиться.

— Понятно, о чём я говорю? — Примерно. — Приведите тогда пример, раз понимаете, — мне сейчас в голову не приходит... — С диетой? — Точно, с диетой это мне не пришло в голову. Диету нельзя резко ужесточать. Нельзя вообще перестать есть — нужно продолжать есть понемногу.