Сфират а Омер — полутраурные дни

Начинается новый период после Песаха, который заканчивается Шавуотом. Этот период времени называется Сфират а-Омер — счёт Омера. Мы хотим поговорить и попробовать понять немного глубже, что значит этот период. По закону он считается полутраурным, так как в это время, между Песахом и Шавуотом, умерли двадцать четыре тысячи учеников рабби Акивы. После этого пришли пять новых учеников, и именно от них продолжилась вся устная Тора. Если представить, что таких учеников до этого могло быть двадцать четыре тысячи, можно понять, сколько Торы мы потеряли. Причина была в том, что они не оказывали друг другу достаточного уважения — и этот недостаток в хороших качествах привёл к тому, что они не удостоились быть теми, кто передаёт Тору. Отсюда видно, что подготовка к получению Торы идёт именно через хорошие качества: если у человека их нет, он не может стать тем сосудом, который способен Тору воспринять и передать. Поэтому в этот период мы не женимся, не слушаем музыку и не стрижём волосы — чтобы показать, что мы тоже осознаём этот урон и должны сами над собой работать.

Сфират а-Омер — очень интересное название. Что такое омер? На второй день Песаха нужно было принести корбан, жертву, из ячменя — одного из пяти злаков. Это довольно необычный корбан: подобная жертва из ячменя приносится ещё только у женщины, подозреваемой в измене (сота), а вообще ячмень — это пища, которую чаще дают животным. Омер как мера — это одна десятая эйфы, примерно два с половиной килограмма, или около сорока трёх яиц с небольшим.

Рав Шломо Левинштейн приводит такой пример, чтобы пояснить этот вопрос. Человек очень любит бананы и просит сына сходить в магазин и купить ему два килограмма бананов. Когда сын возвращается, что он спросит: «ты купил бананы?» или «ты купил два килограмма бананов?» Обычно спросит именно «купил ли ты бананы» — это главное, а сколько — уже второстепенно. Но вот другой случай: у человека родился сын слишком рано, недоношенным, и моэль говорит, что нельзя делать брит милу, пока ребёнок не наберёт определённый вес — скажем, два килограмма. Весов у отца нет, и тогда он говорит сыну: «сходи, купи мне два килограмма бананов», просто чтобы использовать их как гирьки. Когда сын вернётся, что теперь спросит отец? «У тебя есть два килограмма?» — здесь уже не важно, бананы это, апельсины или тыква, важен именно вес.

Так же и здесь: можно было бы подумать, что при принесении корбана главное — что именно приносят, а не сколько. Но со Сфират а-Омер мы видим обратное: мы считаем именно омер, и особое внимание уделяется именно весу. Почему? Дело в том, что в истории уже была ещё одна вещь, которая называлась омером: каждый день с неба падал ман — манна, и порция на каждого человека, которой хватало на сутки, тоже называлась омером. По известному объяснению, манна была дана в заслугу Моше Рабейну — так же как вода в пустыне была дана в заслугу Мирьям, а облака славы, окружавшие народ, — в заслугу Аарона. Когда Моше Рабейну умер, седьмого адара, манна перестала падать, хотя оставшегося запаса хватило до тех пор, пока народ не вошёл в Землю Израиля. Но, войдя в Землю, есть новый урожай — хлеб из новой пшеницы — было ещё нельзя, пока не принесли корбан омер, а его приносят на второй день Песаха, шестнадцатого нисана. От седьмого адара до шестнадцатого нисана — больше пяти недель, и, как объясняется, оставшейся манны как раз хватило на этот срок, а затем уже можно было есть свежий хлеб из нового урожая.

Получается, что счёт омера напоминает нам о мане — о том, что нам было дано ровно столько, сколько нужно на каждый день, и этого хватило на пять недель до входа в новую жизнь. Есть и другое предание: когда Всевышний велел пророку Йирмияху увещевать еврейский народ, чтобы он больше занимался Торой, Йирмияху ответил, что народ скажет ему в ответ — нужно ведь и работать. Тогда Всевышний сказал ему взять из ковчега сосуд с манной, который там хранился, и показать его народу. И здесь можно задать вопрос: чем это поможет? В пустыне манна действительно лежала перед каждым человеком каждое утро — а сегодня, если открыть дверь, никакой манны там нет. Но ответ в том, что человек должен понять: манна в каком-то смысле существует и в наше время, Всевышний и сегодня посылает пропитание каждому, просто в другой форме, — и без осознания этого невозможно по-настоящему получить Тору. Недаром в конце утренней молитвы, в конце шахарита, принято читать отрывок о мане: считается, что тот, кто читает его каждый день, получает своего рода обещание, что пропитание у него всегда будет.

Есть и вторая тема. Песах — это рождение еврейского народа, поэтому там всё должно быть предельно чисто, ни одной крошки хамеца. Но когда народ только родился, он ещё не готов, у нас ещё нет заслуг — и вот эти сорок девять дней становятся временем взросления, подготовкой к получению Торы, своего рода «бар-мицвой» народа. Сначала приносится корбан из ячменя — простая, почти животная пища, ведь у ребёнка очень сильный эгоистичный, животный характер. А затем, постепенно, мы воспитываем в себе хорошие качества, и на Шавуот в Храм приносят уже два хлеба из пшеницы, причём из хамеца — потому что теперь, получив Тору, человек способен справиться со своими дурными наклонностями, у него есть для этого защита.

Интересно, что при счёте омера первый день Песаха не считается — счёт начинается со второго дня, — а пятидесятый день, сам Шавуот, тоже не считается: считают только до сорок девятого. Дело в том, что Песах — это как бы прыжок: Всевышний вывел нас из тьмы, мы вдруг оказались в новом месте с огромным потенциалом, и вот с этого момента начинается собственно счёт. А когда мы досчитываем до конца, до семи полных недель, мы подходим уже к самому Шавуоту, а он — вне времени, вне числа, поэтому у него как бы нет своего номера в счёте.

Ещё интересная деталь: во многих заповедях один человек может исполнить обязанность за других — например, если я говорю кидуш, мои гости уже не обязаны повторять его сами, то же самое с авдалой, огадой, чтением шофара или мегилат Эстер. Но со счётом омера так не работает: каждый должен считать сам, и хазан не может посчитать за всех.

Сефер ha-Хинух, автор которого жил около шестисот лет назад и объяснял смысл всех заповедей, пишет, что счёт омера каждый день выражает наше желание получить Тору. Когда человек чего-то очень ждёт — например, своей свадьбы, — он считает дни, сколько ещё осталось. Можно было бы подумать, что нужно считать в обратную сторону: осталось сорок девять дней, сорок восемь, сорок семь. Но мы считаем наоборот, снизу вверх: первый день, второй, третий — потому что каждый день этого счёта должен поднимать меня на более высокую ступень, а не просто отсчитывать оставшееся время.