Синай и Свобода. Еврейское измерение свободы

Всем добрый вечер. Недельная глава «Итро», глава дарования Торы — наверное, самая главная из всех глав, которые у нас с вами есть. И сегодня мы поговорим немножко о свободе, о свободе в контексте дарования Торы, может быть, под неожиданным углом, под неожиданным ракурсом.

История дарования Торы, как мы с вами знаем, — это история, которая во многом продолжается. Действительно, те, кто учились в ешиве, знают, что одно из самых главных понятий в учёбе Торы — это хидуш, обновление, нахождение каких-то новых понятий, новых смыслов, новых аспектов понимания Торы. И в этом плане это довольно-таки уникальная вещь, потому что многим людям религиозная идея представляется как закрытая книга: всё уже открыто, всё уже найдено, на все вопросы уже есть ответы. Но это, скажем так, не совсем так, это верно только частично. Конечно, гора Синай, Синайское откровение, дала нам определённый формат отношений с Творцом и определённый фарватер, в котором мы с вами движемся. И очень часто религия воспринимается нерелигиозными людьми прежде всего как какие-то определённые ограничения.

Но эта фраза у нас взята из слов мудрецов, а во времена Талмуда такой проблемы, я думаю, не существовало — практически весь еврейский народ на тот момент разделял точку зрения мудрецов. И тем не менее мудрецы сказали очень интересную, парадоксальную мысль: нет свободного человека, кроме того, кто изучает Тору. На первый взгляд очень парадоксальная мысль — свободный человек это тот, кто учится, тот, кто изучает Тору.

Надо сразу сказать, что у нас есть два понимания свободы. И в еврейской традиции, и в современном иврите есть слово хофеш и слово херут. Слово хофеш — это обычно свободное время. Вот, кстати, в гимне современного государства Израиля сказано «быть свободным народом», и это именно слово хофеш используется: «лихъйот ам хофши бе-арцену» — быть свободным народом в нашей стране. Мы здесь по четвергам как раз изучаем иврит, вот вам небольшой урок иврита: хофеш и херут, два разных слова. «Лихъйот ам хофши бе-арцену», быть свободным народом, означает — народом, у которого есть пространство, то самое пространство, чтобы быть этим свободным народом. То есть свобода в смысле того, что нет ограничений. Это, можно сказать, светское понимание свободы, общечеловеческое понимание свободы.

Иудаизм добавляет к этому очень важное понимание — если хотите, вертикаль. Есть горизонталь, и есть вертикаль, а вертикаль связана с тем, что у нас есть некое целеполагание. Есть свобода от — я больше не раб, на руках у меня нет наручников, их сняли, из египетского рабства вышли, вот есть свобода. А есть свобода к — это свобода целеполагания, понимание того, что, собственно, произошло на горе Синай. Слово хирут мудрецы обыгрывают очень красиво, это такая игра слов: скрижали были выгравированы, мы знаем, что слова на скрижалях проходили насквозь через камень. На иврите «выгравированный» будет харут. Харут и хирут даже пишутся по-разному, но это определённая игра слов мудрецов — в иврите ничего случайного не происходит, и если слова звучат очень похоже, если этимология слов похожа, значит, здесь есть какая-то определённая мысль. И мудрецы говорят нам эту свою парадоксальную идею о том, что харут означает хирут, то есть свободу: скрижали в каком-то смысле дают нам вот эту свободу, которая называется словом хирут. И эту мысль они закрепляют очень интересной формулой: нет свободного человека, кроме того, кто изучает Тору. Сегодня мы немножко попытаемся приоткрыть завесу над этой тайной, что здесь имеется в виду, и заодно посмотрим на контекст этого очень важного события — дарования Торы.

Обычно, когда мы открываем эту недельную главу, мы обращаем внимание, конечно, на десять заповедей. Это очень важно, и часто обсуждается, является ли, например, заповедью то, что написано в самом начале: «Я, Господь, Бог ваш, который вас вывел из Египта». Это заповедь или это просто предисловие? Мы знаем разные мнения на эту тему. Рамбам, Маймонид, говорит, что это заповедь — заповедь веры, с которой, собственно, всё и начинается, это первый постулат. А Абарбанель говорит: нет, это предисловие, это как визитная карточка — вот Бог, тот, кто вывел из Египта, это предисловие, а дальше идут заповеди. Это очень важный диалог, важная дискуссия, тема очень важная, но сегодня я не хочу об этом говорить, об этом написано и сказано очень много. Я хочу обратить внимание на то, что предшествует этому.

Контекст дарования Торы очень интересен именно в понимании того, что такое свобода, о которой мы сегодня поговорим. И парадоксальным образом на горе Синай происходит такая уникальная форма диалога, которую мы назовём брит, завет. И то, как этот завет будет сформулирован, как он будет оформлен, рассказывается в девятнадцатой главе. Мы помним, что недельная глава начинается с того, что Итро, тесть Моше — глава, названная его именем, — приходит поучаствовать в этом очень важном процессе.

И тут есть небольшое предисловие, это восемнадцатая глава. Итро видит довольно удивительную картину: собралась огромная толпа людей, огромная очередь, перед шатром, где сидит лидер еврейского народа Моше рабейну, и он судит людей с утра до вечера. Итро видит это глазами человека, который обладает житейской мудростью, пониманием того, как устроен мир, и говорит ему: если ты так будешь продолжать, ты просто не выдержишь — ни ты, ни твой народ. И предлагает вполне простое, практичное, рациональное решение: создать определённую иерархию, систему судов. Не нужно будет тогда все вопросы решать тебе самому, будут суды меньших инстанций, и только самые сложные вопросы будут обращаться напрямую к тебе.

Казалось бы, вещь простая, и почему-то Моше не додумался до неё сам — Бог бы, наверное, и сам додумался. Мы видим, что в этом совете, с одной стороны, есть большой плюс: на практическом уровне это решает проблему излишней загруженности Моше и даёт возможность еврейскому народу функционировать, а заповедям Торы — исполняться в полной мере. Это снимает излишнее давление с Моше. Но если мы читаем книгу Дварим, мы видим и скрытый упрёк. Моше, на самом деле, я думаю, прекрасно понимал, что произойдёт на практике. На иврите есть такое выражение: есть то, чего хотят, и есть то, что получается — выражаясь языком Черномырдина, хотели как лучше, а получилось как всегда.

Когда эта система суда изначально предполагалась, мы видим, что Итро называет четыре качества, которые должны быть у судей. Судей потребуется много, потому что на каждые десять евреев нужен будет суд низшей инстанции, потом судьи более серьёзного уровня — для тысяч и так далее, для колен. Судей нужно будет очень много, и у них должны быть четыре качества. Первое — это аншей хайль, что можно перевести как люди расторопные, люди, которые обладают достаточно большой энергией, чтобы возложить на себя эти непростые обязанности. А дальше идут качества, которые мы можем назвать морально-этическими: соней бэца — это человек, который ненавидит мздоимство, то есть не просто не берёт взяток, а ненавидит это; аншей эмет — люди истины, люди, которые придерживаются в своих судах устремлений, связанных с истиной, с поиском истины; и йиръэй Элоким — те, кто боится Бога.

И интересно, что когда Моше послушал своего тестя и назначил людей, мы видим, что в тексте указано только одно качество из четырёх — расторопных, аншей хайль, таких нашли, — а остальные три качества не упомянуты. То есть практика разошлась немножко с теорией. Это, может быть, в том числе и объяснение того, почему: при том, что, казалось бы, вот она, простая система, работает, мы понимаем, что если бы люди напрямую обращались к Моше, наверное, всё было бы немножко по-другому. Но есть практика, есть реалии мира, в котором мы живём — Моше не может возложить на свои плечи абсолютно всё. И поэтому мы видим такое распределение обязанностей — то, что в современном мире называют очень популярной идеей: делегируй часть своих полномочий другим. Это была первая юридическая реформа, и частично она, конечно, была успешной в том смысле, что это работало, но мы понимаем, что она не была идеальной.

И вот девятнадцатая глава: после этих событий начинается разговор о даровании Торы. Будет интересно понять, как эта история с юридической реформой связана с дарованием Торы, ведь это начало главы, и очевидно, здесь есть какая-то связь. Я думаю, связь может быть на уровне понимания того, что есть теория и практика: законы еврейской конституции, десять заповедей, законы, которые прозвучат на Синае, которые все евреи услышат, — это здорово, это великолепно. Но как на практике это будет происходить, как это будет осуществляться, как сделать так, чтобы эти законы действительно работали? У нас есть некая система, она не идеальна, далеко не идеальна, потому что люди остаются людьми, потому что всех качеств, которые хотелось бы, чтобы у них были, у них нет, есть только некоторые. И тем не менее эта система работает.

Так вот, девятнадцатая глава говорит нам очень интересную вещь о том, как у нас происходит подготовка к дарованию Торы на горе Синай. Мы часто её быстро пробегаем, хотя здесь очень красивые, важные вещи, в том числе идея избрания еврейского народа. Здесь написано: «вы будете мне царством священников и народом святым», и написано очень красиво: «вы будете мне ам сгула». Ам сгула часто переводят как избранный народ, но более правильный перевод — народ сокровища. Это народ, который можно сравнить, как это сравнивает Раши: если еврейскому народу переданы алмазы, переданы драгоценности, то еврейский народ становится этой шкатулкой, красивой шкатулкой, которая будет хранить эти драгоценности — Тору. И отсюда мы понимаем: когда шкатулка оказывается просто шкатулкой, в которой нет драгоценности, её ценность существенно падает.

Но что мне в особенности интересно сегодня — это тот диалог, который происходит в девятнадцатой главе между Всевышним и еврейским народом, а Моше является своего рода посредником. В третий месяц после выхода из Египта евреи подходят к пустыне Синай, Мидбар Синай, и про еврейский народ написано в единственном числе, что они стоят у горы Синай. Мы помним это очень красивое место — Раши говорит, что это, наверное, единственный случай в еврейской истории, когда евреи о чём-то договорились, все были как один, все были вместе, поэтому про еврейский народ написано в единственном числе, что они стали станом у горы.

И дальше что происходит? Моше поднимается на гору ко Всевышнему, и Всевышний говорит ему эти красивые слова: то, что ты скажешь евреям. Что же ты им скажешь? Вы видели всё то, что я сделал Египту, те чудеса, которые были сделаны Египту, и я вас пронёс на орлиных крыльях — канфей нешарим, орлиные крылья, очень красивый образ: Всевышний, подобно любящему родителю, нас защищает, проносит на орлиных крыльях. И я привёл вас сюда: если вы будете слушать мой голос и соблюдать мой завет, вы будете мне сокровищем из всех народов, ибо мне принадлежит вся земля.

По-разному можно понять эту фразу — «будете мне сокровищем, ибо мне принадлежит вся земля». Одно из простых объяснений в том, что Всевышний может исполнить все свои обещания, потому что он является хозяином всего в этом мире. Другое может быть связано с тем, что здесь есть намёк на то, что Тора, хотя и дана только еврейскому народу, имеет какие-то общечеловеческие последствия. Действительно, еврейский народ своего рода является катализатором процесса признания Творца во всём мире, и это одна из очень важных идей, которые проходят через Синайское откровение. Мы видим знание о Творце в мире, в том числе через наши, скажем так, дочерние предприятия — христианство и ислам. Сегодня мир совершенно другой благодаря Синайскому откровению, благодаря тому, что написано в этой книге.

И дальше Моше собирает старейшин и говорит им все те слова, которые сказал Всевышний. Это очень важный момент — происходит некое собрание лидеров еврейского народа, это обсуждается. И на первый взгляд совершенно непонятно: это Бог, который правит всем, ему принадлежит абсолютно всё, сейчас на горе Синай евреи увидят чудеса. Они видели чудеса при выходе из Египта.